И. А. Мусский. 100 великих режиссёров

И. А. Мусский. 100 великих режиссёров

Крэг

Большинство учёных связывают рождение режиссуры с революцией, которую произвела в театре так называемая «новая драма». Драматургия Ибсена, Гауптмана, Стриндберга, Метерлинка, Чехова требовала «согласия всех частей», единого сценического замысла, который отсутствует даже в самом блистательном «актёрском» спектакле.

Несомненно, возникновение «новой драмы» и появление режиссуры — процессы взаимосвязанные. Решение сценического пространства, создание актёра нового типа, формирование актёрского ансамбля — таковы были основные задачи режиссёров первого призыва. Гордон Крэг и Макс Рейнхардт, Андре Антуан и Жак Копо, Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко на обломках старой театральной системы возводят театр будущего.

Оглавление


  • ВВЕДЕНИЕ


  • АНДРЕ АНТУАН
    .
    (1858–1943)


  • ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ НЕМИРОВИЧ-ДАНЧЕНКО
    .
    (1858–1943)


  • КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ СТАНИСЛАВСКИЙ
    .
    (1863–1938)


  • ЖОРЖ МЕЛЬЕС
    .
    (1861–1938)


  • ГОРДОН КРЭГ
    .
    (1872–1966)


  • МАКС РЕЙНХАРДТ
    .
    (1873–1943)


  • ВСЕВОЛОД ЭМИЛЬЕВИЧ МЕЙЕРХОЛЬД
    .
    (1874–1940)


  • ДЭВИД УОРК ГРИФФИТ
    .
    (1875–1948)


  • ЖАК КОПО
    .
    (1879–1949)


  • МАК СЕННЕТТ
    .
    (1880–1960)


  • ЯКОВ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПРОТАЗАНОВ
    .
    (1881–1945)


  • ВЛАДИСЛАВ АЛЕКСАНДРОВИЧ СТАРЕВИЧ
    .
    (1882–1965)


  • ТОМАС ИНС
    .
    (1882–1924)


  • ЕВГЕНИЙ БАГРАТИОНОВИЧ ВАХТАНГОВ
    .
    (1883–1922)


  • РОБЕРТ ФЛАЭРТИ
    .
    (1884–1951)


  • ШАРЛЬ ДЮЛЛЕН
    .
    (1885–1949)


  • АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВИЧ ТАИРОВ
    .
    (1885–1950)


  • ЭРИХ ФОН ШТРОГЕЙМ
    .
    (1885–1957)


  • ФРИДРИХ МУРНАУ
    .
    (1888–1931)


  • КАРЛ ДРЕЙЕР
    .
    (1889–1968)


  • ЧАРЛЗ ЧАПЛИН
    .
    (1889–1977)


  • ФРИЦ ЛАНГ
    .
    (1890–1976)


  • ЭРНСТ ЛЮБИЧ
    .
    (1892–1947)


  • ВСЕВОЛОД ИЛЛАРИОНОВИЧ ПУДОВКИН
    .
    (1893–1953)


  • ЭРВИН ПИСКАТОР
    .
    (1893–1966)


  • ДЖОН ФОРД
    .
    (1894–1973)


  • АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ ДОВЖЕНКО
    .
    (1894–1956)


  • ЖАН РЕНУАР
    .
    (1894–1979)


  • ДЗИГА ВЕРТОВ
    .
    (1896–1954)


  • ГОВАРД ХОУКС
    .
    (1896–1977)


  • АНТОНЕН АРТО
    .
    (1896–1948)


  • ФРЭНК КАПРА
    .
    (1897–1991)


  • СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ ЭЙЗЕНШТЕЙН
    .
    (1898–1948)


  • КЭНДЗИ МИДЗОГУТИ
    .
    (1898–1956)


  • РЕНЕ КЛЕР
    .
    (1898–1981)


  • ЛЕВ ВЛАДИМИРОВИЧ КУЛЕШОВ
    .
    (1899–1970)


  • АЛЬФРЕД ХИЧКОК
    .
    (1899–1980)


  • ЛУИС БУНЮЭЛЬ
    .
    (1900–1983)


  • МАРК СЕМЁНОВИЧ ДОНСКОЙ
    .
    (1901–1981)


  • ВИТТОРИО ДЕ СИКА
    .
    (1901–1974)


  • РОБЕР БРЕССОН
    .
    (1901–1999)


  • ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ ПЫРЬЕВ
    .
    (1901–1968)


  • УОЛТ ДИСНЕЙ
    .
    (1901–1966)


  • УИЛЬЯМ УАЙЛЕР
    .
    (1902–1981)


  • ЛЕНИ РИФЕНШТАЛЬ
    .
    (1902–2003)


  • ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ АЛЕКСАНДРОВ
    .
    (1903–1983)


  • ЯСУДЗИРО ОДЗУ
    .
    (1903–1963)


  • ГРИГОРИЙ МИХАЙЛОВИЧ КОЗИНЦЕВ
    .
    (1905–1973)


  • ЖАН ВИГО
    .
    (1905–1934)


  • РОБЕРТО РОССЕЛЛИНИ
    .
    (1906–1977)


  • СЕРГЕЙ АПОЛЛИНАРИЕВИЧ ГЕРАСИМОВ
    .
    (1906–1985)


  • ДЖОН ХЬЮСТОН
    .
    (1906–1987)


  • МИХАИЛ ИЛЬИЧ РОММ
    .
    (1901–1971)


  • МАРСЕЛЬ КАРНЕ
    .
    (1906–1996)


  • ЛУКИНО ВИСКОНТИ
    .
    (1906–1976)


  • ДЭВИД ЛИН
    .
    (1908–1991)


  • ЭЛИА КАЗАН
    .
    (1909–2003)


  • АКИРА КУРОСАВА
    .
    (1910–1998)


  • ЖАН ВИЛАР
    .
    (1912–1971)


  • МИКЕЛАНДЖЕЛО АНТОНИОНИ
    .
    (1912–2007)


  • ОРСОН УЭЛЛС
    .
    (1915–1985)


  • ГЕОРГИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ТОВСТОНОГОВ
    .
    (1915–1989)


  • ЮРИЙ ПЕТРОВИЧ ЛЮБИМОВ
    .
    (род. 1917)


  • ИНГМАР БЕРГМАН
    .
    (1918–2007)


  • ФЕДЕРИКО ФЕЛЛИНИ
    .
    (1920–1993)


  • СЕРГЕЙ ФЁДОРОВИЧ БОНДАРЧУК
    .
    (1920–1994)


  • САТЬЯДЖИТ РЕЙ
    .
    (1921–1992)


  • ДЖОРДЖО СТРЕЛЕР
    .
    (1921–1997)


  • ПЬЕР ПАЗОЛИНИ
    .
    (1922–1975)


  • АЛЕН РЕНЕ
    .
    (род. 1922)


  • ФРАНКО ДЗЕФИРЕЛЛИ
    .
    (род. 1923)


  • СЕРГЕЙ ИОСИФОВИЧ ПАРАДЖАНОВ
    .
    (1924–1990)


  • ПИТЕР БРУК
    .
    (род. 1925)


  • АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ЭФРОС
    .
    (1925–1987)


  • АНДЖЕЙ ВАЙДА
    .
    (род. 1926)


  • ЭЛЬДАР АЛЕКСАНДРОВИЧ РЯЗАНОВ
    .
    (род. 1927)


  • СТЭНЛИ КУБРИК
    .
    (1928–1999)


  • ЖАН-ЛЮК ГОДАР
    .
    (род. 1930)


  • КАРЛОС САУРА
    .
    (род. 1932)


  • ФРАНСУА ТРЮФФО
    .
    (1932–1984)


  • МИЛОШ ФОРМАН
    .
    (род. 1932)


  • АНДРЕЙ АРСЕНЬЕВИЧ ТАРКОВСКИЙ
    .
    (1932–1986)


  • ЕЖИ ГРОТОВСКИЙ
    .
    (1933–1999)


  • РОМАН ПОЛАНСКИ
    .
    (род. 1933)


  • МАРК АНАТОЛЬЕВИЧ ЗАХАРОВ
    .
    (род. 1933)


  • ОТАР ИОСЕЛИАНИ
    .
    (род. 1934)


  • ВУДИ АЛЛЕН
    .
    (род. 1935)


  • АНДРЕЙ СЕРГЕЕВИЧ МИХАЛКОВ-КОНЧАЛОВСКИЙ
    .
    (род. 1937)


  • ПЕТЕР ШТАЙН
    .
    (род. 1937)


  • ФРЭНСИС КОППОЛА
    .
    (род. 1939)


  • БЕРНАРДО БЕРТОЛУЧЧИ
    .
    (род. 1940)


  • ПИТЕР ГРИНУЭЙ
    .
    (род. 1942)


  • МАРТИН СКОРСЕЗЕ
    .
    (род. 1942)


  • ЛЕВ АБРАМОВИЧ ДОДИН
    .
    (род. 1944)


  • РАЙНЕР ФАСБИНДЕР
    .
    (1945–1982)


  • ВИМ ВЕНДЕРС
    .
    (род. 1945)


  • НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ МИХАЛКОВ
    .
    (род. 1945)


  • СТИВЕН СПИЛБЕРГ
    .
    (род. 1946)


  • ЭМИР КУСТУРИЦА
    .
    (род. 1954)


  • КВЕНТИН ТАРАНТИНО
    .
    (род. 1963)


  • ЛИТЕРАТУРА


  • ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ


  • ИНТЕРНЕТ-САЙТЫ


    ВВЕДЕНИЕ

    Удивительно, но до сих нет однозначного ответа на вопрос, когда, собственно, появилась режиссура. Некоторые исследователи называют Германию XVIII века, где уже тогда велись систематические репетиции, предварявшие премьерные постановки и широко бытовало само слово «режиссёр». Однако корень слова «режиссёр» гораздо более древний и переводится с латыни как «руковожу», а руководители театральных постановок — хорэги, как известно, существовали в V веке до Р.Х. в театре Древней Греции.

    Ещё в 1890-х годах театральный режиссёр был второстепенной фигурой в театре и выполнял преимущественно административные функции: он определял, сколько статистов понадобится для массовых сцен, можно ли обойтись подборкой старых декораций или необходимы новые.

    И вдруг в конце XIX столетия режиссёр становится хозяином театра. У него — право на выбор пьесы, на оригинальное прочтение её, на перелицовку. Право на руководство труппой. Появляются «Театр Антуана», «Театр Станиславского», «Театр Рейнхардта»…

    Большинство учёных связывают рождение режиссуры с революцией, которую произвела в театре так называемая «новая драма». Драматургия Ибсена, Гауптмана, Стриндберга, Метерлинка, Чехова требовала «согласия всех частей», единого сценического замысла, который отсутствует даже в самом блистательном «актёрском» спектакле.

    Несомненно, возникновение «новой драмы» и появление режиссуры — процессы взаимосвязанные. Решение сценического пространства, создание актёра нового типа, формирование актёрского ансамбля — таковы были основные задачи режиссёров первого призыва. Гордон Крэг и Макс Рейнхардт, Андре Антуан и Жак Копо, Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко на обломках старой театральной системы возводят театр будущего.

    В то время, когда вершилась «режиссёрская революция» в театре, во Франции произошло не менее важное событие — рождение нового вида искусства. 28 декабря 1895 года у входа в «Гран-кафе» на бульваре Капуцинок состоялся первый киносеанс братьев Люмьер.

    Среди немногих, кто сумел оценить перспективы изобретения, был владелец театра Жорж Мельес. Этот француз открыл не только многие кинематографические приёмы, но и целые киножанры. Он стал отцом игрового кино, воссоздавая на экране жизнь при помощи сюжета, актёров, декораций.

    В 1910-х годах в Америке выдвигаются три режиссёра — родоначальник американской комедии Мак Сеннетт, король вестерна Томас Харпер Инс и Дэвид Уорк Гриффит. Эта великая тройка в 1915 году образовала кинокомпанию «Трайэнгл» («Треугольник»). А затем началась эпоха Чарлза Чаплина. Словом, кино становилось высоким и подлинным искусством.

    Постепенно центр мирового кино перемещается в пригород Лос-Анджелеса — Голливуд. В 1920-х годах известные европейские режиссёры почитают за честь работать здесь…

    Заметный вклад в киноискусство на раннем этапе внесли российские режиссёры. Достаточно назвать имена Сергея Эйзенштейна, Всеволода Пудовкина, Александра Довженко, Льва Кулешова, Дзиги Вертова, Якова Протазанова…

    Можно утверждать, что XX век в театре и кино был веком режиссёра, который не только руководил постановкой спектакля или фильма, но и являлся автором произведения. Всеволод Мейерхольд, кстати, так и подписывал афиши своих спектаклей: «Автор — Мейерхольд». Великий режиссёр точнее всех определил суть своей профессии.


    АНДРЕ АНТУАН

    (1858–1943)

    Французский режиссёр театра и кино, создатель и руководитель Свободного театра (1887–1896). Крупнейший представитель «театрального натурализма». Руководил Театром Антуана (1897–1906), и театром «Одеон» (1906–1914). Снял кинофильмы: «Корсиканские братья» (1916). «Труженики моря» (1918), «Земля» (1921) и др.

    Театральные реформы Андре Антуана, затронувшие практически все стороны театрального развития, способствовали становлению режиссуры в современном понимании этого слова. Будучи и теоретиком и практиком, он сознательно возглавил во Франции конца XIX века движение за новый театр.

    Он родился 31 января 1858 года в Лиможе в семье мелкого служащего. Вскоре родители перебираются в Париж. Бедность вынуждает Андре, старшего из четырёх детей, уже в тринадцатилетнем возрасте оставить занятия в лицее Карла Великого. Он служит переписчиком деловых бумаг у мелкого агента по поручениям, затем устраивается в издательскую фирму Фирмен-Дидо.

    Андре много читает, интересуется живописью, посещает выставки Школы изящных искусств, часто бывает в Лувре, в Люксембургском дворце. Он старается не пропускать спектаклей с участием Сары Бернар, Эдмона Го, Муне-Сюлли, Коклена-старшего. Чтобы иметь возможность чаще посещать «Комеди Франсез», он был клакёром, а затем статистом в этом театре.

    Не выдержав экзамен в консерваторию, в 1877 году Антуан устраивается в Газовую компанию, но через год покидает Париж и в течение четырёх лет служит в колониальных частях французской армии на юге Туниса. Оказавшись далеко от театра, он продолжает жить им. Именно в это время он пытается систематизировать многочисленные впечатления прошлых лет, определить своё отношение к сцене.

    Возвратившись в Париж, Антуан трудится в Газовой компании и ведёт однообразную жизнь, получая 150 франков в месяц. Он подрабатывает в Парижском суде.

    В 1885 году Антуан принимает участие в любительских спектаклях объединения «Галльский кружок». Его руководитель папаша Краус был почитателем традиционного театра.

    Антуан внёс в «Галльский кружок» атмосферу творческих исканий. В роли герцога д’Анри («Маркиз де Вийеме» Жорж Санд) он поражал зрителей простотой и жизненной правдой своей игры.

    Друзья Антуана — молодые писатели, художники и журналисты — энтузиасты, мечтающие, как и он сам, о коренной реформе театра. Андре вдохновляет замечательная статья Золя о декорациях и театральных аксессуарах, в которой восхвалялось полнейшее соблюдение правды в каждой детали. Подобрав несколько одноактных пьес, он решил поставить спектакль за собственный счёт. «Галльский кружок» сдал ему в аренду помещение возле Пляс Пигаль, исполнителей Андре собрал из актёров этого и других любительских обществ.

    30 марта 1887 года Свободный театр дал первое представление в маленьком зале, рассчитанном на 400 мест. Среди зрителей находились известные писатели, художники, представители ряда парижских газет — Э. Золя, А. Доде, П. Алексис, Л. Энник, С. Малларме и другие.

    Репертуар театра составили четыре одноактные пьесы, принадлежащие писателям-натуралистам, — трагедия Ж. Биля «Супрефект», комедия Ж. Видаля «Кокарда», фарс «Мадемуазель Помм» П. Алексиса и драма, написанная Л. Энником по повести Э. Золя «Жак Дамур». Антуан хотел, чтобы персонажи предстали во всей своей жизненной достоверности, а сцена была реальной настолько, насколько это возможно без обычных рисованных декораций, но с прочной трёхмерной мебелью. По его словам, он взял стулья и стол из дома своей матери и перевёз их в театр на тележке.

    Особенно заинтересовал публику измученный и одичавший Жак Дамур, сыгранный самим Антуаном. Неизгладимое впечатление произвёл реализм декораций и естественный, лишённый декламации стиль актёрской игры. Критик из «Републик франсез» писал: «Если бы у натуралистического театра было больше таких пьес, о его будущем можно было бы не беспокоиться».

    Антуан определил три направления в деятельности Свободного театра: утверждение новой драматургии, поиски нового типа отношений сцены и зрительного зала, борьба за ансамблевость актёрской игры.

    Антуан привлёк к работе в театре целую плеяду французских драматургов. Сто двадцать четыре пьесы начали сценическую жизнь в Свободном театре. Антуан ставил преимущественно неопубликованные пьесы или пьесы, отвергнутые профессиональными театрами.

    Предпочтение он отдавал натурализму: именно этим путём новая драма во Франции пробивала себе дорогу. Драматурги-натуралисты стремились противопоставить салонной драме правду жизни, причём искали они эту правду в уродливой, порочной, грязной жизни городского «дна». Пьесы такого типа состояли обычно из одной или нескольких коротких сцен, воссоздающих быт, жаргон, поведение бандитов, проституток, апашей.

    Через год после основания Свободного театра Антуан поставил пьесу Верги «Сельское рыцарство» и пьесу писателя-натуралиста Икра «Мясники». «В своём стремлении к натуралистическим деталям, — писал режиссёр, — я повесил на сцене настоящие туши, которые вызвали сенсацию. В „Сельском рыцарстве“ посреди площади в сицилийской деревушке, где развивается драма, я устроил настоящий фонтан; не знаю почему, но он очень развеселил зал».

    Избыток натурализма в спектаклях Антуана вызывал неоднозначную реакцию. Эмиль Золя пришёл в неописуемый гнев после просмотра небольшой пьески, с чёрным юмором повествующей о неудачной хирургической операции.

    Актёры Свободного театра оставались на положении любителей, и даже профессионалы, привлекавшиеся иногда к исполнению той или иной роли, оплату за участие в спектаклях не получали. Антуан поначалу продолжал работать в Газовой компании. Но театральная деятельность целиком захватила его, и вскоре он оставил службу.

    Для зрителей Андре Антуан ввёл систему абонементов. Вырученные деньги шли на оплату помещения, декораций, костюмов и бутафории. Теперь он мог себе позволить ставить пьесы, запрещённые цензурой. В дальнейшем форма закрытого театрального общества неоднократно использовалась в практике европейского театра.

    Огромная заслуга Антуана в том, что он восстановил связь французского театра с большой литературой. В репертуарном списке Свободного театра можно встретить имена Бальзака («Отец Горио», 1893), Гонкуров («Сестра Филомена», 1887; «Отечество в опасности», 1889; «Братья Земганно», 1890; «Девица Элиза», 1890; «Долой прогресс», 1893), Золя (инсценировка новелл «Жак Дамур», 1887; «Капитан Бюрль», 1887; драма «Мадлена», 1889). Режиссёр стремился к созданию социально-содержательного реалистического репертуара.

    В декабре 1887 года О. Метенье и русский эмигрант И. Павловский (Яковлев) переводят драму Л. Толстого «Власть тьмы», запрещённую в России. Тогда же Антуан приступает к работе над ней. Парижские театральные и литературные круги чрезвычайно заинтересовались постановкой этой пьесы. В начале февраля 1888 года в канун первого спектакля на страницах журнала «Нувель ревю» появились письма А. Дюма-сына, Э. Ожье и В. Сарду, в которых утверждалось, что драма Толстого мрачна, скучна и сценического успеха иметь не будет.

    Эта дискуссия ещё больше утвердила Антуана в желании не только поставить пьесу, но и сыграть роль Акима. 10 февраля 1888 года состоялась премьера. В рецензии на спектакль писали, что «впервые были показаны на французской сцене обстановка и костюмы, взятые из повседневного русского быта, без приукрашивания, обычного в комической опере, без того привкуса мишуры и фальши, которые считаются неизбежными для театра». Антуан помечает в своём дневнике: «Спектакль „Власть тьмы“ был настоящим триумфом; признают, что пьеса Толстого — настоящий шедевр». Позже в репертуаре Свободного театра появится «Нахлебник» (1890) И. С. Тургенева.

    Ещё одной сенсацией стала постановка спектакля «Привидения» (1888) по пьесе Г. Ибсена. Роль Освальда сыграл сам Антуан. Драматургия Ибсена, враждебно встреченная французской критикой, вызвала интерес Антуана. Он вступил в переписку с норвежским драматургом, а в 1891 году поставил на сцене Свободного театра ещё один ибсеновский спектакль — «Дикая утка», вызывая ироническую, негодующую реакцию сторонников рутины и горячее признание тех, кто искал обновления театра.

    29 мая 1893 года с огромным триумфом прошла премьера «Ткачей» Г. Гауптмана. В тот же вечер Антуан записал в дневник: «Следует признаться, что ни один французский драматург не в силах нарисовать фреску такой широты и такой мощи… Это шедевр намечающегося социального театра…»

    Особым успехом пользовались массовые сцены этого спектакля. Неистовая толпа народа появлялась в багровом зареве заката и заставляла зрителей в ужасе вскакивать с мест.

    Желая добиться «эффекта присутствия», Антуан погасил в зале свет, и зритель смотрел на спектакль как бы через стеклянную четвёртую стену, за которой жили персонажи новой драмы. Для создания полной иллюзии жизни режиссёр избегал освещать линию рампы. Спектакли Антуана были чаще всего тёмными, печальными, как сама действительность, окружавшая героев пьесы.

    Решительное преобразование декорации сопровождалось преобразованием актёрской игры, которое Антуан в 1890 году в письме к театральному критику Сарсею определял так: «Чтобы влезть в шкуру современного персонажа, надо выбросить весь старый багаж, ибо правдивое произведение требует правдивой игры… Персонажи „Парижанки“ и „Бабушки“ такие же люди, как и мы, живущие не в обширных залах, величиной с собор, а в таких же интерьерах, как наши, у своего очага, при свете лампы, за столом, а не перед суфлёрской будкой, как в пьесах отжившего репертуара…»

    Мизансцены в Свободном театре подчинялись только одному правилу: правде жизни персонажа. Антуан, например, не позволял актёрам выходить за пределы сценической площадки, на авансцену, смотреть в сторону публики. Ревнителей старых театральных обычаев просто шокировали актёры, стоящие спиной к публике в кульминационных моментах.

    Считая обязательным для актёра глубокое проникновение в психологию героя, Антуан подчёркивал, что актёр должен точно и неукоснительно следовать за драматургом: «Абсолютным идеалом актёра должно быть стремление превратить себя в клавишу, в замечательно настроенный инструмент, на котором автор мог бы играть, как он того захочет. Только автору дано знать, почему актёр должен быть печален или весел, и только автор ответствен перед зрителем». Антуан объединяет два понятия, «драматург» и «режиссёр», в одно — «автор спектакля» — и тем самым решительно заявляет о роли режиссёра в создании театрального представления.

    Высшим наслаждением для зрителя Антуан считал актёрский ансамбль. Выступая против системы «звёзд», он с гордостью говорил, что Свободный театр — это «объединение актёров, отрекающихся от какого-либо профессионального тщеславия и всегда готовых участвовать в создании наилучшего ансамбля».

    Лучшим актёром Свободного театра был сам Антуан, прославившийся в ролях Освальда в «Привидениях» Г. Ибсена, Акима во «Власти тьмы» Л. Толстого, Руссе в «Бланшетте» Э. Бриё.

    Осенью 1894 года Антуан вместе со своими 15 или 16 товарищами отправляется в большую гастрольную поездку. Сначала Брюссель, потом города Германии, наконец, Италия — Милан, Турин. Сборы были то превосходные, то плохие. Всё как обычно. Катастрофа разразилась в Риме, где Свободный театр почти бойкотируют — его «грубый репертуар» вызывает презрение высшего общества. В результате импресарио снимает с себя всякую ответственность и уезжает в Париж. «Все мои товарищи с восхитительной преданностью и бескорыстием наилучшим образом принимают всё случившееся, хотя сами они тоже угнетены заботами. […] На этом кончается одиссея Свободного театра», — записывает Антуан.

    В 1895 году он оставил Свободный театр, который ещё некоторое время существовал под руководством Ларошеля, но в следующем году окончательно распался.

    Антуан недолгое время был вместе с драматургом Ж. Жинисти директором театра «Одеон». А после продолжительной и весьма успешной гастрольной поездки по Франции, Германии, России, Турции, Румынии, Греции, Египту он создал Театр Антуана (1897–1906).

    В отличие от Свободного театра это был коммерческий театр с профессиональными актёрами. Антуан восстанавливает «Привидения» Ибсена, заново ставит «Возчика Геншеля» и «Ганнеле» Гауптмана, инсценирует «Полковника Шабера» Бальзака и «Пышку» Мопассана, ставит пьесы Фабра и Бриё, открывает французскому зрителю писателя Жюля Ренара — с огромным успехом шли «Рыжик» (1900) и «Господин Верне» (по роману «Паразит»). Роль Рыжика исполняла двадцатилетняя Сюзанна Депре, впоследствии крупная актриса французского театра.

    В 1898 году публика вновь увидела «Ткачей» Гауптмана, и этот спектакль по-прежнему вызывал оживлённые манифестации в зале. «Бывают вечера, — писал Антуан, — когда верхние ярусы в большом возбуждении грозят кулаками партеру».

    В разгар скандального дела Дрейфуса режиссёр осуществляет инсценировку романа Золя «Земля» (1902). В накалённой политической атмосфере Франции этих лет само имя Золя на афише определяло позицию театра и вызывало волнения в зрительном зале.

    Театр Антуана быстро стал популярным, давал хороший доход, и тем не менее в мае 1906 года Антуан передаёт его своему соратнику Фирмену Жемье, объясняя свой уход невозможностью работать в театре, зависящем от кассы, от успеха у широкой публики. Он с горечью говорит о неизбежности в этих условиях творческих и нравственных компромиссов.

    Антуан продолжает мечтать о реформах. Он принимает приглашение стать директором театра «Одеон», где дотация даёт независимость от кассы, а профессиональная труппа может поддержать его стремление к театральным преобразованиям.

    Однако переход в «Одеон» не принёс ожидаемых результатов. Антуан мечтал расширить свою новаторскую деятельность, а на самом деле условия казённой сцены во многом её ограничили. Он продолжал ставить пьесы молодых драматургов, но делал это с не свойственной ему прежде осторожностью и осмотрительностью.

    Характерен в этом смысле спектакль «Юлий Цезарь» Шекспира. В постановке принимали участие 45 актёров, 250 статистов, 60 музыкантов, 70 рабочих сцены. Но грандиозность самого представления не могла компенсировать отсутствие крупных обобщений, значительных актёрских удач.

    Антуан всё чаще поддаётся влияниям модных течений. После «Мнимого больного» Мольера, где режиссёр увлёкся пышными балетными интермедиями, он ставит «Психею» Мольера с роскошными декорациями Версаля, ошеломляюще эффектными костюмами придворных дам и кавалеров. Успех спектакля у зрителей не обманул Антуана — он понимал, что это отказ от того, за что так долго боролся.

    С 1906 до 1914 года были только два спектакля, которые могли его удовлетворить: «Хорош он или дурён» Дидро и «Урок брака» Бальзака. Всё чаще режиссёр говорит о своём разочаровании и усталости. Накануне войны он принимает решение уйти из театра.

    Один из друзей предложил ему стать кинорежиссёром в фирме Патэ. Антуан принял предложение: новое искусство вызывало всё больший интерес.

    Антуан мечтал применить в кино теории Свободного театра. В 1917 году он выдвигает те принципы, которые тридцать лет спустя легли в основу итальянского «неореализма»: «Мы добились бы истинного прогресса, если бы перешли из съёмочных павильонов на натуру, как сделали это импрессионисты. Вместо того чтобы снимать искусственную обстановку, оператор со своей киноаппаратурой должен был бы перенестись в настоящие интерьеры, снимать настоящие постройки».

    Чутьё художника открывало ему всё новые и новые возможности выразительного языка кино. Он пользовался движением камеры, изобретал приёмы построения мизансцены, приспособляя их к условиям киносъёмки, наконец, разбивая эпизоды на отдельные сцены и планы, интуитивно постигал законы монтажа.

    Антуан отказался рассматривать кинематографический кадр как некое подобие театральной сцены. Поставив между зрителями и актёрами воображаемую «четвёртую» стену, он требовал от актёров, чтобы они заглушали в себе привычное чувство театральной рампы и отказывались от излишней экспрессии жестов и мимики, характерной для театра. Главное внимание он обратил на глубокую обрисовку характеров.

    Для своей первой картины по мелодраме Дюма-отца «Корсиканские братья» (1916) Антуан сам написал сценарий. Киновед Луи Деллюк считал «Корсиканских братьев» лучшей французской картиной за её «вдохновенность, обострённое чувство фона и художественный беспорядок».

    Антуан экранизировал мелодраму Франсуа Коппе «Виновный» (1918), романтическое произведение Виктора Гюго «Труженики моря» (1918), «Землю» (1921) по роману Золя и «Арлезианку» (1922) по пьесе Додэ.

    К сожалению, публика не оценила строгой простоты его фильмов. Реакция зрителей насторожила владельцев киностудий. По их мнению, ставка на талант Антуана не оправдала себя, и его работа в кино прекратилась.

    В 1922 году он оставляет режиссуру и занимается кинокритикой в журнале «Лежурналь», историей театра. Его перу принадлежат два тома воспоминаний о работе в Свободном театре, в Театре Антуана. В 1932 году режиссёр опубликовал двухтомный труд «Театр», посвящённый театральной жизни Франции в период с 1870 по 1930 год. Эта работа была удостоена премии Французской академии.

    Андре Антуан умер 19 октября 1943 года в Ле-Полинже (департамент Нижняя Луара) в возрасте восьмидесяти пяти лет.

    Влияние Антуана на мировой театр огромно. По образцу его Свободного театра возникло целое движение «свободных театров» — в Ницце, Марселе, Мюнхене, Копенгагене. В Берлине появилась «Свободная сцена» Отто Брама, в Лондоне — «Независимый театр». Большое значение имел опыт Антуана и для русских театральных деятелей — К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко.


    ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ НЕМИРОВИЧ-ДАНЧЕНКО

    (1858–1943)

    Режиссёр, педагог, писатель, драматург, реформатор и теоретик театра. Вместе с К. С. Станиславским основал Московский Художественный театр. Спектакли: «Юлий Цезарь» (1903), «Брандт» (1906), «Братья Карамазовы» (1910), «Пугачёвщина» (1925), «Воскресение» (1930), «Враги» (1935), «Анна Каренина» (1937), «Три сестры» (1940) и др.

    Владимир Иванович Немирович-Данченко родился на Кавказе, в местечке Озургеты около Поти 11 (23) декабря 1858 года. Отец — подполковник, помещик Черниговской губернии, мать — урождённая Ягубова, армянка.

    Детство Немировича-Данченко проходило в Тифлисе. Рядом с домом находился летний театр, который увлёк десятилетнего мальчика. В четвёртом классе он написал две пьесы, а затем начал заниматься в любительских театральных кружках. В гимназии Владимир не только хорошо учился, но и зарабатывал репетиторством.

    В 1876 году после окончания гимназии с серебряной медалью Владимир едет в Москву, где поступает на физико-математический факультет, потом учится на юридическом факультете. Но в 1879 году уходит из университета и работает литературным критиком в «Русской газете», «Будильнике», «Русском курьере», пробует себя в беллетристике, в драматургии. Первая его пьеса «Шиповник» (1881) через год поставлена Малым театром. Владимир сочиняет рассказы, повести, романы. За пьесы «Новое дело» и «Цена жизни» ему присуждаются Грибоедовские премии.

    В августе 1886 года он соединил судьбу с красавицей Екатериной Николаевной, дочерью известного общественного деятеля и педагога Корфа, по первому мужу — Бантыш. Как пишет биограф Инна Соловьёва, «её весёлого духа, тёплого уважения к заботам мужа, женственного доверия к его свободе и ровной, без страдальчества выдержки хватило обоим на всю жизнь. Их брак длился более полувека, был испытан многим…»

    Будучи известным драматургом, критиком, беллетристом, Немирович-Данченко в 1891 году начинает преподавать на драматических курсах Московского филармонического училища.

    Работая с молодыми актёрами, он приходит к выводу, что сцена отстала от литературы на десятки лет, что традиционное сценическое искусство обросло штампами, условностями и сентиментализмом.

    Владимир Иванович с интересом следит за театральными экспериментами молодого режиссёра Константина Станиславского. Их пути неизбежно должны были скреститься.

    Знаменитая встреча Немировича-Данченко и Станиславского состоялась 22 июня 1897 года в московском ресторане «Славянский базар» и продолжалась восемнадцать часов. Разговор шёл о возможности создания нового театра в Москве. Как вспоминал Владимир Иванович в книге «Рождение нового театра», взаимопонимание было удивительным: «…мы ни разу не заспорили… наши программы или сливались, или дополняли одна другую». Обсуждались главные для дела вопросы: труппа, репертуар, бюджет, организационные основы.

    В кабинете ресторана собеседники записывают тут же рождающиеся фразы, ставшие впоследствии крылатыми: «Нет маленьких ролей, есть маленькие артисты»… «Всякое нарушение творческой жизни театра — преступление».

    В 1898 году был создан Московский Художественно-Общедоступный театр (МХТ). Для открытия выбрали «Царя Фёдора Иоанновича» А. К. Толстого. Театр ощутил современность пьесы, её тесную связь с глубинами национальной истории.

    При распределении обязанностей между двумя руководителями МХТ в ведении Немировича-Данченко оказались репертуарные и административные заботы (режиссурой занимались оба).

    Владимир Иванович привлёк к сотрудничеству А. П. Чехова, драматургию которого Станиславский поначалу недооценил. Обескураженный провалом «Чайки» на сцене Александринского театра Чехов неохотно отдал её в МХТ.

    Идёт декабрь 1898 года. И театр объявляет премьеру: «В четверг, 17-го декабря, поставлено будет в 1-ый раз „Чайка“. Драма в 4-х действиях, соч. Антона Чехова».

    Зрители словно ждали этого спектакля о томительно неустроенной жизни, об одинокой старости, о молодости, которая пропадает зря, растворяется в привычном инертном существовании.

    Необычайный успех премьеры «Чайки» обозначил подлинное рождение Художественного театра — первого режиссёрского театра России.

    Размышляя о проблеме соотношения в репертуаре классики и современной драматургии, Немирович-Данченко писал: «Если театр посвящает себя исключительно классическому репертуару и совсем не отражает в себе современной жизни, то он рискует очень скоро стать академически мёртвым…» Владимир Иванович обращается к членам товарищества МХТа: «Наш театр должен быть большим художественным учреждением, имеющим широкое просветительное значение, а не маленькой художественной мастерской, работающей для забавы сытых людей».

    Его требовательной волей на афише МХТа появятся не только А. Чехов, но и М. Горький, Л. Толстой, произведения Л. Андреева, Г. Ибсена, Г. Гауптмана и других авторов.

    18 декабря 1902 года состоялась триумфальная премьера спектакля «На дне» в режиссуре Немировича-Данченко и Станиславского. «Стон стоял… Публика неистовствовала, лезла на рампу, гудела», — говорили очевидцы. «Человек — это звучит гордо!» — воодушевлённо восклицал со сцены Сатин (К. Станиславский). Уважением к достоинству личности, романтической верой в свободу, в возможность и необходимость поднять со дна жизни всех людей был пронизан спектакль.

    Немирович-Данченко с законной гордостью говорил, что именно ему удалось найти манеру произнесения текста, естественную для пьесы Горького. «Надо играть её, как первый акт „Трёх сестёр“, но чтобы ни одна трагическая подробность не проскользнула».

    Растроганный Горький подарил Немировичу-Данченко экземпляр «На дне», на котором написал: «Половиной успеха этой пьесы я обязан Вашему уму и таланту, товарищ!»

    В 1903 году выходит один из лучших спектаклей Немировича-Данченко «Юлий Цезарь». Готовясь к постановке, он вместе с художником Симовым ездил в Италию.

    Режиссёр воссоздаёт грандиозную историческую картину, заселяя сцену патрициями, рабами, римскими гражданами, сирийцами, египтянами, водоносами, ремесленниками, танцовщицами, — все они живут своей жизнью, вовсе не соотносящейся с жизнью Цезаря. Главным действующим лицом спектакля становится народ. В массовке было занято около 200 человек. И каждую фигуру массовки Немирович-Данченко охарактеризовал конкретно и точно.

    В январе 1904 года МХТ выпустил спектакль по пьесе Чехова «Вишнёвый сад». До этого с успехом прошли «Дядя Ваня» (1899) и «Три сестры» (1901).

    Немирович-Данченко утверждал, что собственное его литературно-душевное бытие кончится, когда кончатся чеховские пьесы. Смертью писателя в июле 1904 года Владимир Иванович был потрясён, раздавлен. Памяти Чехова «художественники» выпустили спектакль «Иванов». Немирович-Данченко поставил его умно, строго, с точным ощущением эпохи — тех восьмидесятых годов, к которым относит себя Гаев.

    Во время первой русской революции режиссёр находился во власти серьёзного внутреннего разлада: «Я сейчас переживаю огромные потери… Многое в моей жизни разваливается». Ему кажется, что его обступают корыстные, чуждые его душе люди. «Чеховские милые скромно-лирические люди кончили своё существование», — вырвалось у него в июне 1905 года.

    В МХТе особенно надеялись на пьесы Горького. Вскоре на афише появились «Дети солнца» (в совместной режиссуре Станиславского и Немировича-Данченко). Глубокая достоверность спектакля привела на премьере к драматическому недоразумению. Массовую сцену в финале Немирович-Данченко поставил так, что публика приняла артель штукатуров за черносотенцев, которые пришли громить театр, начав с артистического персонала. Зрители, у которых нервы оказались послабее, повскакали с мест, бросились из зала.

    В наэлектризованной атмосфере, вызывая бурные реакции, шёл также ибсеновский «Бранд», премьера которого состоялась в конце декабря 1906 года. Театровед И. Соловьёва пишет о режиссуре Немировича-Данченко: «Он выходил здесь на невиданно острые контакты с публикой. „Брал“ публику прямо — громадой вопросов, масштабами зрелища, мощью хоральных звучаний, экстатичностью ритмов…»

    Станиславский увлечён, поглощён экспериментами, работой с молодёжью, а Владимир Иванович ведёт трудную административно-организационную часть, он режиссирует, он должен составлять репертуар так, чтобы тот оставался репертуаром высокого, строгого вкуса, он поддерживает равновесие между труппой, администрацией, пайщиками.

    Во время отпуска Владимир Иванович спешит поправить здоровье. Из-за печени ему рекомендован Карлсбад. Затем вместе с семьёй отдыхает в Кисловодске или в Ялте.

    Между тем Художественный театр испытывал репертуарный кризис. После того как Немирович-Данченко не принял пьесу «Дачники», Горький отказался от сотрудничества с МХТом. Попытки Владимира Ивановича достичь примирения к успеху не привели.

    Спектакли 1906–1908 годов — «Горе от ума», «Борис Годунов» и «Ревизор» — отмечены общей печатью неуверенности. В 1909 году, начиная репетиции новой пьесы Л. Андреева «Анатэма», Владимир Иванович говорил об измельчании реализма («потому только, что мы сами становимся мелки»), снова напоминал, что всё должно идти от жизни, и именно жизнь должна быть самым первым источником сценического воплощения. Однако же пышно декламационную пьесу Л. Андреева не могла спасти даже блестящая работа исполнителя главной роли В. И. Качалова.

    Режиссёр обращается к русской классической литературе. Перечитывает романы Достоевского. Решает перенести на сцену «Братьев Карамазовых».

    «Гениальным выходом» называет Станиславский эту удивительно смелую постановку, которую в неправдоподобно короткие сроки осуществил Немирович-Данченко.

    В октябре 1910 года состоялась премьера спектакля «Братья Карамазовы» в Художественном театре. Режиссёр открыл путь на сцену большой литературе. Спектакль игрался два вечера, начинал его, непривычно для театра, чтец; проза Достоевского звучала, перемежаясь сценами-диалогами в исполнении ведущих актёров МХТа.

    «Если с Чеховым театр раздвинул рамки условности, то с „Карамазовыми“ эти рамки все рухнули, — писал Немирович-Данченко после премьеры. — Это не „новая форма“, а это — катастрофа всех театральных условностей, заграждавших к театру путь крупнейшим литературным талантам».

    Спектакль «Братья Карамазовы» стал этапным в биографии театра. Не менее злободневной была и следующая постановка спектакля «Николай Ставрогин» (1913) по роману Достоевского «Бесы».

    Воодушевлённый успехом, Немирович-Данченко предполагает инсценировать романы и повести «Война и мир», «Анна Каренина», «Обрыв», «Вешние воды», «Записки охотника».

    В то же время режиссёр искал пути к трагедии, опираясь на злободневные пьесы. Между «Карамазовыми» и «Ставрогиным» были поставлены «Живой труп» (1911) Л. Толстого и «Екатерина Ивановна» (1912) Л. Андреева. По воспоминаниям самого Немировича-Данченко, спектакль «Живой труп» был «одним из самых замечательных в Художественном театре»…

    В 1914 году началась война. Всё реже извещают афиши о премьерах Художественного театра. Два спектакля ставит Немирович-Данченко: «Осенние скрипки» (1915) Сургучёва и «Будет радость» (1916) Мережковского. Беспощадно говорит о своей работе: «Надоело перекрашивать собак в енотов».

    Подходит к концу сезон 1916/17 года. Режиссёр спектакля «Село Степанчиково и его обитатели» Немирович-Данченко назначает генеральные репетиции. Станиславский не готов к ним, и 28 марта Владимир Иванович снимает его с роли, выпуская спектакль лишь в начале следующего сезона.

    В стране — брожение. В октябре к власти приходят большевики. Для театра, как и для всей страны, наступают нелёгкие времена. После революции МХТ подвергался бешеной травле со стороны левого фронта искусств, разного рода авангардистов, а также со стороны рапповской критики. По свидетельству Немировича-Данченко, МХТ был не однажды на грани катастрофы.

    В 1919 году Владимир Иванович организовал музыкальную студию (с 1926 года — Музыкальный театр имени В. И. Немировича-Данченко). Работа в новом направлении увлекла режиссёра. Он выпустил здесь ряд нашумевших спектаклей — «Лизистрата», «Дочь Анго», «Карменсита и солдат» и другие. Он стремился реформировать, обогатить принципы музыкальной сцены, очистить её от штампов «театра ряженых певцов».

    Полнота контакта с актёрами — едва ли не самое главное в режиссуре Немировича-Данченко. Он знал или угадывал, что именно этому актёру в данном образе может быть наиболее близким. Он любил задавать вопросы актёрам.

    «Я не знаю другого тонкого психолога, так проникновенно смотрящего в корень человеческого существа, — говорила о нём О. Л. Книппер-Чехова. — Владимир Иванович не был актёром, но он умел так взволновать актёра, так заразить его, так раскрыть перед ним одной какой-то чёрточкой образ, что всё становилось близким и ясным. Показывал он замечательно. Сам — маленький, неказистый, а войдёт на сцену, и ничего не делает, именно ничего не делает: не меняет голоса, не придаёт лицу каких-нибудь особенных характерных черт, а сущность образа, его душа — раскрыты».

    Осенью 1925 года Музыкальная студия Немировича-Данченко выехала на гастроли за рубеж; в октябре начались её выступления в Европе (Берлин), 12 декабря — спектакль в Нью-Йорке. Далее гастроли по США.

    Для режиссёра стала творческой драмой история, в результате которой Музыкальная студия по возвращении на родину лишилась помещения. Об этой обиде, вопреки своему обыкновению, он не стал молчать.

    Немирович-Данченко решил принять предложение американской кинофирмы. Наркомпрос предоставил режиссёру в мае 1926 года отпуск на год, потом продлённый.

    25 сентября Немирович-Данченко вместе с женой приехал в Голливуд, где их поселили на виллу — с кипарисами, пальмами, террасами, гаражом.

    Режиссёр встречался с голливудскими знаменитостями, сочинял сценарии и готовился к съёмкам, заключил контракт с «Юнайтед артистс». Однако репетиция и беседы с актёрами не дают удовлетворения, ни один из написанных им киносценариев не был запущен. Владимир Иванович отмечал, что здесь «царь жизни — доллар», «Америка… выжимает все соки… работают все до устали, до измору».

    В январе 1928 года он вернулся в Москву со словами: «Творить можно только в России, продавать надо в Америке, а отдыхать в Европе»…

    На восьмом десятке лет Немирович-Данченко много сил отдаёт режиссуре, внимательно следит за развитием новой советской драматургии, отмечая дарования трёх авторов — М. Булгакова, А. Афиногенова, Ю. Олеши (их пьесы — в афише театра).

    В начале 1930-х он начал работать над книгой «Из прошлого» по заказу американского издательства. Немирович-Данченко излагал знаменитые положения о «театре мужественной простоты», о «синтезе трёх правд» (правда жизни, социальная, театральная) и один из главных тезисов о режиссёре, «умирающем в актёре». Книга, в которой «искусство и жизнь переплетаются в простом рассказе», была закончена в 1936 году.

    На спектаклях Художественного театра бывал Сталин. Он покровительствовал МХТу. С 1928 года правительственным постановлением Немировичу-Данченко и Станиславскому назначены пожизненные пенсии. Оба продолжали пользоваться правом свободного выезда за границу. Немирович-Данченко вместе с женой отдыхал на европейских курортах, предпочитал Швейцарию, берег Женевского озера («тут очень, замечательно хорошо», — писал он сыну Михаилу в июле 1930 года). К его услугам были лучшие санатории Крыма, Кавказа, подмосковной Барвихи. Отдыхал он и у себя на даче в Заречье…

    Как и прежде, Владимир Иванович ищет репертуарной опоры у классиков. Его собственные главные спектакли — «Воскресение» (1930) и «Анна Каренина» (1937) по Л. Толстому, «Враги» (1935) М. Горького, «Гроза» (1934) А. Островского. «Каждый из них стал крупным событием театральной жизни, — пишет театровед М. Любомудров, — вечные вопросы нравственной жизни человека, его духовной борьбы за свои идеалы, тайны его падений и его выпрямлений находили глубокий отклик в зале. Великие романы и пьесы увлекали режиссёра огромной правдой, психологической наполненностью и многогранностью образов. Он остался верен своему убеждению в том, что если произведение принадлежит перу своего национального писателя, то материал становится вдвойне близок природе актёра».

    Опыт работы Немировича-Данченко над русской классикой подвёл его к выводу, что «самое высокое в искусстве исходит только из недр глубоко национальных».

    В 1940 году Владимир Иванович осуществил новую постановку «Трёх сестёр» А. П. Чехова, ставшую легендой театра.

    Идею спектакля он определял следующими словами: «Мечта, мечтатели, мечта и действительность; и — тоска, тоска по лучшей жизни. И ещё нечто очень важное, что создаёт драматическую коллизию, это чувство долга. Долга по отношению к себе и другим. Даже долга, как необходимости жить».

    …В 1941 году после начала войны Владимир Иванович переехал в Нальчик, затем в Тбилиси. Но уже в сентябре следующего года он снова в Москве, мечтает поставить шекспировские трагедии «Король Лир», «Антоний и Клеопатра». Ведёт репетиции «Гамлета». Задумывает книгу о процессе создания спектакля… Однако признавался: «Смогу ли я писать? Слишком я люблю жизнь… Вот хочется совершенствоваться в английском языке, а может, уже поздно… Мне бы ещё пятнадцать лет жизни».

    Он вынашивает планы решительно обновить положение во МХАТе, намеревается всё «заново ставить на ноги». А пока — продолжает быть его директором и художественным руководителем, репетирует финал спектакля «Последние дни». Говорит: «Хорошо жить! Вот так просто — хорошо жить!».

    25 апреля 1943 года Владимир Иванович Немирович-Данченко умер от сердечного приступа. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.


    КОНСТАНТИН СЕРГЕЕВИЧ СТАНИСЛАВСКИЙ

    (1863–1938)

    Российский режиссёр-реформатор, актёр, педагог, теоретик театра. Деятельность Станиславского оказала значительное влияние на русский и мировой театр XX века. Спектакли: «Чайка» (1898), «Дядя Ваня» (1899), «Три сестры» (1901), «На дне» (1902), «Вишнёвый сад» (1904), «Синяя птица» (1908), «Месяц в деревне» (1909), «Хозяйка гостиницы» (1914), «Горячее сердце» (1926) и др. Разработал методологию актёрского творчества («система Станиславского»).

    Константин Сергеевич Алексеев (Станиславский) родился в Москве 5 (17) января 1863 года. Сорок лет прожил он в доме родителей у Красных ворот. Алексеевы были потомственными фабрикантами и промышленниками, специалистами по изготовлению канители — тончайшей золотой и серебряной проволоки, из которой ткалась парча. К театру имела отношение лишь бабушка Станиславского, известная в своё время парижская актриса Мари Варлей, приехавшая в Петербург на гастроли. Она вышла замуж за богатого купца Яковлева. От этого брака родилась будущая мать Станиславского, Елизавета Васильевна.

    Костя был слабым ребёнком. Страдал рахитом, часто болел. До десяти лет не выговаривал «р» и «л». Но благодаря заботам матери он окреп и стал среди сверстников заводилой.

    В большой семье Алексеевых (детей было девять человек) не жалели денег на образование. Помимо обычных предметов, дети изучали иностранные языки, учились танцам, фехтованию. Под домашний театр в доме Алексеевых отвели большой зал.

    Летом отдыхали в Любимовке, на берегу Клязьмы. Устраивались праздники с фейерверками и, разумеется, любительские спектакли в специально построенном домашнем театре, так называемом Алексеевском кружке (1877–1888). Инициатором театральных затей был молодой Константин Алексеев.

    Много лет проработал Константин на фабрике отца, стал одним из директоров. Для изучения усовершенствованных машин он не раз ездил во Францию. Занимаясь днём семейным делом, вечерами он играл в Алексеевском театральном кружке. Константина признавали лучшим актёром-любителем. В январе 1885 года он принял театральный псевдоним Станиславский в честь талантливого артиста-любителя доктора Маркова, выступавшего под этой фамилией.

    Ещё в 1884 году Станиславский высказывал идею создании совершенно нового театрального кружка или общества, где любители смогут «испытывать и научно развивать свои силы». В 1888 году Константин Сергеевич вырабатывает устав Московского общества искусства и литературы и становится одним из его руководителей. Преуспевающий родственник, московский градоначальник Николай Алексеев хмурится: «У Кости не то в голове, что нужно».

    Но уже после первых спектаклей критики выводят Станиславского в первые ряды русского актёрского искусства. Москва заговорила о нём как о превосходном актёре и необыкновенном режиссёре, умеющем создавать спектакли, полные жизненной правды. Рядом с ним на сцене блистает Мария Петровна Перевощикова, взявшая сценический псевдоним Лилина. Внучка московского профессора, дочь почтенного нотариуса, окончившая Екатерининский институт благородных девиц с большой золотой медалью, решила посвятить себя театру. 5 (17) июля 1889 года Станиславский венчается с ней в любимовской церкви.

    Маршрут свадебного путешествия молодых традиционен — Германия, Франция, Вена; отели, музеи, театры, прогулки… В марте 1890 года в семье родилась дочь Ксения, но вскоре она заболела пневмонией и 1 мая умерла. В июле следующего года родилась ещё одна дочь, которую назвали Кирой…

    Целое десятилетие (1888–1898) посвятил Станиславский деятельности в Обществе. Такие спектакли, как «Отелло» Шекспира, «Плоды просвещения» Льва Толстого, «Уриэль Акоста» К. Гуцкова, «Горькая судьбина» А. Писемского и его же «Самоуправцы», «Бесприданница» А. Островского, «Потонувший колокол» Г. Гауптмана, «Польский еврей» Эркмана-Шатриана, постановки «Маленьких трагедий» Пушкина и комедий Мольера, подкупали цельностью режиссёрского замысла, слаженной игрой ансамбля актёров, правдивым исполнением ролей, великолепной группировкой массовых сцен, тщательностью оформления. Их ставили в пример даже Малому театру. Имя молодого режиссёра Станиславского стало широко известным.

    Постановки Общества искусства и литературы привлекли внимание В. И. Немировича-Данченко, популярного драматурга, театрального критика и педагога. Он также мечтал о новом театре, правдиво отображающем жизнь.

    22 июня 1897 года Станиславский и Немирович-Данченко встретились в отдельном кабинете московского ресторана «Славянский базар». «Знаменательная встреча» — так назовёт Станиславский главу своей книги, посвящённую этой беседе: «Мировая конференция народов не обсуждает своих важных государственных вопросов с такой точностью, с какой мы обсуждали тогда основы будущего дела, вопросы чистого искусства, наши художественные идеалы; сценическую этику, технику, организационные планы, проекты будущего репертуара, наши взаимоотношения».

    Ресторан закрылся, и Станиславский предложил собеседнику поехать к нему на дачу в Любимовку. Там на следующий день закончилась их восемнадцатичасовая беседа. Договорились о создании «русского образцового театра» больших мыслей и чувств.

    Труппу будущего театра составили члены Общества искусства и литературы и выпускники по классу Немировича-Данченко из училища филармонии. Пригласили, кроме того, нескольких профессиональных актёров со стороны, но со строжайшим отбором.

    Труппа собралась в Пушкине в конце июня 1898 года. Перед началом репетиционной работы Константин Сергеевич сказал: «…Мы приняли на себя дело, имеющее не простой, частный, а общественный характер. Мы стремимся создать первый разумный, нравственный общедоступный театр, и этой высокой цели мы посвящаем свою жизнь».

    Впоследствии, рассказывая о программе Художественного театра, Станиславский называл её подлинно революционной: «Мы протестовали и против её старой манеры игры, и против театральности, и против ложного пафоса, декламации, и против актёрского наигрыша, и против дурных условностей постановки, декораций, и против премьерства, которое портило ансамбль, и против всего строя спектаклей, и против ничтожного репертуара тогдашних театров».

    14 (26) октября 1898 года — знаменательная дата в истории мирового сценического искусства — день открытия Художественно-Общедоступного театра. Спектакль «Царь Фёдор Иоаннович» А. К. Толстого встретил восторженный приём зрителей. В первый сезон он идёт 57 раз! Правда, последующие спектакли «Потонувший колокол», «Самоуправцы», «Венецианский купец», «Трактирщица» оказались не столь удачны.

    17 декабря состоялась премьера «Чайки», пьесы Чехова, уже потерпевшей скандальный провал в Александринском театре. Эта премьера стала подлинным рождением МХТ. Впервые в современном театре режиссёр стал идейным руководителем и истолкователем художественного произведения. В спектакле была обретена неповторимая атмосфера чеховской пьесы. Особенность её была не в сюжете, ведь Чехов изображает вроде бы самую обычную жизнь, но «в том, что не передаётся словами, а скрыто под ними в паузах, или во взглядах актёров, в излучении их внутреннего чувства» (Станиславский). Театр говорил о самом важном: о жизни человеческого духа.

    Премьера «Чайки» стала театральной легендой, а силуэт летящей чайки — эмблемой МХТа.

    Возникло содружество драматурга и театра: все свои последующие пьесы Чехов отдал в МХТ. Основной темой «Чайки» для Станиславского было безнадёжное одиночество всех её персонажей. Основная тема «Дяди Вани» (1899) — сопротивление этому одиночеству. А в «Трёх сёстрах» (1901) крепнет мотив стойкого терпения и долга, который нужно исполнять. «Как жаль сестёр!.. И как безумно хочется жить!» — сформулировал настроение спектакля Леонид Андреев. Драматург и театр всё лучше понимали друг друга. В процессе работы над «Тремя сёстрами» Станиславский уже мог позволить себе подискутировать с автором. В книге «Моя жизнь в искусстве» режиссёр писал, что репетиции пьесы шли трудно и плохо, пока его вдруг не осенило: чеховские люди «совсем не носятся со своей тоской, а, напротив, ищут веселья, смеха, бодрости; они хотят жить, а не прозябать… После этого, — уверял Станиславский, — работа закипела».

    Ансамбль Художественного театра славился естественностью исполнения. Но такой «эффект присутствия», такое полное слияние сцены и зала, как в «Докторе Штокмане» (1900), были поразительны даже для Художественного театра. Пьеса Ибсена, написанная в 1882 году, в постановке Станиславского воплощала важнейшие темы современности.

    В 1902 году Станиславский работает над спектаклями «Мещане» и «На дне» Горького. Его привлекает драматургия Горького, в которой он видит художественное осмысление общественно-политических реалий своего времени.

    «На дне» — вершина Художественного театра в его долгом и сложном общении с писателем. В этой пьесе молодого Горького в своём исполнении образа Сатина Станиславский сочетал реализм с романтикой. Именно Сатин произносит слова: «Человек — это звучит гордо». Актёр нёс со сцены веру в человека и его высокое назначение.

    В январе 1904 года, в день рождения Чехова, прошла премьера «Вишнёвого сада». Станиславский, игравший роль Гаева, с восторгом принял эту пьесу. «Я плакал, как женщина, хотел, но не мог сдержаться… — признавался он Чехову. — Я ощущаю к этой пьесе особую нежность и любовь… Люблю в ней каждое слово, каждую ремарку, каждую запятую». Однако тут же вступил в спор с автором: «Это не комедия, не фарс, как Вы писали, — это трагедия».

    Это была последняя совместная работа драматурга и театра. В начале июля Чехова не стало. Станиславский ощущает смерть писателя как сиротство: «…авторитет Чехова охранял театр от многого»; «Я не думал, что я так привязался к нему и что это будет для меня такая брешь в жизни»…

    Станиславский всё больше увлекается самим процессом репетиций, работы с актёрами. Он может затянуть репетицию до начала вечернего спектакля или превратить её в урок дикции или пластики, может предложить актёру десятки вариантов исполнения эпизода. «С ним — трудно, без него — невозможно», — сказала о Станиславском актриса, которую он заставлял десятки раз повторять одну фразу.

    Специально для экспериментальной работы в поисках новой манеры игры в самом Художественном театре стало невозможно. Станиславский создаёт театральную студию, привлекает к работе бывшего актёра МХТ Всеволода Мейерхольда, который увлекался опытами в области условного театра. Станиславский мечтает о спектакле, поднятом над бытом, раскрывающем страсти и мысли человеческие с такой глубиной, с такой строгостью и простотой, каких никогда не знал ещё театр.

    Однако же просмотр студийных спектаклей осенью 1905 года заставил Константина Сергеевича усомниться в правильности мейерхольдовских экспериментов. Он закрыл первую творческую лабораторию МХТ и всю тяжесть материального ущерба возложил на себя.

    Условное искусство Мейерхольда было чуждо Станиславскому. Подводя итог этим экспериментам, с присущей ему искренностью Станиславский говорит: «Оторвавшись от реализма, мы — артисты — почувствовали себя беспомощными и лишёнными почвы под ногами».

    В январе 1906 года руководство МХТа решило отправить труппу в зарубежные гастроли.

    Мелькают города — Дюссельдорф, Висбаден, Франкфурт, Кёльн, потом Варшава; театральный сезон многих городов проходит под знаком Художественного театра. Молодая, дружная, талантливая труппа имела большой успех, Удивление вызывала высокая культура труда, прекрасное искусство, высота этики, великолепная дисциплина.

    Станиславский был выдающимся актёром, он поражал тончайшей органикой своего искусства и удивительным совершенством внешнего перевоплощения. Его любимыми ролями были: Астров («Дядя Ваня»), Вершинин («Три сестры»), Штокман («Доктор Штокман»), Ростанев («Село Степанчиково»)…

    За рубежом Станиславского называют «гениальным актёром», его несут на руках горожане Лейпцига. В Праге гостей встречает весь город — «все снимают шляпы и кланяются, как царям», — удивлённо описывает Станиславский. Газеты заполнены статьями и фотографиями, в честь гастролёров даются приёмы, спектакли. По всей Средней Европе театр прошёл триумфально.

    В мае 1906 года «художественники» возвращаются в Москву.

    Лето Константин Сергеевич обычно проводил в нескольких местах — будь то Любимовка, Ессентуки, Висбаден, Баденвейлер или пароходное путешествие по Волге. В 1906 году Станиславский, пожалуй, впервые два месяца подряд живёт на тихом финском курорте Гангё. Вместе с ним отдыхают жена и дети — Кира и Игорь.

    Константин Сергеевич очень дорожил семейным очагом и был верен Марии Петровне. К другим женщинам он относился насторожённо: «В этом отношении я эгоист. Ещё увлечёшься, бросишь жену, детей».

    В сезон 1906–1907 годов Константин Сергеевич начал, по его словам, «присматриваться к себе и к другим во время работы в театре». Он уже накопил большой сценический опыт, требовавший обобщения, анализа, проверки.

    Сезон открывается премьерой «Горя от ума». Общую партитуру спектакля создаёт Немирович-Данченко. Станиславский готовит роль Фамусова и работает с другими исполнителями.

    В период моды на декаданс Станиславский ставит в 1907 году экспериментальные спектакли «Драма жизни» К. Гамсуна и «Жизнь Человека» Л. Андреева. Кроме огорчений и разочарований эти эксперименты ничего не принесли. В пьесах символистов совершенно иной строй чувств, нежели в произведениях Чехова или Горького.

    Постепенно репетиции Станиславского превращаются в уроки, театр — в лабораторию, где производятся всё новые опыты, иногда спорные. Пайщики театра предоставляют ему право выбирать «для исканий» одну пьесу в сезон.

    Одной из таких пьес становится «Синяя птица» М. Метерлинка (1908) — триумф Станиславского. Спектакль выделялся полным, совершенным слиянием в единое целое актёрского исполнения, музыки, сценографии. Призрачно звучали голоса актёров, сплетаясь в единую мелодию; пели хоры, бесконечно повторяя «Мы длинной вереницей идём за Синей птицей, идём за Синей птицей, идём за Синей птицей…».

    Станиславский доказывал, что спектакль, механически повторяемый, относится лишь к «искусству представления», в то время как нужно всем актёрам стремиться к «искусству переживания», отводя «представлению» подчинённое место. В каждом спектакле будет он теперь добиваться полной правды актёрского самочувствия и всех сценических действий актёра.

    «Пьесой для исканий» становится и шекспировский «Гамлет». Для работы над этим спектаклем Станиславский в том же 1908 году приглашает молодого английского режиссёра Гордона Крэга.

    Станиславский не видел работ Крэга, но слышал рассказы о нём от Айседоры Дункан, с которой он познакомился ещё в 1905 году. Дункан для Станиславского — идеальное воплощение всех его устремлений к истинному искусству. Доказательство возможностей хореографии вне традиционного балета, которым он так увлекался в юности.

    Однако искусство переживания, истинное чувство не нужны решению Крэга, он увлечён символизмом и выдвигает тезис об актёре-марионетке. Пути режиссёров не сходятся — расходятся. Выясняется противоположность целей и методов Крэга и Станиславского.

    В постановке тургеневского «Месяца в деревне» (1909) Станиславский применил свой новый метод работы с исполнителями на практике. Он убеждается в правильности избранного им пути работы с актёром. Актёрский ансамбль был безупречен. Сам Станиславский исполнял роль Ракитина.

    В 1910 году, оторванный от театра длительной болезнью, Станиславский углубляется в изучение «жизни человеческого духа» актёра на сцене. Он открывает всё новые элементы своей «системы», уточняет те законы, которые лежат в основе актёрского искусства. Заимствует у Гоголя определение «гвоздь» роли, потом находит своё — «сквозное действие». Входят в обиход театра новые термины и понятия — «куски», «задачи», «аффективная память», «общение», «круг внимания».

    С помощью своего ближайшего друга и соратника Л. А. Сулержицкого он создаёт в 1912 году при МХТе так называемую Первую студию для молодых актёров. Перегруженный работой в МХТе, Константин Сергеевич занимается со студийцами только урывками, курс занятий по системе ведёт Сулержицкий.

    Спектакли студии «Гибель „Надежды“» Гейерманса и «Сверчок на печи» по Чарлзу Диккенсу имели успех. По признанию самого Станиславского, они обнаружили в молодых исполнителях «дотоле неведомую нам простоту и углублённость» и наглядно доказали плодотворность применения принципов его системы.

    Мировую войну Станиславский встретил на европейском курорте Мариенбад. Пока переполненный поезд из Мюнхена шёл к пограничной станции Линдау, истёк срок, назначенный для отъезда иностранцев из Германии. Допросы, обыски… С трудом Станиславский возвращается в Россию.

    Константин Сергеевич оказался единственным из директоров золотоканительной фабрики, кто считал безнравственным наживаться на войне. «У меня вышел маленький инцидентик на фабрике, и я отказался и от невероятных доходов и от жалованья. Это, правда, бьёт по карману, но не марает душу», — пишет он дочери.

    Станиславский выпускает «Горе от ума» в декорациях Добужинского. Он прорабатывает с актёрами (по «кускам» и «аффективной памяти») все роли и массовые сцены.

    Станиславский хочет противопоставить войне торжественный мир «Маленьких трагедий» Пушкина. В создании спектакля объединяются Станиславский, Немирович-Данченко и Александр Бенуа, как художник и режиссёр. Но сценическая трилогия не составляет единства, вернее, оно возникает только в сценографии Бенуа.

    В 1916 году Станиславский открывает Вторую студию. Её возглавляет режиссёр МХТа В. Мчеделов. Артисты студии А. Тарасова, Н. Баталов и другие вошли затем в основной состав труппы Художественного театра. Кроме того, в 1918 году Станиславский возглавит ещё и Оперную студию при Большом театре…

    За шесть лет — с 1918 по 1923 год — МХТ показывает всего две премьеры («Каин» и «Ревизор»), из которых одна является возобновлением старого спектакля. «Каина» Станиславский поставил в 1920 году. Он видел спектакль как мистерию, действие которой идёт в готическом соборе. К сожалению, «Каина» пришлось показать недоработанным, и зритель принял его холодно.

    Тем временем советское правительство предоставило в распоряжение Станиславского большой особняк в Леонтьевском переулке. В этом доме, являвшем собой образец московского крепостного зодчества XVIII века, были залы, словно созданные для репетиций, а в многочисленных комнатах второго этажа могли разместиться все члены семьи и многообразное имущество — книги, витражи, макеты.

    В 1922 году Художественный театр во главе со Станиславским уезжает за границу, на длительные гастроли.

    Гастроли в Берлине (как и во всех других городах) открываются «Царём Фёдором», продолжаются спектаклями Чехова, затем играют «На дне», «Братьев Карамазовых». Станиславский — достопримечательность Европы, затем — Америки. Его популярность как режиссёра и создателя системы актёрской игры всё увеличивается.

    Чикаго, Филадельфия, Детройт, Вашингтон… Станиславский играет, репетирует, бывает на приёмах, в клубах, в концертных залах, а ночами пишет сценарий фильма «Трагедия народов» о царе Фёдоре Иоанновиче для голливудской фирмы.

    По предложению американского издательства Станиславский начинает работу над книгой о театре. Издатели требуют сдать рукопись в срок, и режиссёру приходится писать урывками — и в антрактах, и в трамваях, и где-нибудь на бульваре… Книга «Моя жизнь в искусстве» выйдет в 1924 году в Бостоне. На русском языке книга выйдет в 1926 году. Её переведут на многие языки, в том числе на английский, потому что именно новую, московскую редакцию считал Станиславский основной.

    Лето Константин Сергеевич проводит на немецких курортах, осень — в Париже, в репетициях, в подготовке к новому циклу гастролей; в ноябре плывёт в Нью-Йорк.

    В Америке он находит, что простые американцы «чрезвычайно сходятся с русскими. Нас, русских, они искренно любят». Иное дело — бизнесмены: когда дело доходит до доллара, «они очень неприятны». Антрепренёры безжалостны, беспощадны, и закон всегда на их стороне. Малейшее нарушение контракта, и беда — «идите пешком по морю».

    В Москву он возвращается в начале августа 1924 года. Осенью афиши возвещают москвичам новый сезон Художественного театра. Константин Сергеевич пишет сыну Игорю (тот живёт в Швейцарии, под постоянной угрозой наследственной предрасположенности к туберкулёзу) о том, что в Москве «произошли огромные перемены, прежде всего в составе самих зрителей». Сообщает, что их забыли в Москве — не кланяются на улицах, что критика относится к театру в основном враждебно, зато «высшие сферы» вполне понимают значение театра.

    В 1926 году Оперная студия получает театральное помещение на Большой Дмитровке. Константин Сергеевич проводит репетиции. Он требует от исполнителей скрупулёзной точности сценических действий и бытового их оправдания. Говоря словами Станиславского, у каждого подлинного артиста должна быть своя сверх-сверхзадача, та конечная цель, к которой устремлено его искусство. «Если у актёра нет своей собственной сверхзадачи… — учил Станиславский, — он не настоящий художник. Сверхзадача роли может быть по-разному понимаема, и это зависит от сверхзадачи самого актёра — человека».

    Очень часто, добиваясь верного исполнения, Константин Сергеевич приостанавливал репетицию и начинал разбирать кусок. Исполнитель рассказывал, как и почему он пришёл к тому состоянию, в котором заставало его действие… Участвовавшие подсказывали режиссёру или спорили с ним. На репетициях Станиславского несколько человек всегда записывали его примеры, высказывания, результаты. Но бывало иначе. Только начинали сцену, как Константин Сергеевич уже останавливал исполнителей: «Не верю!»…

    В январе 1926 года на московских улицах появляются афиши, извещающие о премьере «Горячего сердца» А. Островского. Станиславский подошёл к классической комедии по-новому. Правдивость — и одновременно яркая, праздничная театральность, сатирическая язвительность. Станиславский стремился здесь к тому высшему, оправданному протёску, примером которого считал в русском искусстве актёра Александринского театра Варламова.

    После «Горячего сердца» выходят «Дни Турбиных» (1926) М. Булгакова. Станиславский, не работавший повседневно над спектаклем, на этот раз не ломает сделанное, как часто бывает после его просмотров. Напротив, он принимает всё найденное режиссурой и молодыми актёрами, вчерашними студийцами.

    Театр обращается к современной драматургии и идёт по пути создания социального спектакля. Однако же огромная режиссёрская и постановочная культура Станиславского не могут быть по-настоящему востребованы ни в «Унтиловске» Л. Леонова, ни в «Растратчиках» В. Катаева, поставленных к тридцатилетию МХАТ.

    В эти юбилейные дни Станиславский в последний раз вышел на сцену. Исполняя роль Вершинина в «Трёх сёстрах» Чехова, на сцене он почувствовал себя дурно, едва доиграл акт и слёг. Тяжёлое сердечное заболевание (грудная жаба, осложнившаяся инфарктом) навсегда лишило его возможности выступать на сцене.

    Последнее десятилетие жизни Станиславского — годы прогрессирующей болезни, на многие месяцы приковывавшей его к постели, длительных поездок для лечения и отдыха за границу или в подмосковные санатории и в то же время работы над очередными постановками во МХАТе.

    Станиславский сначала строго придерживался предписанного врачами режима. Но потом, увлёкшись репетицией, работал часами, пока дежурившая при нём медсестра не прекращала занятий.

    Едва оправившись после первого серьёзного приступа болезни, лечась в Ницце, он разрабатывает детальный план постановки трагедии Шекспира «Отелло», консультирует руководителей студий, ведёт обширную корреспонденцию и упорно работает над книгой об искусстве актёра.

    В сезон 1932/33 годов Константин Сергеевич выпускает спектакли «Мёртвые души» по Гоголю и «Таланты и поклонники» А. Н. Островского. Это его последние постановки на сцене МХАТа. Репетиции пьесы Островского тяжело больной Станиславский проводит уже большей частью у себя в кабинете, полулёжа на диване. Это были скорее занятия по актёрскому мастерству, по разработанному Станиславским методу физических действий.

    Грипп, сердечные приступы, перебои пульса, боли — и продолжается ежедневная работа с актёрами и режиссёрами Художественного театра и Оперного театра. Планы организации Театральной академии завершились весной 1935 года открытием государственной Оперно-драматической студии. Константин Сергеевич был назначен её директором.

    Оперные спектакли Станиславского — отдельная тема. Константин Сергеевич ставил в различных жанрах: сказочном («Снегурочка», «Золотой петушок», «Майская ночь»), романтическом («Пиковая дама», «Риголетто», «Чио-Чио-сан»), комедийном («Тайный брак» Чимарозы, «Дон Паскуале» Доницетти, «Севильский цирюльник» Россини), «народной драмы» («Борис Годунов», «Царская невеста»), лирико-бытовом («Евгений Онегин», «Богема»).

    Станиславский не умаляет специфики оперы, он придаёт огромное значение вокалу; с его студийцами занимаются лучшие педагоги современности. В то же время Константин Сергеевич убеждён, что главные принципы создания образа актёром оперы в основе своей едины с принципами создания образа драматическим актёром.

    В спектакле «Евгений Онегин» актёры, воспитанные Станиславским, смогли наполнить условную форму оперы глубоким психологическим содержанием, живыми чувствами, поведением. Станиславский положил начало музыкальному театру сценического ансамбля (до этих пор сценический ансамбль считался привилегией театра драматического).

    Январь 1938 года. Празднование 75-летия Станиславского превращено советским правительством в официальное торжество. Бесчисленные приветствия поступают со всех концов страны и из-за границы. Леонтьевский переулок, где живёт Константин Сергеевич, переименовывается в улицу Станиславского.

    Преодолевая всё возрастающую слабость, он увлекается применением открытого им метода работы над спектаклем на репетициях мольеровского «Тартюфа».

    Уже смертельно больному Станиславскому принесли вёрстку его книги «Работа актёра над собой» для подписи к печати.

    Вспоминая последние годы жизни Станиславского, медсестра Духовская скажет: «Он отвоёвывал у смерти время». Вскрытие показало, что десять лет были действительно отвоёваны у смерти силой воли и разума: расширенное, отказывающее сердце, эмфизема лёгких, аневризмы — следствие тяжелейшего инфаркта 1928 года. «Были найдены резко выраженные артериосклеротические изменения во всех сосудах организма, за исключением мозговых, которые не подверглись этому процессу» — таково заключение врачей.

    Скончался Константин Сергеевич 7 августа 1938 года. «Станиславский не боялся смерти, — пишет в своих воспоминаниях Ю. А. Бахрушин, сын основателя московского Театрального музея, — но ненавидел её как противоположность жизни».


    ЖОРЖ МЕЛЬЕС

    (1861–1938)

    Французский режиссёр, пионер кино. Фильмы: «Замок дьявола» (1896), «Дело Дрейфуса» (1899), «Путешествие на Луну» (1902), «Гулливер» (1902), «В царстве фей» (1903), «Путешествие через невозможное» (1904), «Четыреста шуток дьявола» (1906) и другие.

    Жорж Мельес родился в Париже 8 декабря 1861 года в семье владельца фабрики модельной обуви.

    Окончив лицей и отслужив в армии, Жорж совершенствовал английский язык в Лондоне (по мнению родителей, это было необходимо для ведения бизнеса).

    Вернувшись в Париж, он несколько лет проработал на фабрике отца (1882–1886). Мельес с детства любил рисовать, его карикатуры, подписанные псевдонимом «Джек Смайл», охотно публикован журнал «Ля грифф».

    В 1888 году Мельес становится директором и владельцем театра «Робер-Уден», в котором демонстрировались различные трюки и фокусы. Обладая богатой фантазией, он с успехом пробует свои силы как постановщик трюков.

    28 декабря 1895 года состоялся первый киносеанс братьев Люмьер. Мельес сразу понял, какие богатые возможности открывает кинематограф, и предложил им 10 тысяч франков за киноаппарат. Получив отказ, он не отчаялся и приобрёл съёмочную камеру в Англии.

    Первый фильм Мельеса «Игра в карты», как и большинство других его лент 1896 года, — явное подражание Люмьеру. Однако Мельес много работает и настойчиво ищет свой собственный путь.

    В конце 1896 года случай во время съёмок уличной сценки в Париже подсказал Мельесу его первый трюк. Вот как он рассказывает об этом происшествии:

    «Однажды, когда я снимал площадь Оперы, задержка в аппарате (весьма примитивном, в котором плёнка часто рвалась или зацеплялась и застревала) произвела неожиданный эффект.

    Понадобилась минута, чтобы освободить плёнку и вновь пустить в ход аппарат. За эту минуту прохожие, экипажи, омнибусы изменили свои места. Когда я стал проецировать ленту, в том месте, где произошёл разрыв, я увидел, как омнибус Мадлен — Бастилия превратился в похоронные дроги, а мужчины — в женщин…

    Два дня спустя я уже снимал первые превращения мужчин в женщин и внезапные исчезновения, имевшие громадный успех».

    Так же случайно, как и приём «стоп-камера», им были открыты замедленная и ускоренная съёмки. Позднее стали применяться затемнения и наплывы, съёмки на чёрном бархате и другие приёмы.

    В 1897 году Мельес строит на своей вилле в парижском предместье Монтрэ первую в мире киностудию — стеклянный павильон, оборудованный люками, подъёмниками, тележками для наездов и отъездов съёмочной камеры, чёрными бархатными фонами и прочими приспособлениями.

    Всего в 1897 году Жорж Мельес снял 60 кинолент. Он вводит в кино новые жанры: феерии, комедии, сценки с трюками. При помощи актёров режиссёр восстанавливал эпизоды греко-турецкой войны («Взятие Турнавоса», «Казнь шпиона» и «Резня на Крите»), выпустил фильм о восстании индусов против англичан («Нападение на блокгауз», «Сражение на улицах Индии», «Продажа рабов в гареме», «Танец в гареме»), сделал несколько инсценировок-репортажей о современных событиях.

    Жорж Мельес стремится перейти от чёрно-белого кино к цветному, применяя метод раскраски фильмов кисточкой от руки. Принимая во внимание, что длина фильмов не превышала тогда 15–20 метров, этот весьма кропотливый способ оправдывал себя, особенно при производстве волшебных сказок.

    В 1899 году Мельес поставил два больших фильма: инсценированную хронику «Дело Дрейфуса» (240 м) и первую свою феерию — «Золушка» (140 м).

    Эксперимент оказался удачным. Теперь режиссёр мог отбросить стандартную длину в 20 метров и выпускать 2–3 фильма в год длиной до 300 метров, проекция которых длилась бы больше четверти часа.

    В 1900–1902 годах Мельес выпускает феерии «Жанна д’Арк», «Рождественский сон», «Красная Шапочка», «Синяя Борода», «Гулливер» и «Робинзон Крузо».

    Наконец, выходит один из лучших его фильмов «Путешествие на луну» (1902), в котором Мельес достиг причудливых эффектов, сочетая кинотрюки с использованием макетов и театральной машинерии.

    В основе сценария — эпизоды романов «От Земли до Луны» Жюля Верна и «Первые люди на Луне» Уэллса. Из первого Мельес заимствовал гигантскую пушку, ядро, клуб безумцев. Из второго — бо́льшую часть лунных эпизодов: снежную бурю, спуск в лунный кратер и на дно океана, битву с селенитами…

    Триумф «Путешествия на луну», «Гулливера» и «Коронации Эдуарда VII» сделал 1902 год самым значительным в творчестве Мельеса. Для того чтобы избежать подделок, он ввёл торговую марку — звезду (от названия его фирмы «Старфилм»).

    Киноработы Мельеса выделялись чёткостью, выразительностью и темпом. Он был не только автором, режиссёром, художником и актёром, он был также механиком, сценаристом, хореографом, создателем трюковых эффектов, костюмов, макетов, а также предпринимателем, заказчиком, издателем, распространителем и прокатчиком своих картин. Не случайно один из любимых фильмов Мельеса назывался «Человек-оркестр».

    В 1903 году Мельес выпускает знаменитую феерию «В царстве фей». Герой картины сражался с рыбой-пилой и осьминогом, разъезжал в подводном омнибусе (гигантском ките), проникал во дворец лангустов — это была одна из великолепнейших декораций Мельеса.

    В этом же году на экраны выходит «Гибель Фауста» — большая фантастическая феерия в 15 картинах, навеянная знаменитой одноимённой ораторией Берлиоза. Окрылённый успехом, Мельес ставит «Фауста» и «Севильского цирюльника», причём их демонстрация в кинотеатрах сопровождалась исполнением арий из опер Гуно и Россини.

    Жорж Мельес, несомненно, находился на вершине своей карьеры. Его ленты демонстрировались одновременно на экранах двух крупных театров Парижа: «Фоли-Бержер» и «Шатле».

    Казалось, ничто не угрожает его благополучию. Однако кинематограф развивался стремительно. Режиссёры всё чаще снимают на натуре. Мельес же ничего не меняет в своём методе, продолжая работать в студии.

    Да, он оставался прекрасным декоратором с богатым воображением. Об этом свидетельствуют кадры из фильма «Фея-стрекоза, или Волшебное озеро» (1908). И ему по-прежнему нет равных в съёмке фокусов — достаточно вспомнить «Мыльные пузыри» (1906) и «Фантастические фокусы» (1909). Однако мода на феерии проходила, а Мельес не хотел в это верить.

    В трудное время на помощь Мельесу пришёл Шарль Патэ, предоставивший ему заказ на несколько фильмов. В виде обеспечения за кредит Мельес, уверенный в успехе предприятия, заложил свою виллу в Монтрэ, а также студию и дом.

    В 1911–1913 годы «Старфилм» выпустил последние пять картин: «Приключения барона Мюнхгаузена» (1911), «Завоевание полюса» (1912), «Золушка» (1912) «Рыцарь снегов» (1913) и «Путешествие семьи Бурришон» (1913).

    Киноведы выделяют картину «Завоевание полюса». Публику повергал в ужас снежный великан — гигантский манекен, построенный в студии. Он шевелил руками, качал головой, вращал глазами, курил трубку, проглатывал, а затем выплёвывал человека. Настоящий предшественник Кинг-Конга!

    Однако же в целом проект провалился. Зрители требовали сценок из реальной жизни, а Мельес замкнулся в театральных декорациях и упорно отказывался снимать на натуре.

    После банкротства американского филиала «Старфилма» Мельес прекращает работу в кино. С началом войны закрывается и театр «Робер-Уден».

    В 1914 году Мельес преобразовал свою студию в театр «Варьете артистик». Однако решением суда у него отобрали не только студию, но и красивую виллу.

    После Первой мировой войны Мельес работал недолго в Штутгартском театре по реконструкции декораций.

    Киновед Жорж Садуль пишет: «Я помню, что в 1925 году заметил в зале вокзала Монпарнас небольшой киоск, в котором продавались детские игрушки. Продавец этого киоска, приветливо улыбавшийся человек с живыми глазами и бородкой клинышком, почти никогда не расставался с пальто и шляпой, боясь сквозняков. Этот продавец оловянных солдатиков и дешёвых леденцов был всеми забытый Жорж Мельес».

    Леон Дрюо, редактор еженедельника «Сине-журналь», в 1928 году случайно открыл имя этого торговца. Великого кинематографиста наградили орденом Почётного легиона и назначили пенсию, правда, скромную. С 1932 года он жил в доме для престарелых членов общества взаимопомощи киноработников в Орли. Смерть настигла Жоржа Мельеса 21 января 1938 года.

    Вклад Мельеса в киноискусство огромен. Волшебник и маг, он первым понял силу зрелищности кинематографа, его бесконечные возможности. Он первым стал экранизировать литературные сюжеты, его считают родоначальником многих кинематографических жанров.

    Творческая деятельность Мельеса сочеталась с большой общественной и организационной работой. Он был первым президентом французского кинематографического синдиката, председателем первых международных кинематографических конгрессов. Ему кинематография обязана введением стандартных перфораций на киноплёнке.

    Французские киноведы разделяют историю кино на два потока — от Люмьера и от Мельеса. От Люмьера — неигровое кино, хроника, показывающая реальную жизнь в её собственных формах. От Мельеса — игровое кино, воссоздающее жизнь при помощи сюжета, актёров, декораций.


    ГОРДОН КРЭГ

    (1872–1966)

    Английский режиссёр, художник, теоретик театра. Спектакли: «Дидона и Эней» (1900), «Маска любви» (1901), «Ацис и Галатея» (1902), «Вифлеем» (1902), «Много шума из ничего» (1903), «Воители в Хельгеланде» (1903), «Росмерсхольм» (1906), «Гамлет» (1911), «Борьба за престол» (1926), «Макбет» (1928).

    Эдвард Генри Гордон Крэг родился 16 января 1872 года в Стивенэйдже, Хартфордшир. Отцом Тедди был известный английский архитектор, археолог, театральный художник Эдвард Уильям Годвин. Мать — знаменитая актриса Эллен Терри.

    Тедди едва минуло три года, когда его родители разошлись. Он очень переживал потерю отца. («У каждого мальчика, которого я знал, были папа и мама. А у меня папы не было, я ничего о нём не слышал — и это растущее ощущение чего-то неправильного наконец превратилось в ужас».)

    Эллен Терри сошлась с великим актёром Генри Ирвингом, и, можно сказать, Крэг вырос за кулисами театра «Лицеум».

    Тедди стал Эдвардом Генри Гордоном Крэгом в 1889 году. Имя Эдвард он унаследовал от отца, имя Генри получил в честь крёстного отца, Генри Ирвинга. Гордон — часть фамилии его крёстной матери, а Крэг — это название горы в Шотландии (в знак того, что в Терри текла шотландская и ирландская кровь).

    Семнадцати лет Гордон Крэг вступил в труппу «Лицеума» (за его плечами был уже солидный список детских ролей, сыгранных в Англии и во время американских гастролей «Лицеума»). Началась его профессиональная актёрская жизнь.

    К 1897 году он переиграл множество шекспировских ролей — Гамлет, Ромео, Макбет, Петруччо — как в «Лицеуме», так и в различных гастрольных труппах, с которыми Крэг колесил по стране. Ирвинг писал Терри: «Тед первоклассен. Со временем он станет блестящим и даже гениальным актёром». Но и сама Эллен понимала, как талантлив её сын. И вдруг Крэг объявляет, что навсегда уходит из «Лицеума». Причину своего внезапного ухода со сцены Гордон называл точно: он понял, что не сможет стать «вторым Ирвингом». На меньшее он был не согласен. Крэг решил всерьёз овладеть одной из профессий в сфере изобразительного искусства и вскоре стал блестящим мастером гравюры на дереве. Он с удовольствием рисовал и читал, по совету Ирвинга начал коллекционировать книги.

    Крэг был красивым молодым человеком. В двадцать один год он женился на Мэй Гибсон, подарившей ему четверых детей. После ухода из «Лицеума» Гордон завёл роман с актрисой Джесс Дорин, которая родила от него дочь Китти. Разумеется, Мэй не оставила это без последствий и лишила мужа права видеться с детьми.

    С 1898 года рисунки и гравюры Крэга начали печатать основные лондонские газеты и журналы. Эллен Терри помогла ему издавать журнал «Пейдж» (по-английски «страница»).

    В 1899 году вышла в свет первая книга Гордона Крэга — «Грошовые игрушки». Это двадцать рисунков для детей и двадцать стихов под каждым из рисунков.

    И ещё одна книга была опубликована Крэгом — «Экслибрисы» (1900). Сделав однажды для кого-то из друзей экслибрис, он стал серьёзно заниматься изготовлением книжных знаков, неплохо зарабатывая на этом.

    В конце 1899 года композитор, дирижёр и органист Мартин Шоу предложил Гордону Крэгу поставить вместе оперу «Дидона и Эней» Перселла. Этот момент стал в судьбе Крэга поворотным.

    Премьера оперы «Дидона и Эней» состоялась 17 мая 1900 года на сцене Хэмпстедской консерватории. Уже в этом дебюте чувствовалась рука режиссёра-реформатора. По признанию самого Крэга, спектакль получился необычный. Уже здесь режиссёр стал отыскивать новые формы использования сценического пространства, освещения и, конечно же, новые формы существования актёра.

    Вместе с Мартином Шоу Крэг поставил также «Маску любви» (1901) из «Истории Диоклетиана» Перселла, давно забытую пасторальную оперу Генделя «Ацис и Галатея» (1902) и музыкальную драму «Вифлеем» (1902) с текстом Л. Хаусмана и музыкой Д. Мура.

    В этих постановках Крэг проявляет себя уже как сложившийся режиссёр. Он стремится создать на сцене единое целое, добиться гармонии музыки, света, движения и цвета. Уже здесь появляются его знаменитые впоследствии серые сукна (вместо писаных декораций); на их фоне выделяются яркие костюмы.

    Пространство сцены и зала в его постановках было разомкнутым; например, в «Ацисе и Галатее» танцующие нимфы бросали в зал разноцветные воздушные шары, а в «Вифлееме» Крэг и Шоу следовали традициям английских рождественских представлений в показе пышных, торжественных процессий, многолюдной костюмированной толпы. В центре же спектакля было великое чудо рождения Богочеловека.

    По мнению Крэга, именно музыка, равно как и архитектура, принадлежала к тому виду искусств, где с наибольшей полнотой можно достигнуть гармонии, совершенства, а следовательно, и красоты.

    Хотя первые постановки Крэга и Мартина Шоу шли очень недолго, они были замечены современниками. На британских подмостках рождался новаторский театр — поэтический, условный.

    В этот период Гордон оставил Джесс Дорин и полюбил молодую скрипачку Елену Мео. Она узнала от Мартина Шоу, что Крэг женат, но всё же решилась связать с ним свою судьбу. От этого союза родилось трое детей: Нелли (1903, умерла через год), Эллен Мэри Гордон (Нелли, 1904) и Эдвард Энтони Крэг (Тедди, 1905).

    Из постановок английского периода лишь две были осуществлены Крэгом по знаменитым драматическим произведениям — «Много шума из ничего» Шекспира (1903) и «Воители в Хельгеланде» Ибсена (1903) (в Англии пьеса переводилась как «Викинги» или «Северные богатыри», причём в обоих спектаклях главные роли сыграла Эллен Терри).

    Эти постановки принесли Крэгу шумную славу, но не дали ни денег, ни прочного положения. Театры остерегались приглашать молодого режиссёра, заявившего о себе как о зачинателе нового движения в сценическом искусстве.

    По счастью, немецкий граф Гарри Кесслер увидел его работу и убедил доктора Отто Брама пригласить его в Берлин.

    Первая постановка, осуществлённая в Лессинг-театре совместно с Отто Брамом — «Спасённая Венеция» (1904), — ожидания не оправдала. Натуралист Брам и тяготеющий к символизму Крэг не смогли найти общий язык.

    Страсти вспыхнули по смешному поводу. На одной из декораций Крэг мелом обозначил дверь. Такая мера условности Браму была попросту непонятна, и он прорезал в заднике прямоугольное отверстие, навесил настоящую дверь с дверной ручкой. Крэг пришёл в ярость, тотчас же прекратил репетиции и покинул Лессинг-театр.

    Английского режиссёра (вновь по рекомендации графа Кесслера) пригласил к себе знаменитый Макс Рейнхардт. Однако между ними тоже возникли непримиримые противоречия. Замысел «Цезаря и Клеопатры» остался лишь в серии блистательных эскизов, не реализованных на сцене.

    В декабре 1904 года Крэг познакомился и сблизился со знаменитой американской танцовщицей Айседорой Дункан. Со свойственной ей экспансивностью она горячо рекомендовала Крэга как режиссёра и декоратора Элеоноре Дузе (правда, их творческий альянс оказался кратковременным), потом Станиславскому.

    Искусство Айседоры Дункан помогло режиссёру приблизиться к овладению тайнами действия и движения на сцене. В ней пленяла безукоризненная гармония, умение существовать в музыке («Новое звучание музыки, и она словно вырывается из неё, а музыка бросается вслед за ней, потому что танцовщица — уже впереди музыки»). Когда Крэг наблюдал, как танцует Айседора, в его воображении вставали образы Земли, Воздуха, Огня, Воды, вечные в своей простоте и великие в бессмертии. Наряду с грандиозными архитектурными конструкциями на рисунках Крэга всё чаще стала появляться задрапированная лёгкими тканями женская фигура, будто остановленная в момент движения.

    Вместе с Дункан Крэг объехал многие страны Европы, познакомился с выдающимися людьми своего времени. В Дюссельдорфе, Берлине и Кёльне состоялись выставки его рисунков. В 1905 году вышло в свет сначала на немецком, а затем на английском и других языках первое теоретическое сочинение Крэга «Искусство театра». Здесь впервые сформулированы три важнейших компонента театральной теории Крэга — действие, сверхмарионетка, маска.

    Его личные дела оставались запутанными. 3 января 1905 года Елена Мео произвела на свет сына — Эдварда Крэга, а 24 сентября 1906 года уже Айседора родила дочь Дидру.

    Дункан с благоговением относилась к искусству Крэга: «Ты открыл мне высший смысл красоты… Без тебя я всё равно что земля без солнца… Я верю всем существом в твой театр и в тебя».

    Годы близости с Дункан (1904–1907) для Крэга стали переломными: он всё более утверждался в мысли, что динамику действия на сцене, равно как и само действие, обусловливает в первую очередь актёр.

    После премьеры «Росмерсхольма» Крэг обосновался во Флоренции. Здесь он прожил с 1907 по 1918 год, отсюда он ездил и в Лондон, и в Париж, и в Москву, иногда подолгу живал в этих столицах, но всякий раз возвращался к берегам Арно.

    Крэг был влюблён в кукольный театр и коллекционировал кукол европейских и восточных театров, очень дорожил ими. Журнал «Марионетка» был всецело посвящён проблемам театра кукол, в нём печатались статьи и пьесы его издателя. Была у Крэга и коллекция масок: ритуальные, театральные маски, присланные, привезённые с Явы, из Бирмы, Африки, Японии…

    В 1907 году выходят программные статьи Крэга «Артисты театра будущего» и «Актёр и сверхмарионетка». Он считает, что режиссёр должен быть полностью самостоятельным творцом, как дирижёр, которому послушна и музыка, и оркестр. Его раздражает необходимость следовать сюжету пьесы, авторские ремарки — полный вздор.

    Всю жизнь Гордон Крэг мечтал об идеальном актёре для условного, поэтического театра — театра символов. Отсюда родилась идея сверхмарионетки. Это сложное понятие, во многом противоречивое.

    По мнению режиссёра, идеальный актёр должен отказаться от многообразия мимики, присущей непосредственному переживанию чувства, и оставить в своей художественной палитре только символы. Эти символы превращают лица актёров в маски. Актёр стирает свою сценическую индивидуальность, становится сверхмарионеткой.

    Именно в выражениях маски Крэг видел подлинность чувства и искусство…

    Один из важнейших моментов в теории Крэга — реформа сценического пространства. Прежде всего он хотел вернуть в театр архитектуру, заменить плоскость объёмом. В 1907 году режиссёр начал использовать ширмы — закреплённые на шарнирах плоскости. Лёгкие, подвижные, при перемещении они мгновенно, на глазах зрителей меняли вертикальные линии сцены, её объём.

    В 1908 году Станиславский пригласил Крэга в МХТ для постановки «Гамлета». В этом спектакле англичанин был одновременно и постановщиком и художником. Крэг полагал, что только при соблюдении этих условий возможно создать целостный спектакль, настоящее произведение искусства. Его сорежиссёрами стали К. С. Станиславский и Л. А. Сулержицкий.

    Режиссёры разделили свои функции: Крэг занимался постановкой спектакля, Станиславский — работой с актёрами. Сразу же возникли разногласия. Не смогли договориться даже об исполнителе главной роли. «Художественники» настаивали, чтобы Гамлета играл Качалов, а не Станиславский, как того хотел Крэг. «Слишком умный, слишком думающий», — возмущался англичанин Гамлетом Качалова.

    Крэг трактовал «Гамлета» в традициях символизма. Участников репетиций поражали яркий темперамент и музыкальность Крэга, пластичность его движений, поз, поворотов. По свидетельству очевидцев, в его показах ощущалось что-то от марионетки, от куклы.

    Крэг говорил Качалову, что «движения Гамлета должны быть подобны молниям, прорезывающим сцену».

    Режиссёр формировал образ спектакля с помощью ширм — вертикальных плоскостей, бывших как бы продолжением архитектурного объёма зала. Таким образом, сцена и зал составляли единое целое. Свет, падающий на поверхность ширм и отражённый в свою очередь, должен был организовать действие, создать необходимое настроение.

    Премьера «Гамлета» состоялась 23 декабря 1911 года и вызвала массу противоречивых откликов. Спектакль получился не таким, каким задумывал его Крэг. Известно горестное восклицание Крэга: «Они меня зарезали! Качалов играл Гамлета по-своему. Это интересно, даже блестяще, но это не мой, не мой Гамлет, совсем не то, что я хотел! Они взяли мои „ширмы“, но лишили спектакль моей души».

    Расставание Крэга с руководителями и артистами Художественного театра после премьеры «Гамлета» было многозначительным. Крэгу преподнесли огромный венок с надписью: «Благородному поэту театра».

    В канун Первой мировой войны Крэг задумал грандиозное музыкальное представление «Страсти по Матфею» Баха. Место действия — старинная итальянская церковь св. Николая в живописном горном местечке в Тицино.

    На протяжении почти двух лет — с 1912-го по 1914-й Крэг, как режиссёр и художник, работал над созданием идеальной архитектурной конструкции для размещения в её пределах более чем сотни исполнителей. Он хотел добиться стереофонического звучания «Страстей», расположив хоры, солистов и оркестр на разной высоте и в различном отдалении от зрителей.

    Замысел был близок к осуществлению, но война помешала довести его до конца.

    После Первой мировой войны Крэг уединённо и бедно жил в Италии, неподалёку от Генуи. Старый его друг Кесслер, посетивший режиссёра в сентябре 1922 года, записал в дневник: «Почти трагично видеть этого бесспорно гениального человека, чьи озарения и идеи на протяжении двух десятилетий живут в театрах всех стран, от России до Германии и от Франции до Америки, вне практической деятельности, словно изгнанника на каком-то острове…»

    В 1926 году Крэг был приглашён в качестве художника для работы над спектаклем «Борьба за престол» («Претенденты») Ибсена в Королевском театре Копенгагена. Увлёкшись пьесой, Крэг стал фактически соавтором постановки вместе с братьями Поульсен.

    Размышляя о Крэге, Йоханнес Поульсен отмечал его доброту и творческое бескорыстие: в то время как «европейский театр и даже американское кино одерживают победы и загребают деньги на его идеях, он сам ходит в старом пиджаке с пустыми карманами».

    После 1928 года Гордон Крэг не ставил спектаклей. Все предложения театральных директоров отклонял любезно и холодно. Он находил, что работа с другими людьми крайне тяжела. У него было два нервных срыва.

    Крэг занимается историей и теорией театра, издаёт книги «Генри Ирвинг» (1930), «Эллен Терри и её тайное „я“» (1931). На протяжении своей жизни он издавал три журнала. Недолгое время в Англии — «Пэйдж». Затем в Италии — «Маску» и «Марионетку». Каждый журнал он расценивал как трибуну для провозглашения своих театральных идей. Он писал под всевозможными псевдонимами. Дольше всех выходил журнал «Маска» — с небольшими перерывами с 1908 по 1928 год.

    Крэг оформил десятки книг. Он сделал, например, большое количество иллюстраций к «Робинзону Крузо». Великолепно оформил гравюрами, сопровождающими каждую сцену трагедии, «Гамлета» Шекспира.

    Книги, написанные Крэгом, посвящены не только театру, хотя эти работы занимают главное место в его литературном наследии. Неоднократно переиздавались его сочинения «Об искусстве театра» (1911), «К новому театру» (1913), «Театр в движении» (1919), «Сцена» (1923).

    В 1935 году Крэг был вновь приглашён в Москву. Предполагалась постановка Шекспира в Малом театре. И хотя совместная работа не состоялась, Крэг пробыл в Москве сорок два дня, посмотрел несколько спектаклей в разных театрах, посетил выставку театральных художников, встречался с Немировичем-Данченко, Мейерхольдом, Таировым, Брехтом, Пискатором.

    Придя на «Короля Лира» в ГОСЕТ, он простоял с начала и до конца действия в ложе, восклицая вполголоса: «Превосходно!» Редчайший случай в жизни Крэга: этот спектакль он просмотрел четырежды.

    Около двадцати пяти лет прожил Крэг в Италии. Однако, когда Муссолини напал на Абиссинию, он в знак протеста покинул страну. Режиссёр отверг предложение дуче поставить в римском Колизее спектакль «Камо грядеши» по Г. Сенкевичу. В 1936 году он перебрался во Францию и провёл последние годы жизни в Вансе, между Ниццей и Каннами.

    В восемьдесят пять лет Крэг опубликовал книгу воспоминаний «Указатель к истории моих дней», но довёл летопись своей жизни только до 1907 года.

    Он не чувствовал себя одиноким. В многочисленных статьях и беседах с сыном Эдвардом, с режиссёрами Копо, Жуве, Барро, Бруком, с театроведами Крэг охотно излагал свои воззрения. Огромный пласт литературного наследия Крэга — его письма к корреспондентам всех стран и народов. Писать письма он умел и любил, причём часто сопровождал их рисунками.

    В 1956 году королева английская Елизавета наградила Гордона Крэга орденом Кавалеров почёта за его заслуги в области театрального искусства. Он хотел было отправиться за получением ордена в Лондон, но врачи запретили это делать. Торжественное вручение награды состоялось в Ницце. К этому времени он уже был членом или почётным членом многих театральных обществ во Франции, США и других странах.

    В честь 90-летия Крэга прошли выставки его эскизов, гравюр и макетов в Лондоне, Париже, Амстердаме, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и других городах.

    Гордон Крэг скончался 29 июля 1966 года в Вансе в возрасте девяноста четырёх лет.


    МАКС РЕЙНХАРДТ

    (1873–1943)

    Немецкий режиссёр, актёр. Реформатор немецкой сцены. В созданных им театрах и студиях экспериментировал в области театральной формы, новых выразительных средств. Спектакли: «Сон в летнюю ночь» (1905), «Привидения» (1906), «Гамлет» (1909), «Царь Эдип» (1910), «Орестея» (1919) и др.

    Макс Гольдман (Рейнхардт) появился на свет 9 сентября 1873 года в небольшом австрийском городе Бадене. Он был первенцем в семье преуспевающего венского книготорговца Вильгельма Гольдмана.

    До поступления в школу Макса и его младшего брата Эдмунда учили дома. К театру мальчиков приобщила тётушка Юлия. Дети сами готовили декорации и костюмы для своего кукольного театра.

    В юношестве Макс Гольдман посещал Бургтеатр. Он мечтал стать актёром, но родители определили его в финансовое ведомство. Деловая карьера оказалась недолгой: летом 1890 года семнадцатилетний Гольдман под псевдонимом «Макс Рейнхардт» появился на сцене в роли глубокого старца, и вскоре его приняли в Венскую консерваторию, где он обучался в драматических классах у известного актёра И. Левинского.

    В девятнадцать лет Рейнхардт отправился в Зальцбург, в Государственный театр. За семь месяцев молодой актёр сыграл сорок девять ролей.

    В 1894 году Рейнхардт по приглашению Отто Брама переходит в Немецкий театр, проявляя себя в характерных ролях незаурядным актёром, владеющим мастерством перевоплощения.

    Молодые артисты, ежевечерне собиравшиеся в кафе «Метрополь», назвали свой клуб «Очки». Одним из его лидеров стал Макс Рейнхардт. По окончании зимнего сезона молодёжная труппа отправилась в гастрольную поездку по Австро-Венгрии (лето 1899 года). Спектакли прошли с успехом.

    Осенью в Берлине появилась ещё одна актёрская семья: Эльза Хаймс, одна из самых активных участниц группы, стала женой Макса Рейнхардта.

    В последний день 1900 года открылся молодёжный театр «Шум и дым», в котором пародировали классическую драму, пели сатирические песенки и веселились.

    В сентябре 1901 года Рейнхардт неожиданно для друзей выступил с серьёзной речью, изложив свою театральную программу: «Я мечтаю о театре, который возвращает человеку радость, который поднимает его над серой повседневностью, к ясному, чистому воздуху красоты. […] Это не значит, что я хочу отказаться от великих достижений натуралистической актёрской школы, от поисков истинной правды и подлинности! […] Я хочу добиться такой же степени реальности в передаче духовной жизни, её глубокого, тонкого анализа и показать жизнь с другой стороны, причём такой же истинной, сильной, наполненной красками и воздухом…»

    В конце речи Рейнхардт заявил, что ему нужны три театра: камерный — для интимно-психологических постановок и современных авторов, большой — для классики и ещё фестивальный театр — для великого искусства всех эпох.

    «Манифест» Рейнхардта, определивший путь режиссёра на много десятилетий вперёд, поражает своим размахом и смелостью. Но главное, его слова не разошлись с делом.

    В 1902 году он возглавил группу актёров, покинувших Немецкий театр, и основал Малый театр. 12 ноября состоялась премьера скандальной пьесы Оскара Уайльда «Саломея». Сцену оформляли модные художники-экспрессионисты Л. Коринта и М. Крузе. Свет, цвет и музыка в этом спектакле были не менее важны, чем слово. На следующий день Берлин узнал об успехе молодого режиссёра. «Словно кошмарный, лихорадочный бред, — писал известный критик Зигфрид Якобсон, — проносилась перед глазами эта баллада, тлея сотнями кровавых оттенков, оставляя впечатление ужасного сновидения».

    Уже через два месяца, 23 января 1903 года, состоялась премьера спектакля «Ночлежка» по пьесе Горького «На дне». Разработка общих принципов спектакля принадлежала Рейнхардту, но ставил его Валлентин.

    Действие спектакля разворачивалось в тёмном подвале, производившем, по описанию критики, впечатление преисподней. Здесь страдали все — и те, кто оказался «на дне» жизни, и Костылёвы, содержатели ночлежного дома. Главным героем был Лука в исполнении Рейнхардта.

    Успех спектакля был настолько велик, что пришлось снять второе помещение — Новый театр — для других спектаклей: в Малом шла только «Ночлежка». К концу года спектакль прошёл пятьсот раз — такое число постановок выдерживали лишь оперетты.

    В Новом театре Рейнхардт начал работать над классикой, воскрешая к новой жизни «Медею» Еврипида, «Минну фон Барнхельм» Лессинга, «Коварство и любовь» Шиллера.

    В 1904 году Рейнхардт впервые обратился к Шекспиру, поставив «Виндзорских проказниц», а 31 января 1905 года состоялась премьера «Сна в летнюю ночь».

    В этой шекспировской пьесе постановщик увидел повод для театральной игры, лёгкого и изящного представления. Действие развивалось в интермедиях и пантомимах, а актёры выходили к публике, нарушая линию рампы. Световые трюки, хитрости инженерии, достижения модельеров и парфюмерии (декорации опрыскивались хвойной водой) — всё это служило некоей великолепной театральной грёзы.

    «Сон в летнюю ночь» за один вечер сделал директора Нового театра первым режиссёром Германии. Его именуют Профессором. «Этот гениальный режиссёр — а после вчерашнего вечера его можно назвать именно так — воссоздал перед нашим взором духовную родину этой пьесы», — писали газеты.

    Рейнхардт стал желанным гостем в аристократических салонах, на премьерах и празднествах. Молодые актёры мечтали попасть в его труппу. Спектакли сопровождались постоянными аншлагами.

    Осенью 1905 года, заплатив внушительную сумму, Рейнхардт становится директором Немецкого театра и сразу же реконструирует его по последнему слову техники.

    А в 1906 году поднял занавес другой его новый театр — «Камерный», рассчитанный на 300 зрителей. Уже архитектурное решение пространства объединяло сцену и зрительный зал: они переходили друг в друга, сцена была поднята над зрительным залом всего на одну ступеньку. У зрителей создавалось впечатление, что они присутствуют в одной комнате с персонажами.

    Камерный театр открылся 8 ноября «Привидениями» Ибсена. Роль Освальда была доверена молодому Александру Моисси. Профессор ждал от него «изнутри мерцающей трагедии». Огромное художественное мастерство режиссёра и актёров было подчинено задаче создания угнетающей атмосферы дома Альвингов. Декорации норвежского художника Мунка — тусклые, бесцветные обои, серое дождливое небо за окном — ещё больше сгущали её…

    Премьеры следовали одна за другой. Сцена Камерного театра отдавалась главным образом современной психологической драме. Вслед за «Привидениями» появились «Гедда Габлер» Ибсена и «Пробуждение весны» Ведекинда, «Праздник мира» Гауптмана, «Аглавенна и Селизетта» Метерлинка. Профессор пристально и глубоко исследовал современную жизнь, конфликты эпохи, отражённые в произведениях лучших драматургов времени.

    В Немецком театре Рейнхардт ставит Гёте, Шиллера и Клейста, Мольера и русских авторов («Живой труп» Л. Толстого, «Ревизор» Н. Гоголя). Постоянно в репертуаре этого театра Шекспир: «Венецианский купец», «Король Генрих IV», «Гамлет», «Отелло», «Король Лир», «Зимняя сказка» и другие пьесы. Рейнхардт тщательно работал над текстом, исторической точностью декораций и костюмов. В его классических спектаклях всегда ощущалась личность постановщика, жил дух фантазии, при этом произведение прошлого обнаруживало в себе проблемы современности.

    В 1907 году Рейнхардт отказывается от Нового театра, в его введении остаются Немецкий и Камерный театры.

    Он придавал большое значение работе с актёром. Из театра Рейнхардта вышло целое поколение великих актёров и актрис, многие из которых достигли мировой славы, снимаясь в кино, — Александр Моисси, Эмиль Яннингс, Пауль Вегенер, Вернер Краусс, Тилла Дюрье, Элизабет Бергнер и многие другие.

    Томас Манн вспоминал: «Рейнхардт-режиссёр не навязывал актёрам ничего, что было бы чуждо их физическому и духовному складу, не подавлял индивидуальность, а, наоборот, любовно и проникновенно брал от каждого нечто ему одному свойственное, для него одного характерное и выявлял дарование во всей его силе, полнокровности, блеске».

    Любимым автором Рейнхардта остаётся Шекспир — он поставил двадцать две пьесы драматурга, причём к отдельным произведениям («Сон в летнюю ночь», «Венецианский купец», «Гамлет») обращался несколько раз, показывая разные, существенно отличающиеся друг от друга сценические варианты.

    Рейнхардт нередко назначал на одну роль разных исполнителей. Так, в «Короле Лире» (1908) главную роль играли Альберт Бассерман и Рудольф Шильдкраут. Столь необычным образом Рейнхардт полнее раскрывал образ шекспировского героя, выделяя основные его ипостаси: Лир — поруганный король и Лир — отверженный отец.

    В 1909 году Профессор обратился к величайшей трагедии Шекспира — «Гамлету». Прибыв в Мюнхен, Рейнхардт начал работу над спектаклем с переоборудования сцены. Часть пола между узкой игровой площадкой и задней стеной была опущена. В провале установили фонари, и дым, клубящийся в их лучах, образовал некую таинственную пелену, из которой появлялись действующие лица трагедии.

    Через две недели состоялась премьера «Гамлета», и главный успех выпал на долю «мистического пространства, рождающего трагедию». Весь спектакль был проникнут таинственной, жуткой атмосферой; в страшном замке творились тёмные, преступные дела.

    В 1910 году Рейнхардт делает ещё один вариант трагедии. Он накрыл оркестровую яму и три ряда партера помостом, углубив тем самым сценическое пространство, и замкнул заднюю сцену высоким сферическим куполом с вмонтированными в него лампочками. Сцена превратилась в гигантское окно, распахнутое в бесстрастную и холодную бездну. Возник образ мироздания, с которым сопоставлялся человек.

    Рейнхардт поставил два совершенно разных спектакля, отталкиваясь от личностей исполнителей главной роли. В 1909 и 1913 годах Гамлета играл Александр Моисси, в спектакле 1910 года — Альберт Бассерман.

    Гамлет Моисси предстал изысканно хрупким, нервным, терзаемым сомнениями. Месть для него была слишком тяжёлой ношей.

    Бассерман создавал образ воина, упорно отыскивающего правду, дабы совершить правосудие. Сильный и волевой, белокурый Гамлет Бассермана ощущал своё духовное превосходство над толпой придворных. Спектакль заканчивался торжественным апофеозом, в котором друзья окружали лежащего на щите погибшего Гамлета и под звуки военного марша высоко поднимали его. Этот финал трагедии стал классическим и впоследствии часто заимствовался.

    Весной 1910 год Профессор ставит пантомиму Ф. Фрекси «Сумуруна» по сказке «Тысяча и одна ночь». В спектакле сочетались пластическая выразительность и танцевальные декоративные и музыкальные элементы. Впервые в истории западноевропейской сцены Рейнхардт использовал приём японского театра кабуки — «дорогу цветов», узкий помост, проходящий через весь зал.

    Спектакль «Сумуруна» везде шёл с триумфом — и в Лондоне, и в Нью-Йорке, и в Париже.

    Рейнхардт всё больше расширял поле своих экспериментов. В Мюнхене он присмотрел выставочный зал «Терезиенхоф», рассчитанный на три тысячи мест. Здесь в октябре 1910 года начинаются репетиции «Царя Эдипа» Софокла в обработке Гофмансталя.

    Массовые сцены, в которых принимали участие до пятисот статистов, были разработаны с особой тщательностью. «Толпа жила как единое существо, распластываясь по земле, воздымая к небу руки и простирая их к царю. Фигура Эдипа в белом хитоне одиноко вырисовывалась на ступенях дворца над бушующей у его ног толпой», — писал критик.

    Александр Моисси и Пауль Вегенер, играя фиванского царя, создавали совершенно различные образы. Вегенер «лепил» мощный скульптурный образ. Совсем иным — стремительным, наделённым лирической тоской современным человеком — делал Эдипа Моисси.

    Профессор находился на гребне славы. «Жизнь его была празднеством, декорированным, пышным, усладительным, полным изящества и блеска…» — пишет Томас Манн. Рейнхардт купил дворец Кнобельсдорф и поселился в нём всем семейством — с родителями, сыновьями, женой и братом Эдмундом. Он собирал предметы старины, книги, живопись. С годами образовалась интересная коллекция — рисунки Калло, театральные маски, книги о комедии дель арте.

    1911 год начался для Рейнхардта с триумфального успеха «Кавалера роз», а 2 февраля на сцене Немецкого театра была одержана новая победа — состоялась премьера десятичасового спектакля в пяти актах по второй части «Фауста» Гёте. Постройка Роллера высотой более пяти метров позволила режиссёру творить чудеса, воплощая фантазии Гёте. Перед зрителями проплывали императорские покои, кабинет Фауста, царство таинственных Матерей, дворец Менелая, скалистые бухты Эгейского моря с поющими сиренами и морскими чудищами…

    Этот уникальный спектакль шёл с неизменными аншлагами, вызывая восторг публики.

    На Рождество 1911 года в Лондоне в выставочном зале «Олимпия» Рейнхардт показал ещё один сенсационный спектакль-мистерию под названием «Миракль» (это была «Сестра Беатриса» М. Метерлинка в обработке драматурга Фольмеллера).

    25 ноября 1913 года он принимал восторженные поздравления после премьеры «Ариадны» в Штутгартском театре, а через неделю его ждал триумф в Мюнхене. Здесь, в зале «Терезиенхоф», он ставит «Орестею» Эсхила, обработанную Фольмеллером, и «Орфея в аду» на сцене Художественного театра. Оба спектакля, показанные накануне Рождества, не обманули ожиданий публики.

    В Немецком театре 1914 год начался с пьесы Л. Толстого «Живой труп». В спектакль были приглашены цыганский хор и экс-солистка Петербургского оперного театра. «Живой труп» — один из самых любимых спектаклей Рейнхардта. Профессор ещё не раз будет обращаться к пьесам российских авторов. После войны он поставит «И свет во тьме светит» Л. Толстого, «Иванова» Чехова.

    Готовясь к юбилею Шекспира, Рейнхардт объединяет все свои шекспировские работы в единый цикл. С ноября 1913 года по май следующего он восстанавливает и обновляет спектакли прежних лет.

    Первая мировая война разрушает многие планы. Рейнхардт поддерживает Германию, но выступает против кровопролития: «Война есть хаос, предательство жизни. Жертв быть не должно. Ни своих, ни чужих».

    В это время обострились неурядицы в семье. Забрав сыновей, Эдварда и Готфрида, его жена Эльза покинула Кнобельсдорф. В начале марта 1917 года Рейнхардт познакомился с Элен из актёрской семьи Тимигов. Он поделился с ней своими планами создания театра в Шёнбрунне и предложил ей турне в Швецию. Так началась блестящая артистическая карьера Элен и её долгий совместный путь с Максом Рейнхардтом.

    Стремясь идти в ногу со временем, Профессор обращается к драматургии экспрессионизма. Он первым в Берлине осуществил постановку драмы нового направления — пьесы Рейнхарда Зорге «Нищий» (1917).

    20 ноября 1919 года в Берлине постановкой «Орестеи» Эсхила открылся Большой драматический театр. Рейнхардт реализовал последний пункт своей программы: он создал театр, который «требуют по своей внутренней природе трагедии Софокла, Эсхила, Шекспира или те драматические полотна, которые должны появиться в столь бурное, переломное время».

    Однако перенесённые им на сцену Большого театра «Смерть Дантона», «Гамлет», «Юлий Цезарь» не могли соперничать с политическими агитками того времени. Работать в Берлине Рейнхардту становится всё труднее. В одном из писем у него вырывается горькое признание: «Я хотел делать хороший театр — ничего больше. Теперь всё изменилось, и он уже не нужен. Это вызывает у меня желание всё бросить…»

    Рейнхардт возвращается в Зальцбург, вынашивая идею «живого театра».

    22 августа 1921 года спектакль «Каждый» Гофмансталя идёт под открытым небом на кафедральной площади. Ежедневно представление начиналось так, чтобы закончиться точно с заходом солнца. И все колокола Зальцбурга звонили, когда душа раскаявшегося богача попадала в рай.

    Успех спектакля был полным. Зальцбург облетела фраза: «В эти тяжёлые времена Рейнхардт и Гофмансталь обогатили бедную Австрию красотой». Архиепископ Игнатий Ридер отметил, что спектакль действует сильнее, чем самая лучшая проповедь.

    «Каждый» ознаменовал рождение Зальцбургского фестиваля — первого из музыкальных и театральных фестивалей Европы. Рейнхардт оставался его художественным руководителем до 1938 года, когда нацисты оккупировали Австрию.

    Рейнхардт живёт в собственном замке Леопольдскрон. В течение двух лет он оборудовал шикарную библиотеку. Предметом его особой гордости был парк, в котором поселились лебеди, журавли, пеликаны, утки…

    Рейнхардт отправляется за океан. 15 января 1924 года состоялась нью-йоркская премьера «Миракля». В спектакле были заняты американские актёры. Успех превзошёл все ожидания. За девять месяцев состоялось около трёхсот представлений.

    Сам Рейнхардт после премьеры возвращается домой, ставит спектакли в Вене, в Берлине, приобретает театр на Курфюрстендам и ставит на его сцене «Шесть персонажей в поисках автора» (1925) — пьесу, принёсшую Пиранделло мировую известность.

    После кратковременного пребывания в Европе — вновь гастроли по городам Америки. За три месяца было дано девяносто восемь представлений.

    Весной 1928 года Рейнхардт выпустил суперревю «Артисты» по пьесе американских авторов Уотерса и Хопкинса. Рядом с театральными актёрами работали циркачи, шансонье, танцовщицы, негритянский джаз, «человек-змея». Немецкий театр давно не знал такого громкого успеха. «Артисты» шли сотни раз подряд, затмив славу самых популярных ревю и программ варьете.

    Вопреки сетованиям на финансовые затруднения Рейнхардт продолжал жить на широкую ногу. В дни фестивалей за обедом в Леопольдскроне ежедневно собиралось двадцать—тридцать человек: цвет съехавшейся со всего мира просвещённой публики, высшие местные власти и постоянный кружок близких людей — Гофмансталь, его сын Франц, Александр Моисси и, конечно же, приветливая хозяйка дома Элен.

    Рейнхардт давно присмотрел в Вене здание Шёнбруннского дворцового театра для Высшей школы актёрского и режиссёрского мастерства. Знаменитый Шёнбруннский семинар — актёрская студия и первые в мире режиссёрские курсы. Зимой — для постоянных студентов, летом — для приезжающих стажёров.

    Рейнхардт вновь ощущает прилив сил и торопится сделать как можно больше. Разрешается и мучительная для него семейная ситуация. Весной 1930 года Рейнхардт поехал в Латвию и добился расторжения брака без согласия жены Эльзы Хаймс; там же он узаконил свои отношения с Элен.

    В апреле 1932 года состоялась пресс-конференция Рейнхардта. Неожиданно он заявил, что оставляет пост директора Немецкого театра: «Я сделал для него всё, что мог, и больше ничем не могу быть полезным».

    «Перед заходом солнца» — последняя пьеса Гауптмана, связанная с современностью, проникнутая предчувствием фашизма. Спектакль Рейнхардта — последняя его режиссёрская акция как директора Немецкого театра: вскоре он передаст театр в другие руки и ничего больше не поставит на его сцене.

    Спектакль получил громкий резонанс. Рейнхардт попал в опалу. Когда стало известно, что его имя внесено в список претендентов на Нобелевскую премию, шовинистические круги во главе с Кнутом Гамсуном развернули большую кампанию и кандидатура «семитского ставленника» была снята.

    Рейнхардт направил германскому правительству письмо, в котором указывал на свою глубокую связь с немецкой культурой. «Новая Германия, — писал он, — не желает, чтобы представители той расы, к которой я открыто, безоговорочно принадлежу, занимали влиятельное положение. Поэтому мне, владельцу Немецкого и Камерного театров, придётся преподнести в дар Германии мою собственность и дело моей жизни». Гитлеровские власти экспроприировали театры и личное имущество Рейнхардта.

    Из Берлина режиссёр направился в Париж, чтобы поставить в театре «Пигаль» «Летучую мышь». Профессор мог выбирать: ему были рады всюду.

    В 1938 году Рейнхардт был вынужден эмигрировать в США. Сначала он жил в Нью-Йорке, затем переехал в Лос-Анджелес. Здесь Рейнхардт с Элен снимали маленький дом. После того как рухнул последний оплот — Зальцбург, владелец «театральной империи» остался банкротом.

    Рейнхардт руководил школой актёрского мастерства. Но и это дело ему не удалось развернуть широко. Незадолго до смерти Профессора в одной из нью-йоркских газет появилось скромное, о многом говорящее объявление: «Даю уроки мастерства актёра. М. Рейнхардт».

    Он умер 31 октября 1943 года, пережив за несколько дней до этого инсульт с частичным параличом.


    ВСЕВОЛОД ЭМИЛЬЕВИЧ МЕЙЕРХОЛЬД

    (1874–1940)

    Советский режиссёр, актёр, педагог. Один из реформаторов театра. Спектакли: «Сестра Беатриса» (1906), «Балаганчик» (1906), «Дон Жуан» (1910), «Маскарад» (1917), «Мистерия-буфф» (1918, 1921), «Великодушный рогоносец» (1922), «Лес» (1924), «Ревизор» (1926), «Клоп» (1929), «Дама с камелиями» (1934) и др.

    Карл Казимир Теодор Майергольд (Всеволод Эмильевич Мейерхольд) родился 28 января (9 февраля) 1874 года в Пензе в обрусевшей немецкой семье владельца винно-водочного завода Эмилия Фёдоровича Майергольда и его жены Альбины Даниловны (урождённой Неезе).

    Детей обучали репетиторы (у Карла было пять братьев и две сестры). Однако на карманные расходы отец давал сыновьям гроши и придирчиво контролировал их траты.

    В отличие от мужа Альбина Даниловна была натурой возвышенной, устраивала музыкальные вечера. Именно она приобщила детей к театру. Карл и его брат играли в любительских спектаклях. Известно, что 14 февраля 1892 года «любители драматического искусства» давали комедию «Горе от ума». Уже тогда Карл, игравший Репетилова, выделял свою сверстницу красавицу Олю Мунт, исполнявшую роль Софьи…

    Гимназический курс Карл Майергольд, трижды остававшийся на второй год, завершил поздно. Он получил аттестат зрелости 8 июня 1895 года, после чего совершил ряд поступков, поразивших его родственников.

    13 июня он принял православие и стал Всеволодом в честь любимого писателя Гаршина. Изменил и фамилию: стал писать не «Майергольд», как принято было в немецкой семье, а «Мейерхольд», как рекомендовала русская грамматика Грота. 25 июня отказался от прусского подданства и получил русский паспорт.

    В его жизни происходят ещё два важных события. 29 января 1896 года он побывал на спектакле «Отелло» Общества искусства и литературы. Постановка Станиславского была воспринята Мейерхольдом как озарение.

    Другое событие относится к личной жизни: 17 апреля 1896 года Всеволод и Ольга обвенчались. Свадьбу отпраздновали в Пензе, там же провели и медовый месяц. В 1897 году у них родилась первая дочь Мария.

    Мейерхольд поступает в Театрально-музыкальное училище Московского филармонического общества в класс В. И. Немировича-Данченко (сразу на второй курс). После выпуска он вместе с Ольгой Книппер, Иваном Москвиным и другими актёрами был принят в труппу Художественного театра.

    В первых спектаклях великого новаторского театра Мейерхольд играл значительные роли: Василий Шуйский в «Царе Фёдоре Иоанновиче», Грозный в «Смерти Иоанна Грозного», Треплев в «Чайке», Тузенбах в «Трёх сёстрах», Иоганнес Фокерат в «Одиноких» Гауптмана.

    В МХТе Мейерхольд прошёл школу психологического театра, но не принял её. Его ждала другая дорога. 12 февраля 1902 года Мейерхольд объявил о своём выходе из состава труппы. Уже тогда многие почувствовали его резкий, неуживчивый нрав.

    С этого времени началась его самостоятельная режиссёрская работа. Вместе с А. С. Кошеверовым он создал в Херсоне труппу русских драматических артистов. Сезон открылся 22 сентября 1902 года. Одна за другой были показаны три пьесы Чехова, затем ставили Гауптмана, Ибсена, Горького… Мейерхольд управлял театром, был режиссёром, сыграл за сезон сорок четыре роли. Работал много, спал по пять-шесть часов в сутки.

    В преддверии весны Мейерхольд отправил жену в Пензу, где 31 мая 1903 года родилась их вторая дочь, Татьяна. Сам же вместе с труппой выехал на гастроли — сначала в Николаев, потом в Севастополь.

    В следующих сезонах Мейерхольд руководил труппой уже самостоятельно, поскольку Кошеверов уехал в Киев. Труппа стала называться «Товариществом новой драмы». Менялись города (Херсон, Тифлис, Полтава), репертуар, актёры, лишь название труппы оставалось прежним.

    В это время вырабатывалось художественное мировоззрение Мейерхольда, которое можно уверенно назвать символистским. Когда он возвращается в Москву, его художественный метод уже вполне сложился.

    В мае 1905 года он был приглашён Станиславским в Театр-Студию на Поварской.

    Однако в октябре, после генеральной репетиции «Смерти Тентажиля» М. Метерлинка, Станиславский отказался продолжать эксперимент, и Театр-Студию закрыли. В качестве причин назывались и материальные трудности, и революционная ситуация в Москве, и несоответствие мхатовских актёров режиссёрскому замыслу. Но, вероятно, главной причиной была несовместимость творческих принципов Мейерхольда и Станиславского.

    Осенью 1906 года В. Ф. Комиссаржевская, увлечённая в ту пору идеями условного театра, приглашает Мейерхольда в свой Драматический театр главным режиссёром.

    Открытие театра состоялось 10 ноября в новом помещении на Офицерской улице пьесой Г. Ибсена «Гедда Габлер». Однако требование Мейерхольда не разрабатывать характер, а условно (в данном случае живописно-пантомимически) передавать смысл пьесы, для Комиссаржевской было неприемлемым.

    22 ноября состоялась премьера спектакля по пьесе М. Метерлинка «Сестра Беатриса». Это был триумф и режиссёра, и Комиссаржевской как актрисы. Идеи и образы пьесы оказались очень близки российским настроениям той поры: монахиня Беатриса, нарушившая обет, обрела святость, потому что прошла путь страданий. Свершалось чудо: в финале грешная сестра представала Мадонной.

    С Комиссаржевской Мейерхольд ставит ещё два символистских спектакля: «Жизнь Человека» Л. Андреева и драму А. Блока «Балаганчик».

    Премьера драмы «Балаганчик» состоялась в декабре 1906 года. Спектакль напомнил зрителям об итальянской комедии масок, с её персонажами Пьеро, Арлекином и Коломбиной.

    Оформление решалось в условной манере. Окно на заднике сцены было заклеено бумагой. Бутафоры освещали площадку палочками бенгальского огня. Арлекин выскакивал в окно, разрывая бумагу. Декорации взмывали вверх, оставляя сцену пустой, а в финале Пьеро — Мейерхольд обращался в зал со словами: «Мне очень грустно. А вам смешно?..»

    Сезон в театре на Офицерской, завершившийся 4 марта 1907 года, знаменовал собой возникновение символистского театра в России. Впервые сложилась стройная структура символистского спектакля. Новое осмысление получили и пространство в целом (узкая, плоская сцена, затянутая тюлем), и декорации (живописные задники), и пластика артистов (статуарная), и музыка (тревожная, полная отчаяния), и манера произнесения текста (лёгкая, холодная, слова должны были падать с уст, словно капли воды на дно глубокого колодца).

    Но разрыв Мейерхольда с Комиссаржевской был неизбежен: такие спектакли не нуждались в больших талантах. Актёры были марионетками в руках режиссёра, живописными пятнами на ярком фоне условных декораций…

    Теоретический итог был подведён А. Белым в статьях под названием «Символический театр»: «Остаётся… убрать актёров со сцены в „Балаганчике“, заменить их марионетками. Вот истинный путь театра Комиссаржевской. Но самой Комиссаржевской в этом театре нечего делать; было бы жаль губить её талант».

    Итогом символистского периода Мейерхольда станет постановка блоковской «Незнакомки» в 1914 году на сцене Тенишевского училища в Петербурге…

    С февраля по апрель 1908 года Мейерхольд организовал поездки бывших актёров Товарищества новой драмы по западным и южным губерниям, а с лета начал работу в императорских театрах.

    Первый спектакль в Александринском театре — «У царских врат» К. Гамсуна был показан 30 сентября 1908 года. Мейерхольд выступил здесь не только как режиссёр, но и как исполнитель главной роли Ивана Карено.

    Наибольший интерес вызвал спектакль «Дон Жуан» Мольера (1910), который шёл с неизменными аншлагами. При постановке классики Мейерхольд умел показать не только данную пьесу, но всего автора, всю его эпоху, — не только «Дон Жуана», но и весь театр Мольера, весь век «короля-солнце». Вместе с художником А. Я. Головиным режиссёр воспроизводил в этом удивительно красивом спектакле «воздух мольеровской эпохи».

    В Петербургских Императорских театрах (Александринском, Мариинском и Михайловском) Мейерхольд проработал до 1918 года, поставив там 21 драматический спектакль («Дон Жуан» Мольера, «Грозу» А. Островского, «Два брата», «Маскарад» Лермонтова и др.) и десять музыкальных (среди них — «Тристан и Изольда» Вагнера, «Орфей» Глюка, «Каменный гость» А. С. Даргомыжского, «Электра» Р. Штрауса).

    Мейерхольд приходил домой только ночевать. Он жил тогда рядом с Мариинкой (Театральная площадь, 2). В семье уже было три дочери. Младшую назвали Машей.

    Параллельно с работой в Императорских театрах Мейерхольд поставил пьесу д’Аннунцио «Пизанелла, или Благоуханная смерть» в парижской антрепризе Иды Рубинштейн. Премьера спектакля состоялась в Театре Шатле 20 июня 1913 года.

    И неистовая хореография Фокина, и фантастические костюмы Бакста подчинялись замыслу режиссёра в создании некоего изысканно-трагического, пышного зрелища.

    В петербургский период работы Мейерхольда началась его педагогическая деятельность. Всеволод Эмильевич преподавал в театральной школе К. Даннемана, на Музыкально-драматических курсах Б. Полока. В 1913 году открылась его студия, в числе преподавателей которой были М. Гнесин, В. Соловьёв, Ю. Бонди.

    31 октября 1915 года у Мейерхольда состоялась ещё одна премьера: он дебютировал как кинорежиссёр фильмом «Портрет Дориана Грея» по роману Оскара Уайльда.

    Картина, сделанная за лето, прошла с успехом, критики утверждали, что «пока это высшее достижение русской кинематографии». К сожалению, ни одной копии фильма не сохранилось.

    Лермонтовский «Маскарад», поставленный на сцене Александринского театра в 1917 году, Мейерхольд готовил долго и тщательно, почти пять лет. Используя приёмы и формы театра прошлых эпох, он создавал подчёркнуто современный спектакль, эмоциональным мотивом которого стало предчувствие катастрофы. Мир, который был воссоздан на сцене с помощью художника А. Я. Головина, был удивительно, почти нереально красив. Но это был мир несбывшийся, обречённый, на глазах уходивший в небытие. Премьера спектакля была показана накануне Февральской революции.

    «Маскараду» было суждено долголетие. Восстановленный в репертуаре театра в 1923 году, он затем возобновлялся в 1932-м (вторая редакция) и в 1938 году (третья редакция). Он шёл и тогда, когда его постановщика уже не было в живых, без упоминания имени Мейерхольда в программах и на афишах. Последнее представление «Маскарада» состоялось 1 июля 1941 года. А блокадной осенью бомба, попавшая в здание театрального склада, уничтожила почти все декорации Головина.

    После Октябрьской революции Мейерхольд стал одним из активнейших строителей нового советского театра.

    В 1918 году он сотрудничал в Театральном совете (первом советском органе по руководству театральным делом), а после переезда правительства в Москву стал заместителем заведующего Петроградским отделением ТЕО Наркомпроса.

    Мейерхольд первым из видных деятелей театра вступил в члены ВКП(б). Там же в Петрограде он руководил Инструкторскими курсами по обучению мастерству сценических постановок (позднее — курсами мастерства сценических постановок) и Школой актёрского мастерства.

    Именно Мейерхольд активно и целенаправленно работал с новыми драматургами, такими, как Третьяков и особенно Маяковский, чей поэтический гимн революции, «Мистерию-буфф», он ставил дважды — в 1918 и 1921 годах.

    Этот спектакль превратился в программное явление левого искусства.

    С 16 сентября 1920 года по февраль 1921 года Мейерхольд руководил театральным отделом Наркомпроса. Он декларативно заявил о гибели старого мира, старой культуры. Манифестом нового искусства стала программа «Театральный Октябрь», проникнутая пафосом создания нового революционного искусства и протестом против «отсталых» академических театров.

    Всеволод Эмильевич руководил сетью театров, но ему мнилось, что он руководит театральной революцией. Отныне все театры должны были получить имя «театров РСФСР» и отличаться только порядковыми номерами. Руководитель ТЕО действовал методами декретирования, пытаясь организовать театральное дело по казарменному принципу.

    Мейерхольд носил френч, красную звезду на фуражке, на столе в его кабинете лежал маузер… Однако он оказался плохим администратором. Газета «Вестник театра», вдохновляемая Мейерхольдом и пропагандировавшая идеи «Театрального Октября», была закрыта в августе 1921 года, а сам Мейерхольд был освобождён от должности заведующего ТЕО. Впоследствии нарком просвещения А. В. Луначарский писал: «Увлекающийся Всеволод Эмильевич немедленно сел на боевого коня футуристического типа и повёл сторонников „Октября в театре“ на штурм „контрреволюционных“ твердынь академизма…»

    В ноябре 1920 года Мейерхольд возглавил вновь созданный театр РСФСР Первый; а с осени 1921 года он возобновил свою педагогическую деятельность.

    В Государственных высших режиссёрских мастерских Мастер (здесь Мейерхольд получил этот неофициальный «титул») работал с группой учеников и приверженцев. Среди них были артисты Театра РСФСР Первого — И. Ильинский, М. Бабанова, М. Жаров, В. Зайчиков и студенты С. Эйзенштейн, Э. Гарин, З. Райх, Н. Экк, С. Юткевич. Многие из них составили впоследствии основное ядро труппы театра Мейерхольда.

    Красочные, карнавальные мейерхольдовские спектакли первой половины 1920-х годов, в частности «Великодушный рогоносец» Кроммелинка, должны были воплотить новое, праздничное мироощущение. Здесь Мейерхольд заявил о конструктивизме и биомеханике, как средствах выразительности новой театральной эстетики.

    По законам «биомеханики» путь к образу и к чувству надо начинать не с переживания, не «изнутри», а извне — с движения актёра, прекрасно натренированного, обладающего музыкальной ритмичностью и лёгкой рефлекторной возбудимостью. Тело актёра-виртуоза должно стать для него как бы идеальным музыкальным инструментом (или идеальным механизмом).

    Человек воспринимался как машина: он обязан учиться собой управлять. Соответственно этому сцена, на которой выстраивалась конструктивная установка, выполняла функцию показа уже хорошо отрегулированных человеческих «механизмов».

    Мейерхольд в своей новаторской системе биомеханики стремился к созданию не только нового типа актёра, но и идеального «нового человека», отвечающего революционной теории. Упор всегда делался не на личность, а на группу. Многие из гимнастических упражнений, созданных Мейерхольдом, — «пощёчины», прыжки, «лошадь и всадник», «пирамиды» — требовали тесного сотрудничества двух или нескольких актёров, тем самым воплощая идеал коллективизма.

    В 1923 году был создан Театр имени Вс. Мейерхольда — ТИМ (с 1926 года — ГосТИМ), просуществовавший до закрытия в 1938 году.

    Мейерхольд также руководил Театром Революции (1922–1924), ставил спектакли в Ленинграде, осуществил постановки драм Пушкина на радио (1937).

    Когда Мейерхольд показал в Театре Революции «Доходное место» Островского, спектакль прошёл почти незамеченным. Другие премьеры режиссёра сопровождались фейерверками рецензий и диспутов, эта, сыгранная 15 мая 1923 года, осталась в тени.

    Не прошло и года, как Мейерхольд обратился к другой пьесе Островского — «Лес» (премьера — 19 января 1924 года). Постановка была буквально начинена режиссёрскими новшествами и изобретениями. Это был ответ вождя «левого театра» на лозунг Луначарского «Назад к Островскому!».

    Режиссёр переводил «Лес» в плоскость острой политической сатиры; «с ошеломляющей и весёлой издёвкой» (Б. Алперс) театр показывал персонажи тогда ещё близкого прошлого. В агитационно-сатирическом пафосе спектакля вдруг возникала трогательная лирическая нота: знаменитая любовная сцена «Леса» — свидание Аксюши и Петра под меланхолическую музыку «Кирпичиков» на гармошке. «Лес» выдержал тысячу триста двадцать восемь представлений и неизменно шёл при переполненном зале.

    Главной удачей спектакля Всеволод Эмильевич считал Аксюшу в исполнении Зинаиды Райх.

    Она пришла в мастерскую Мейерхольда осенью 1921 года. В Зинаиду Николаевну режиссёр влюбился с первого взгляда, хотя был старше её на двадцать лет. «Могу утверждать, что сколько ни повидал на своём веку обожаний, но в любви Мейерхольда к Райх было нечто непостижимое, — вспоминал драматург Евгений Габрилович. — Неистовое. Немыслимое. Беззащитное и гневно ревнивое… Нечто беспамятное. Любовь, о которой все пишут, но с которой редко столкнёшься в жизни».

    Райх стала женой Мейерхольда и переехала к нему на Новинский бульвар. Потом они переберутся в новую, стометровую квартиру. Мейерхольд усыновил Константина и Татьяну, её детей от первого брака с Сергеем Есениным.

    Мейерхольд хотел сделать Зинаиду Райх настоящей, большой актрисой. Это было совсем не просто, но его изобретательность не знала границ. Он закручивал вокруг неё свои гениально придуманные мизансцены, и в его спектаклях ярко высвечивалось всё, что Зинаида Райх имела от природы — прекрасное лицо, красивый голос, внезапные вспышки темперамента.

    В театре Мейерхольда была настоящая прима: блистательная Мария Бабанова. Она проснулась знаменитой после исполнения роли Стеллы в «Великодушном рогоносце». Яркий талант, безупречная актёрская техника, неповторимое обаяние — все эти качества выдвинули Бабанову на завидное место первой актрисы театра. Однако в труппе не бывает двух первых актрис, и в 1927 году Бабановой пришлось уйти…

    Спектакли Мейерхольда «Ревизор» (1926) и «Горе уму» (1928) демонстрировали уверенное, сложившееся мастерство режиссёра. В трактовке Мастера в этих комедиях зазвучали трагические мотивы. Нарядная, пышная эпоха оттесняла Чацкого всё дальше и дальше — к безумию; в финале «Ревизора» сходил с ума сам Городничий, а Анну Андреевну в столбняке уносили за сцену. Всё это решалось и показывалось сложными, изысканными средствами пластических обобщений, символов, знаков, всё это было в строгом соответствии с художественным стилем изображаемой эпохи.

    Мейерхольд регулярно выезжал за границу, где гастролировал с театром либо лечился. Он побывал в Германии, Франции, Англии, Италии, Чехословакии.

    Осенью 1928 года Мейерхольд как раз находился за границей. Вскоре в Москву полетели депеши, в которых он сообщал, во-первых, что заболел и по состоянию здоровья предполагает провести за границей целый год. А во-вторых, что он договорился о европейских гастролях ГосТИМа и просит разрешить театру турне по Германии и Франции.

    У Луначарского возникло подозрение, что Мейерхольд собирается покинуть Советский Союз, однако Мастер и не помышлял об эмиграции. Почему? Актёр Михаил Чехов писал по этому поводу: «Мейерхольд знал театральную Европу того времени. Ему было ясно, что творить так, как повелевал ему его гений, он не мог нигде, кроме России». И, конечно, недоверие, которое откровенно высказал Луначарский, Мейерхольда оскорбило.

    2 декабря 1928 года Всеволод Эмильевич вернулся в Москву. Он был полон энергии, однако его дальнейшие планы были недостаточно ясны.

    Мейерхольд поставил новую, только что завершённую Маяковским феерическую комедию «Клоп» (1929). Пьеса восхитила режиссёра. Оно и понятно: в комедии прозвучала гневная отповедь тем, кто был противниками Мейерхольда и Маяковского в искусстве. Мейерхольд вернулся к стилистике сценического плаката, агитационного театра.

    Вскоре на сцене ТИМа появилась ещё одна новая пьеса Маяковского — «Баня». Этот спектакль, вызвавший немало горячих диспутов, также имел успех.

    В 1929–1933 годах Мейерхольд предпринял несколько попыток создания современных трагедийных спектаклей. Однако и в «Командарме 2» И. Сельвинского, и в «Последнем, решительном» Вс. Вишневского, и в «Списке благодеяний» Ю. Олеши, и во «Вступлении» Ю. Германа всё более явными становились некая агитационная схематичность и отход от живых образов в сторону образов-понятий, образов-плакатных масок (во многом такой подход диктовался и самой драматургией, к которой обращался Мейерхольд). В каждой постановке удавались отдельные сцены. Удавались настолько, что об этих фрагментах говорили как о небольших шедеврах. Эпизод Боголюбова в финале «Последнего, решительного», безмолвный проход Райх в «Списке благодеяний», сцена Нунбаха — Свердлина с бюстом Гёте во «Вступлении» приобретали характер великолепно поставленных сольных актёрских номеров.

    Выдающийся режиссёр был нетерпим и подозрителен в жизни. Всюду он видел интриги, в нём укоренилась болезненная вера во всякого рода закулисные сплетни. Он жил в плену собственных фантазий и страхов, заметно усилившихся в годы сталинских репрессий. Однажды на улице Горького за его спиной хлопнул автомобильный двигатель, и Мастер шарахнулся в подворотню, потянув следом спутника: «Они подкупили администратора театра, чтобы тот меня застрелил!»

    В феврале 1936 года в газете «Правда» была опубликована статья «Сумбур вместо музыки. Об опере „Леди Макбет Мценского уезда“». В статье, содержавшей обвинение оперы Шостаковича в формализме, прозвучал и выпад против Мейерхольда: «…левацкое искусство вообще отрицает в театре простоту, реализм, понятность образа, естественное звучание слова. Это — перенесение в оперу, в музыку наиболее отрицательных черт „мейерхольдовщины“ в умноженном виде». Гигантская машина была запущена в ход. Началась «дискуссия о формализме», на самом деле обозначавшая травлю попавших в опалу деятелей искусства. Слово «мейерхольдовщина» стало нарицательным.

    14 марта 1937 года Всеволод Эмильевич выступил в Ленинграде с докладом «Мейерхольд против мейерхольдовщины». Он всячески поддерживал Шостаковича и отстаивал своё право художника, в том числе и право на ошибку. Мейерхольд обличал других режиссёров, которые механически заимствуют у него формальные открытия, применяют их вне связи с содержанием спектакля.

    В этот период Мейерхольд поставил неудачную драму Сейфуллиной «Наташа». Пьеса была доведена до генеральной репетиции, но спектакль не был выпущен. Режиссёр признал неудачу, его противники торжествовали: ГосТИМ провалил современную пьесу.

    В театре возлагали большие надежды на подготовленную Мейерхольдом постановку пьесы Е. Габриловича «Одна жизнь» по роману Н. Островского «Как закалялась сталь». Спектакль готовился к двадцатилетию Октября и задумывался как высокая трагедия. Мейерхольд репетировал с подъёмом. Но и этот спектакль был закрыт. Режиссёра обвинили в клевете на страну, партию, комсомол.

    Травля Мейерхольда продолжалась, против него выступили законопослушные режиссёры и государственные чиновники. 7 января 1938 года Комитет по делам искусств принял постановление о ликвидации ГосТИМа, поскольку «театр им. Мейерхольда в течение всего своего существования не мог освободиться от чуждых советскому искусству, насквозь буржуазных формалистических позиций».

    В этот день состоялся последний спектакль театра — 725-е представление «Дамы с камелиями» Александра Дюма-сына. Эта мелодрама была поставлена в 1934 году. В этом изысканно красивом спектакле с декорациями в манере Мане и Ренуара Зинаида Райх создала полный драматизма образ Маргариты Готье. «Дама с камелиями» имела оглушительный успех.

    Зинаида Райх играла последний спектакль с необыкновенным подъёмом, драма героини соединилась с ощущением обречённости самого театра. Переполненный зал скандировал: «Мей-ер-хольд!» Все уже знали о закрытии театра.

    В эти трагические дни Станиславский не побоялся протянуть руку поддержки своему ученику и сопернику. Мейерхольд принял приглашение Станиславского и перешёл в его оперный театр.

    Он начал работать над постановкой оперы Верди «Риголетто» по режиссёрскому плану Константина Сергеевича.

    7 августа 1938 года Станиславский умер, и уже ничто не могло спасти опального Мейерхольда. Ещё состоялось его назначение на должность главного режиссёра Государственного оперного театра им. Станиславского, он ещё успел завершить постановку «Риголетто» и приступить к работе над оперой Сергея Прокофьева «Семён Котко».

    В мае—июне 1939 года Мейерхольд разработал план выступления студентов института им. Лесгафта на параде физкультурников в Ленинграде. Это была его последняя режиссёрская работа.

    Последний и неожиданный триумф Мейерхольда был устроен ему на Первой всесоюзной режиссёрской конференции. В его честь в зале гремели овации — и 13 июня 1939 года, в день её открытия, и 15 июня, когда он выступал в прениях. Речь Мейерхольда стала его последним публичным выступлением.

    Сразу же после конференции Всеволод Эмильевич уехал в Ленинград для подготовки парада. В ночь с 19 на 20 июня он был арестован в своей квартире на Карповке. А дальше — месяцы следствия и пыток в застенках Лубянской тюрьмы.

    На второй же день после препровождения на Лубянку Мейерхольд написал письмо-заявление, в котором признал основные обвинения, в частности, в том, что он был завербован «для участия в антисоветской работе» ещё в 1922 году.

    14 июля подверглась зверскому нападению на своей квартире Зинаида Райх. От многочисленных ножевых ран она скончалась. В этой смерти до сих много загадок…

    Как полагают историки, осенью 1939 года замысел Сталина о проведении открытого судебного процесса над «шпионской организацией» деятелей искусства и литературы был отброшен. Мейерхольду было позволено отказаться от вырванных под пытками самооговоров (шпионажа в пользу английской и японской разведок, подрывная работа и т. д.) и обратиться с заявлением в самые высокие инстанции. Вот строки из письма Мейерхольда Председателю Совета Народных Комиссаров СССР В. Молотову:

    «Меня здесь били — больного шестидесятишестилетнего старика, клали на пол лицом вниз, резиновым жгутом били по пяткам и по спине, когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам (сверху, с большой силой) и по местам от колен до верхних частей ног. И в следующие дни, когда эти места ног были залиты обильным внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-синим-жёлтым кровоподтёкам снова били этим жгутом, и боль была такая, что казалось, что на больные чувствительные места ног лили крутой кипяток…

    Скажите: можете вы поверить тому, что я изменник Родины (враг народа), я — шпион, что я член правотроцкистской организации, что я контрреволюционер, что я в искусстве своём проводил троцкизм, что я на театре проводил (сознательно) враждебную работу, чтобы подрывать основы советского искусства?

    …Я отказываюсь от своих показаний, так выбитых из меня, и умоляю Вас, главу Правительства, спасите меня, верните мне свободу».

    Но однажды пущенная машина продолжала действовать по инерции. 1 февраля 1940 года Военная коллегия Верховного суда приговорила Мейерхольда «к высшей мере уголовного наказания расстрелу с конфискацией принадлежащего ему имущества». На следующий день приговор был приведён в исполнение.

    В 1955 году Всеволод Мейерхольд был посмертно реабилитирован.


    ДЭВИД УОРК ГРИФФИТ

    (1875–1948)

    Американский кинорежиссёр. Фильмы: «Рождение нации» (1915), «Нетерпимость» (1916), «Сердце мира» (1918), «Сломанные побеги» (1919), «Путь на Восток» (1920), «Сиротки бури» (1921), «Америка» (1923), «Авраам Линкольн» (1930) и др.

    Дэвид Ллевелин Уорк Гриффит родился в штате Кентукки 22 января 1875 года. Его отец, Джекоб Уорк, — отставной полковник, воевавший на стороне Конфедерации. Мать, Мэри Перкинс Оглсби, занималась домом и воспитанием детей.

    Гриффиту было всего семь лет, когда умер его отец, оставивший многодетной семье одни долги.

    Повзрослев, Гриффит работал и на ферме, и в лавках. Начитанный юноша, поклонник Диккенса, он пробует себя в сочинительстве, посылает статьи в газеты и журналы. Затем его увлёк театр. В Луисвилле 21-летний Дэвид Уорк Гриффит играл в любительских спектаклях.

    В самом конце 1899 года Дэвид решил завоевать Нью-Йорк. Продав велосипед брата за девятнадцать долларов, он товарным поездом отправился на восток. Когда деньги кончились, пришлось добираться пешком и «зайцем».

    В Нью-Йорке Гриффит поселился в нищем квартале Бауэри. Когда нет ангажемента, Дэвид убирает хмель на полях, работает на металлургическом заводе, устраивается матросом на баржу, а то и просто попрошайничает.

    В 1904 году судьба свела Гриффита с актрисой Линдой Арвидсон. Они поженились и в июне 1906 года приехали в Нью-Йорк, поступив там в труппу Томаса Диксона. Но денег не хватало. Гриффит подрабатывал сочинительством, но и это занятие приносило гроши.

    Наконец один из друзей посоветовал Гриффиту пойти в киноактёры. Это считалось унизительным, но за день съёмок платили пять долларов. А за сценарий аж пятнадцать!

    И вот в декабре 1907 года Дэвид пришёл на студию «Байограф». Небольшие роли, несколько принятых сценариев… Обычный путь новичка. А потом, как водится, произошла счастливая случайность: Гриффиту предложили заменить заболевшего режиссёра. Дэвид согласился с неохотой, так как боялся, что в случае неудачи его уволят со студии. Лишь получив заверения в обратном, он приступил к работе.

    Через три дня картина «Приключения Долли» (девять минут!) была готова. 14 июля 1908 года состоялась премьера, зрителям фильм понравился, и на следующий день был заключён договор с Гриффитом как с режиссёром.

    Будучи по природе новатором и экспериментатором, он творчески подошёл к новому для себя делу. Критик Джеймс Аги писал: «Наблюдать за работой Гриффита — это то же самое, что быть свидетелем зарождения мелодии или видеть, как впервые используются рычаг и колесо; это и есть рождение нового искусства».

    Каждым новым приёмом — будь то изменение формы экрана, углубление переднего, заднего и среднего планов или намеренные разрывы сюжета — Гриффит придавал фильмам драматическое напряжение, сложность романа и красоту живописи.

    Необычайно интересны рассказы оператора Битцера о том, как создавали «вуали» и «затемнения», прожигая сигаретой дыры в куске кисеи, о том, как, случайно сняв «полутёмный» кадр, он, Битцер, ужаснулся, а Гриффит пришёл в восхищение.

    Некоторые приёмы, порой приписываемые Гриффиту, например, крупный план или исчезновение изображения, уже употреблялись до него. Но именно Гриффит довёл эти приёмы до совершенства, синтезировал всё, что использовалось ранее, и показал захватывающие дух возможности кино. Он создал профессию кинорежиссёра. Ведь, как отмечает автор книги о Гриффите Л. Трауберг, «задача режиссёра была не только задачей нахождения „затемнения“, даже вовсе не ею, — требовалось жить „душой одной“, в одном ритме со зрительным залом. Именно этим нервным ритмом владел почти с первого фильма режиссёр „Байографа“, и это то, что сделало его режиссёром номер один».

    Гриффит строил сцены из нескольких кадров, снятых разными планами. Он первым понял, что монтаж — художественное средство: от порядка соединения кадров, от длины кусков, а следовательно, и от темпа, от быстроты их чередования — зависит смысл, ритм, настроение, атмосфера сцены.

    Прежде чем Гриффит свёл все технические приёмы в систему, прошло пять лет, которые можно характеризовать как годы поисков, находок, утрат, продвижения ощупью.

    За пять лет в «Байографе» Дэвид Уорк Гриффит сделал четыреста с лишним одночастных фильмов. Иными словами, один семичастный фильм в месяц!

    Зрительский успех его картин во многом определяла напряжённая фабула и, конечно же, счастливый конец захватывающих историй («Уединённая вилла», «Девушка, которой доверены деньги» и др.).

    Гриффит не ограничился остросюжетными фильмами. Он с самого начала стал вводить в репертуар «Байографа» экранизации классических литературных произведений («Укрощение строптивой» Шекспира, «Воскресение» Толстого).

    Гриффит всё время расширял репертуар, использовал новые темы, одновременно усовершенствуя естественную манеру актёрской игры. Он настойчиво рекомендовал актёрам внимательно наблюдать жизнь, но не механически копировать увиденное, а переживать, включать воображение.

    Гриффит воспитал целую плеяду мастеров киноэкрана, среди которых — Мэри Пикфорд, Лилиан и Дороти Гиш, Мэй Марш, Ричард Бартелмес, Роберт Харрон и многие другие.

    Сам Гриффит находился в постоянном поиске: «Есть много режиссёров, которые могли бы делать такие же хорошие картины, как и я. Но они не хотят так упорно работать — очень утомительно день за днём всё ставить и ставить. А это как раз то, чему человек должен научиться, потому что каждый из нас, по существу, не очень-то много знает о своём искусстве. Я и сам очень мало знаю. Но надеюсь научиться».

    В 1914 году журналист Фрэнк Вудс предложил режиссёру экранизировать роман священника Т. Диксона о войне Севера и Юга «Человек клана». Сам южанин, Гриффит загорелся этой идеей. Он поставил перед собой задачу воссоздать подлинную историю Гражданской войны, рассказать правду об этом нелёгком периоде американской истории. Его стремление к достоверности было столь велико, что он пригласил для консультаций ветеранов Гражданской войны. Они помогли отыскать натуру, похожую на подлинные поля битв. С их помощью он пытался воспроизвести реальную обстановку сражений.

    Фильм сняли за девять недель, но Гриффит потратил более трёх месяцев на монтаж, редактуру и музыкальную партитуру.

    8 февраля 1915 года в Лос-Анджелесе состоялась премьера первого полнометражного фильма Гриффита «Рождение нации». Показ шёл почти три часа. Уже первые сцены, особенно атака со знаменем в руках, вызвали аплодисменты. Во второй части фильма зритель полностью был захвачен действом. Сцены с Мэй Марш вызвали рыдания во всём зале, а смерть её — общий стон ужаса. Финальная скачка, особенно кадр, снятый из специально вырытой траншеи, когда лошади летят прямо на аппарат, шла под сплошные аплодисменты (оркестр весьма способствовал этому, исполняя «Полёт валькирий» Вагнера).

    Когда фильм закончился (в кадре веселящихся детей возникало видение Христа), началась овация. Зрители, встав с мест, кричали, рукоплескали.

    Фильм принёс 50 миллионов долларов, в то время как на его производство и рекламу было затрачено всего 110 тысяч.

    Несмотря на коммерческий успех, «Рождение нации» вызвало неоднозначную реакцию в обществе. Режиссёрская трактовка событий Гражданской войны многих не устраивала — так же, как и оправдание расизма.

    Тем временем Гриффит задумывает ещё более грандиозный проект. В 1916 году он ставит «Нетерпимость».

    Фильм состоит из четырёх сюжетов: борьба вавилонского царя Валтасара со жрецами; распятие Иисуса Христа; уничтожение католиками гугенотов в Варфоломеевскую ночь; наконец, последний эпизод — уже из настоящего времени — рассказывает, как бездушный закон едва не казнил невиновного человека.

    Сквозная идея фильма состояла в том, что фарисеи всех времён и народов хоть и объявляют себя защитниками истинной веры, на самом деле эту веру попирают и распинают.

    Сюжеты были связаны между собой образом Богоматери, качающей колыбель. Звучали строки Уолта Уитмена: «…бесконечно качается колыбель, соединяющая настоящее и будущее». Фильм завершался планом Голгофы и аллегорией Креста, разгоняющего земную тьму.

    Замечательная игра актёров, массовые сцены в великолепных масштабных декорациях, осмысленный энергичный монтаж, умелое пользование крупными планами и деталями — всё это сделало картину одной из лучших картин мирового кино. Критики и режиссёры до сих пор включают «Нетерпимость» в число лучших фильмов всех времён и народов, и это не случайно: ведь Дэвид Гриффит ставил перед собой высочайшие художественные задачи. «Когда кинематограф создаст что-либо достойное сравнения с трагедиями Еврипида или творениями Гомера, Шекспира, Ибсена, или с музыкой Генделя и Баха, тогда мы сможем позволить себе назвать „кинозрелища“ искусством — не раньше того», — утверждал он.

    Однако в прокате «Нетерпимость» потерпела провал. Два миллиона убытков! Возможно, в 1916 году зритель не был готов к восприятию открытий интеллектуального кинематографа. Среди причин неудачи называлась и неблагоприятная политическая ситуация.

    Накануне вступления США в Первую мировую войну Гриффит поехал в Лондон на премьеру «Нетерпимости». Фильм был восторженно принят критикой и публикой. Премьер-министр Ллойд Джордж сказал, что в руках Гриффита величайшая власть — умение влиять на умы людей, и предложил режиссёру снять пропагандистскую ленту.

    В результате был выпущен первый и наиболее значительный фильм («Сердце мира») о борьбе союзных армий в мировой войне. Его премьера прошла с триумфом 4 апреля 1918 года в Нью-Йорке.

    В декабре 1918 года Мэри Пикфорд и Дуглас Фербенкс (через несколько месяцев создавшие вместе с Гриффитом и Чаплином кинокомпанию «Юнайтед артистс» — «Объединённые художники») обратили внимание Дэвида на один из рассказов Бёрка — «Китаец и девочка».

    В картине, получившей название «Сломанные побеги», три основных персонажа — три обитателя портовой окраины Лондона. Малоудачливый боксёр, его юная дочка и китаец, владелец лавки. Для боксёра, отпетого негодяя, дочка — объект постоянных издевательств. «Почему ты никогда не улыбаешься?!» — рычит он, и девочка (Лилиан Гиш), чтобы угодить ему, приподнимает двумя пальчиками уголки рта, растягивая их в улыбку. Эта улыбка стала одной из величайших находок в истории мирового искусства — ни одна серьёзная книга о биографии кинематографа не обходится без упоминания о ней.

    Единственный луч в беспросветной жизни героини — китаец и его экзотическая лавка… Узнав про тайную страсть дочери, боксёр забивает несчастную до смерти. Попытка китайца спасти возлюбленную усугубляет трагедию — он убивает её отца, а потом и себя.

    Казалось бы, банальная история, но великий Гриффит выводит бытовую мелодраму на простор вселенской трагедии. Он создаёт совершенное произведение — глубоко трагичное, мрачное и светлое одновременно. Столь выдержанное по ритму, по красоте и настроению.

    Готовый фильм не понравился главному прокатчику — Адольфу Цукору. Тогда Гриффит выкупил негатив и все экземпляры киноленты за четверть миллиона долларов.

    Премьера «Сломанных побегов» состоялась 13 мая 1919 года в Нью-Йорке и закончилась не овацией — полной тишиной. Актёры бросились за кулисы поздравить режиссёра и услышали непонятный шум и крики. Это крупнейший театральный импресарио Морис Гест швырял в стены стулья, разбивая их, и орал во весь голос, что ничего подобного не видели ни он, ни Бродвей. «За место в театре нужно брать не три доллара, а триста!» Отзывы прессы были в высшей степени лестными. Картина имела коммерческий успех. Адольф Цукор прогадал.

    Ещё один шедевр Гриффита появился год спустя. Правда, когда он решил ставить фильм «Путь на Восток» по довольно слабой пьесе Лотти Паркер, многие решили, что режиссёр сошёл с ума. Причём только за право экранизации он заплатил неслыханную сумму — сто семьдесят пять тысяч долларов, больше, чем стоила постановка «Рождения нации». В новый фильм Гриффит вложил всё своё умение, всю убеждённость в своей правоте. И победил.

    Интимная драма красивой и скромной девушки Анны Мур (Лилиан Гиш) благодаря Гриффиту вызвала всеобщее сочувствие. Чрезвычайно впечатляюще была снята (и стала хрестоматийной) сцена ледохода — он уносил бесчувственное тело героини, но сын фермера, прыгая по льдинам, успевал схватить на руки девушку в нескольких метрах от огромного водопада.

    Многие из писавших о Гриффите отмечали его благородные манеры. Сверхвоспитанный джентльмен. Со всеми мягок, не повышает голоса. Щедр, добр, религиозен. С женой он расстался в 1911 году, но не разведён с ней и регулярно отсылает деньги. Любит петь (прекрасный низкий голос), преимущественно арии из «Паяцев», из «Тоски». Обожает потанцевать — и в ресторане, и даже в перерыве на съёмке. Трудолюбив. Эрудирован. Заботится о братьях, сёстрах, живущих в Луисвилле.

    В то же время о нём есть и совершенно противоположные отзывы. Хорошо знавший Голливуд француз Робер Флоре писал о Гриффите как о самовлюблённом эгоисте, по каждому случаю выставлявшем напоказ свою физическую силу, порой проявлял странную жестокость: например, он заставил Криспа на самом деле нещадно избить Лилиан Гиш в «Сломанных побегах»…

    В 1921 году Гриффит снимает картину «Две сиротки» по мелодраме д’Эннери и Кормона. Этот супербоевик имел почётную коммерческую карьеру, но всё же принёс убытки, поскольку с ним конкурировал одноимённый итальянский фильм. Здесь, в «Сиротках», Гриффиту в последний раз удалось передать эпическое дыхание времени.

    Гриффит попадает в полосу неудач. Последние фильмы вызывают почтение и — разочарование. «Новое блестящее произведение мистера Гриффита, к сожалению, не является блестящим».

    Он начинает нервничать и избавляться от актёров. После гигантского успеха Мэй Марш в «Нетерпимости» он снял её только в слабом фильме «Белая роза». Бартелмеса отставляет после превосходной работы в «Сломанных побегах» и «Пути на Восток». Наконец отправляет в отставку Лилиан Гиш.

    Он увлечён другой актрисой. Оператор Битцер вспоминал: «Он был без ума от Кэрол Демпстер и губил себя как режиссёр, лишь бы сделать из неё „звезду“. Её не любили — я говорю о публике и о людях кино, — зато он любил… Потерял Лилиан Гиш, с которой долго дружил и работал. А потом, когда Кэрол решила, что он не прославил её и больше „не делает денег“, в один прекрасный день ушла к молодому парню её возраста».

    Гриффит снял Демпстер в фильме «Одна тревожная ночь» (1922), вместе с Мэй Марш — в «Белой розе» (1923). Обозреватели отметили лишь Мэй Марш и молодого театрального актёра Айвора Новелло; в результате ни Новелло, ни Марш больше у Гриффита не снимались.

    В 1923 году режиссёр готовит большой патриотический фильм с громким названием «Америка», посвящённый истории освобождения американских колоний от английского владычества. Фабула была взята у модного писателя Роберта Чемберса.

    Снова шумиха, консультанты, исторические изыскания, поездки на места событий… В фильме есть всё: резня в Бостоне, кровопролитные сражения, переход через едва замёрзшую реку, провозглашение независимости… И, разумеется, Кэрол Демпстер в роли героической американки Нэнси Монтегю… Гриффит словно забыл, что совсем недавно, после ленты «Путь на Восток», писал: «Мы живём в эпоху, когда идеи стали важнее в кино, чем технические новации. Идея, тема, основная мысль — вот ради чего стоит делать картину». Именно этого и не было в «Америке». Фильм провалился в прокате.

    Гриффит ставит фильм за фильмом (деньги как-то находятся), сам выбирает темы и сценарии, при этом неизменно снимает в главной роли Демпстер.

    Компаньоны Гриффита по «Юнайтед артистс» Пикфорд, Фербенкс, Чаплин были поражены легкомыслием человека, «сделавшего американский кинематограф». Да и банки уже отказывались субсидировать фильмы Гриффита.

    Он уезжает в Европу — пробует достать деньги в Англии и в Италии. Возвращается ни с чем.

    Затем отправляется в Германию, рассчитывая произвести там фурор своим фильмом «Разве жизнь не чудесна?» — о послевоенной Германии, разорённой, нищей, униженной победителями. Но массовому зрителю это было неинтересно. Не помогла и прекрасная Кэрол Демпстер. А на постановку ушло четверть миллиона долларов.

    Чтобы платить долги — старые, за «Нетерпимость», и новые, за «независимую» компанию «Гриффит», в 1924 году Дэвид Уорк поступает на службу в фирму «Феймос плейерс» («Парамаунт»), к Адольфу Цукору. Но и здесь его преследуют неудачи. Не пользуются коммерческим успехом ленты «Салли из опилок», «Девица Ройл», «Скорбь сатаны».

    Гриффит возвращается в фирму «Юнайтед артистс», где хозяином стал Джозеф Шенк. Этот год — 1927-й — стал ещё более катастрофическим для режиссёра. Провалы фильмов и — потеря актрисы. Демпстер предпочитает бросить неудачливого гения. Гриффит стал сильно пить. Битцер с отчаянием пишет, что «король экрана» превратился в беспомощного старика.

    Ещё в начале 1920-х годов Гриффит предпринимал попытки снять звуковое кино. В 1930 году он снял свой первый полностью звуковой фильм «Авраам Линкольн». Гриффит попытался напомнить о шедевре, о «Рождении нации». Вновь зашагали солдаты в кепи образца 1861 года. Снова шумиха, войска, патетические сцены — и полное разочарование.

    Гриффит пробовал делать картины и в дальнейшем. Деньги он получал от продажи акций компании «Юнайтед артистс» и от проката старых фильмов.

    «Веласкез экрана» появлялся в городе в старых костюмах с потрёпанными манжетами. Иногда его сопровождали сомнительные женщины. Линда Арвидсон давно покинула Гриффита, и после их официального развода он женился в 1936 году на молодой актрисе Эвелин Болдвин. Через несколько дней после свадьбы его наградили «Оскаром» за вклад в киноискусство. Когда Гриффит услышал овации, на его глазах появились слёзы.

    После этого он редко появлялся на людях, в течение пятнадцати недель вёл радиопередачу «Голливуд глазами Гриффита», писал стихи, мемуары и сценарии, иногда символически участвовал в фильмах других режиссёров.

    В годы Второй мировой войны Гриффит и Эвелин Болдвин жили в Голливуде. По воскресеньям он выезжал в небольшое ранчо в Сан-Фернандо.

    Летом 1945 года Гриффиту было присуждено почётное звание доктора литературы за большой вклад в развитие киноискусства. Но поехать в Луисвилльский университет для получения диплома он не смог.

    Гриффит заметно сдал, он оскорблял друзей, тяготился домом, говорил, что его стесняют узы брака. Эвелин в конце концов не выдержала и в октябре 1947 года подала на развод. Гриффит не возражал, заявив, что он «холостяк по убеждению».

    Дэвид Уорк поселился в гостинице и обрёк себя на одиночество. По ночам бродил по улицам Лос-Анджелеса, не отвечал на телефонные звонки.

    22 июля 1948 года у Гриффита случилось кровоизлияние в мозг. Он нашёл в себе силы спуститься в вестибюль отеля. Его отвезли в госпиталь. 23-го числа гений кино скончался.

    Хоронили его 28 июля в «Масонском храме» в Голливуде (Гриффит стал масоном ещё в дни «Байографа»). На панихиде было около двух сотен человек и большей частью старики.

    После похоронной церемонии тело Гриффита было доставлено самолётом в Ла-Гранж и похоронено в фамильном склепе. Два года спустя прах перенесли в новую могилу, окружённую старой оградой с гриффитовской фермы, а гильдия режиссёров поставила там памятник.


    ЖАК КОПО

    (1879–1949)

    Французский режиссёр, актёр, литератор. Организовал Театр Старой Голубятни (1913), в котором ставил преимущественно пьесы классического репертуара. Один из основоположников французской режиссуры.

    Жак Копо родился 4 февраля 1879 года. Его отец был владельцем небольшого металлургического завода в Арденнах.

    Семнадцатилетним юношей Жак начал изучать философию и готовился к поступлению в высшую школу. Но, как сознавался он впоследствии, театр стал его единственной страстью.

    Попытка Копо после смерти отца руководить заводом оказалась неудачной. За его плечами к тому времени были Сорбонна, стажировка в Дании. Он сменил карьеру промышленника на скромное положение служащего картинной галереи в Париже.

    Копо сблизился с художниками, писателями, печатался во многих изданиях. В журнале «Гран ревю» он занял пост драматического критика.

    В 1909 году Копо стал одним из основателей журнала «Ля нувель ревю франсез». Общий дух был либеральным, и Жак нашёл здесь будущих своих драматургов-единомышленников: Андре Жида, Жюля Ромена, Шарля Вильдрака, Жоржа Дюамеля и других.

    Вместе со своим школьным другом Круэ, актёром театра «Комеди франсез», Копо в 1911 году создал инсценировку «Братьев Карамазовых». Она была принята к постановке на сцене Театра Искусств. Этот спектакль открыл Парижу поразительного актёра — Шарля Дюллена и переломил жизнь Жака Копо. У него родилась мысль о создании своего театра.

    В сентябре 1913 года Копо опубликовал в «Нувель ревю франсез» манифест, извещающий о предстоящем открытии театра, получившего название по наименованию улицы, на которой располагался: «Вьё коломбье» — «Старая голубятня».

    Копо хотел ставить шедевры мировой классической и современной драматургии, вернуть театру его нравственное значение, отказаться от натуралистической декорации, выдвинув на первый план мыслящего и чувствующего актёра.

    С самого начала Копо повёл свой театр к поискам «одухотворённого реализма», того самого, который, по его словам, «довёл до высшей степени совершенства» Станиславский.

    22 октября 1913 года состоялся первый спектакль Старой Голубятни. Копо выбрал драму младшего современника Шекспира, Гейвуда, «Женщина, убитая добротой», вероятно, из-за её психологической несложности и ясности морали.

    В состав премьеры вошла и вторая пьеса — фарс Мольера «Любовь-целительница». Французский комедиограф станет любимым автором Копо и его труппы. Копо открыл своим актёрам «тайну» исполнения Мольера — забыть обо всех штампах и подходить к персонажам, как к живым людям, заново воспринимая их чувства.

    Именно «Скупой» Мольера принёс театру первый большой успех. Он начинает приобретать европейскую известность. Корреспондент «Лондон таймс» называет рождение Старой Голубятни «самым большим событием на французской сцене после Свободного театра».

    Стиль искусства Старой Голубятни как бы синтезировал приёмы условного театра символистов и новейшие поиски психологического театра. Копо, а следом за ним его ученики, возвели в принцип максимальную скупость декорационного убранства сцены и одновременно предоставили полную свободу поэтическому воображению художника в разработке красочных эскизов костюмов, световой партитуры спектакля.

    Копо не ограничивался Мольером, он ставил французские комедии всех веков. Он воскрешает и лирико-поэтическую комедию в её разных жанровых аспектах — средневековую «Игру о Робене и Марион», «Барберину» Альфреда де Мюссе, «Домашний очаг» Жюля Ренара, — и его актёры демонстрируют гибкое мастерство словесных поединков, точное ощущение стиля. Снова с успехом идут возобновлённые «Братья Карамазовы» с Шарлем Дюлленом.

    Копо не находил в современной драматургии ни гармонической завершённости и оптимистического мироощущения классики, ни её сатирической беспощадности.

    Лишь изредка ему удавалось найти «своего» драматурга, одним из них стал Роже Мартен дю Гар. Он написал для Старой Голубятни трёхактный фарс «Завещание дядюшки Леле». Этот маленький шедевр, чудесно сыгранный Дюлленом и Джиной Барбьери, сразу завоевал зрителя и десятки лет держался в репертуаре.

    «Копо стёр черту, отделяющую смешное от трагического, лирику от шутовства, высокое от низкого, грубо-материальное от духовного, — пишет биограф Елена Финкельштейн. — Он сплёл воедино разные сферы жизни, представ в этом спектакле первоклассным актёром и зрелым мастером режиссуры. Он овладел искусством гармонической ясности, той совершенной простоты, которая создаётся кропотливой выверенностью и согласованностью мельчайших переходов, поз, ритмов, настроений и в то же время не только не теснит актёров, но помогает выявлению их индивидуальности».

    Но настоящее признание — неожиданное, всеобщее, международное — принесла театру «Ночь королей» (1914) по комедии Шекспира «Двенадцатая ночь». В этом изящном спектакле — а посмотреть его съезжались профессионалы со всей Европы — режиссёр будто предсказал конец того периода в истории культуры, который французы назвали «прекрасная эпоха», и наступление мрачного XX века. Предчувствия Копо оправдались: в 1914 году началась война и театр закрыли.

    Демобилизованный «по состоянию здоровья», Копо начал готовить почву для возрождения Театра Старой Голубятни.

    В ноябре 1915 года, Копо с помощью Сюзанны Бинг занимался созданием актёрской школы в Париже. Он всегда считал актёра главным выразительным средством сценического искусства: через него, по мнению режиссёра, и должно идти обновление театра. Кстати, Копо и сам был превосходным мастером сцены. Ему были близки роли, исполненные иронии, цинизма, напряжённой философской мысли, острой характерности.

    Однако первой своей школой Копо занимался недолго. По направлению Министерства изящных искусств он уехал ставить спектакли в Швейцарию, затем получил от правительства задание поехать в Америку для укрепления франко-американских связей. Он организовал чтения, концерты, выступил с лекциями в Нью-Йорке, в Гарвардском университете.

    Известный меценат Отто Кан предложил Копо привезти в Америку свою труппу. Осенью 1917 года французский режиссёр открывает сезон в помещении старого Гаррик-театра на углу Пятой авеню и 42-й улицы.

    На премьере 27 ноября 1917 года играли «Экспромт Старой Голубятни» (переделку «Версальского экспромта» Мольера), затем «Проделки Скапена» и закончили спектакль увенчанием бюста Мольера, гирлянду на который возложил девятилетний сын Копо — Паскаль.

    За два сезона было дано около полусотни премьер. Играли в Нью-Йорке, в Вашингтоне, в Филадельфии. Многое из созданного в Америке, например, спектакли «Плутни Скапена», «Лекарь поневоле», «Мизантроп» Мольера, «Женитьба Фигаро» Бомарше, «Карета святых даров» Мериме, «Волшебная чаща» Лафонтена — по праву принадлежат к числу самых больших художественных удач Старой Голубятни.

    В 1919 году Копо возобновил работу в Париже. С завидной энергией он заново развернул организационную работу, печатал статьи, читал лекции. В 1919 году было воссоздано «Общество основателей и друзей Старой Голубятни». Помимо спектаклей организовывались поэтические и литературные вечера, концерты, встречи со зрителями, с учёными, выступления знаменитых лекторов. Вышел в свет первый номер «Тетрадей Старой Голубятни» (1920). И всё это — без дотации!

    Для открытия первого послевоенного сезона (20 февраля 1920 года) Копо и С. Бинг перевели «Зимнюю сказку» Шекспира. За ней последовал спектакль, ставший художественным взлётом Старой Голубятни. Он состоял из двух пьес: совсем новой — «Пароход Тинэсити» Ш. Вильдрака и написанной почти сто лет назад — «Карета святых даров» Мериме.

    Утончённый психологизм Вильдрака, чуть сумеречный колорит его пьесы и рядом сверкающая насмешка Мериме, — объединение этих двух пьес в одном спектакле само по себе было идейной и эстетической заявкой театра.

    В 1920-е годы классика образовала главный репертуарный массив Старой Голубятни. За четыре сезона на сцене театра прошли Шекспир, Мольер, Корнель, Лафонтен, Мариво, Бомарше, Гольдони, Гоцци, Гоголь, Мюссе — все оттенки юмора, буффонады, сатиры, импровизации, фантазии. Это были спектакли режиссёрского театра, где режиссура — это вдохновение, равное вдохновению поэта, особое, врождённое дарование, столь же труднообъяснимое, как всякий талант.

    Многие спектакли Театра Старой Голубятни получили международный резонанс. Приглашения на гастроли по Франции и за границу стали настолько частыми, что пришлось создать вторую труппу. В глазах художественной интеллигенции Европы Копо стал первым и крупнейшим представителем театральной культуры Франции. В течение 1922 года Старую Голубятню посетили Элеонора Дузе и К. С. Станиславский — два человека театра, к которым Жак относился благоговейно.

    Тем неожиданнее было решение Копо весной 1924 года оставить театр. Своих актёров и репертуар он передаёт Жуве, а сам без средств, без ясных перспектив уезжает в деревенскую глушь Бургундии с семьёй и группой учеников и приверженцев.

    О причинах этого «бегства в пустыню» писалось немало. Сам он говорил, что понял невозможность совместить коммерческую эксплуатацию театра с художественными целями. Иными словами, причина его разрыва с театром — расхождение между этическим идеалом и действительностью.

    Но, конечно, сыграли роль и пошатнувшееся здоровье Копо, и трудные отношения, складывающиеся в труппе, и тяжёлое финансовое положение театра.

    Среди тех, кто поехал с Копо в Бургундию, были дочь Копо Мари-Эллен, вскоре ставший её мужем Жан Дасте, Мишель Сен-Дени, Леон Шансерель, Сюзанна Бинг и многие другие — всего тридцать один человек. Они заняли старинный замок Мортейль, лишённый отопления и света. Постепенно Копо впал в депрессию… В поисках успокоения и душевного равновесия Копо посещал старый монастырь — Солемское аббатство.

    Прошло время, Копо стал понемногу возвращаться к работе. Летом 1926 года он поставил в нью-йоркском театре «Братьев Карамазовых». Крупные актёры — Линн Фонтен, игравшая Грушеньку, и Альфред Ланг, исполнитель роли Дмитрия, много лет спустя писали, что Копо самый большой режиссёр, с которым им довелось работать.

    К началу 1930-х годов ученики, приехавшие с Копо в Бургундию, достигли профессиональной зрелости, принёсшей стремление к самостоятельности. «Ле Копьо» (то есть ребята Копо) превратились в «Труппу пятнадцати», которую возглавил М. Сен-Дени.

    Копо же продолжал интенсивно работать как переводчик Шекспира, редактор, теоретик, мемуарист, критик в «Ла нувель ревю франсез». В течение 1930-х годов он поставил ряд спектаклей в разных театрах Парижа.

    А в мае 1933 года, пригласив Андре Барсака в качестве художника, он осуществил в монастыре Санта-Кроче постановку пьесы-миракля XV.

    В мае 1940 года, накануне вторжения во Францию фашистов, Копо был назначен художественным руководителем «Комеди Франсез». Он возобновил «Мизантропа» с Эме Кларионом в роли Альцеста, «Двенадцатую ночь», «Карету святых даров» и поставил «Сила» Корнеля в декорациях Барсака, пригласив на главную роль юного ученика Дюллена — Жана-Луи Барро. Независимая позиция Копо не устраивала оккупантов, тем более что сын его Паскаль был активным участником Сопротивления. И в марте 1941 года Копо уехал в Бургундию, где прожил до самого освобождения.

    В последних работах Копо немалую роль играет религия. В 1944 году он завершил мистерию «Нищий», посвящённую Франциску Ассизскому. В июне 1943 года, опять вместе с Барсаком, поставил во дворе старинной больницы Бона, отмечавшей своё пятисотлетие, средневековый «Миракль о золотом хлебе».

    Самым значительным трудом последних лет жизни Копо была созданная им в годы войны небольшая по объёму книга — «Народный театр», в которой намечен процесс слияния художественного новаторства с идеей народного театра.

    Жак Копо умер 20 октября 1949 года, вскоре после своего семидесятилетия.

    Театральные идеи Копо проникли далеко за пределы Франции. У него было много учеников и последователей и в Европе, и в США. «Французский Станиславский» не только обогатил средства театральной выразительности, но подготовил театр, способный к обобщениям и пробуждающий мысли зрителя.


    МАК СЕННЕТТ

    (1880–1960)

    Американский режиссёр, актёр и продюсер, родоначальник комедийной школы в кино США. С 1912 по 1920 год создал несколько сот одночастёвых комедийных лент. Полнометражные фильмы: «Прерванный роман Тилли» (1914), «Микки» (1916), «Молли О.» (1921) и др.

    Майкл Синнотт (Сеннетт) родился 17 января 1880 года в канадском городе Денсвилле. Его родители были выходцами из Ирландии. Отец занимался фермерством, но затем им овладела страсть к перемене мест. Когда семья перебралась в американский штат Массачусетс, Синнотт-старший скончался.

    В юности Майкл мечтал о карьере оперного певца, а стал странствующим актёром. С рекомендательными письмами он едет в Нью-Йорк к всемогущему продюсеру Дэвиду Беласко. Мэтр посоветовал молодому человеку попробовать себя на эстраде, в бурлеске.

    Придя в театр, Майкл взял псевдоним — Мак Сеннетт. Актёр он был средний, как, впрочем, и танцор, что, впрочем, не помешало ему проработать в различных труппах десять лет.

    Не добившись ни славы, ни денег в театре, Сеннетт решил попытать счастья в кино.

    Заключив контракт со студией «Байограф» в октябре 1908 года, Мак Сеннетт сразу же проникся безграничным почтением к владельцу фирмы Гриффиту. Он таскал декорации, бегал с поручениями, помогал оператору, подсказывал темы для либретто и, конечно, снимался в фильмах — за пять месяцев 1908 года Мак сыграл в семи-восьми лентах. Сеннетт был упрям, на всё имел свой взгляд. В студии его прозвали «ворчуном».

    К 1910 году Сеннетт уже писал сценарии для Гриффита (в частности, «Уединённую виллу»). Потом он стал ассистентом, а в конце года, когда «Байограф» увеличил выпуск продукции, дебютировал как режиссёр.

    В первом фильме Сеннетта «Счастье от зубной боли» играла Мэри Пикфорд. Зрительский успех пришёл к нему после выхода на экраны фильма «Приятели».

    В июле 1912 года Сеннетт стал режиссёром новой кинокомпании «Кистоун» («Краеугольный камень»). В качестве премьерши труппы он пригласил Мейбл Норман. Их длительный роман так и не увенчался браком, что стало для Мейбл настоящей драмой.

    Благодаря стараниям Сеннетта фильмы «Кистоун» становятся популярными. Он собрал здесь свою труппу. Каждый из актёров имел определённое амплуа: Роско Арбэкль (по прозвищу Фатти — «толстячок») — добродушный увалень, вспыльчивый и неловкий; Мэйбл Норман — хорошенькая фантазёрка, полная веселья, готовая на любую шалость; Мак Суэйн — грубиян; Форд Стерлинг, носивший еврейское прозвище Гейнц, — злобный, одержимый…

    Последние недели 1913 года ознаменовались тем, что среди кистоунцев начал выступать маленький английский мим Чарлз Чаплин. «Секрет успеха Мака Сеннетта заключался в его способности увлекаться, — писал Чаплин. — Он был великолепным зрителем и всегда искренне смеялся над тем, что казалось ему смешным. Взглянув на меня, он прыснул со смеху и вскоре уже весь трясся от хохота. Это меня ободрило, и я стал описывать ему своего героя».

    В комедиях, говорил Мак Сеннетт, «главное — это действие», зрителю некогда разглядывать, как играет актёр. В основе сюжетов его фильмов были небольшие неприятности, жизненные неудобства, представленные в карикатурном, гротесковом виде. Герои — то непомерно толстые, то непомерно худые — гонялись друг за другом, дрались молотками, швырялись кремовыми тортами…

    В конце 1913 года режиссёр создаёт знаменитую «кистоунскую полицию» с начальником Фатти Арбэклем. Полицейских всегда кто-нибудь дурачил, соблазнял, при случае бил. Но армия стражей порядка всё равно бросалась на крыши, переплывала реки, бегала по столбам, карабкалась по стенам.

    Сеннетт платил всем пожарным частям района за сообщения о пожарах. Съёмочная группа бросалась на место происшествия и фотографировала комиков, прыгающих и падающих в страховочную сетку. Также он охотно включал в фильмы документальные зарисовки и хронику автогонок.

    В «Кистоуне» первыми начали практиковать покупку «гэгов», и в Голливуде возникла новая профессия — «гэгмен». В помощь режиссёрам на кистоунских студиях было организовано «бюро смеха», где имелись картотеки курьёзных анекдотов, смешных положений и остроумных высказываний, которые заимствовались из различных юмористических журналов и книг.

    «В лентах Сеннетта и его подражателей гэг стал основным материалом: фильм казался ниткой, на которую нанизаны отдельные гэги. Сеннеттовские гэги — торжество выдумки, особого видения мира», — пишет киновед Ж. Садуль.

    В 1914 году Сеннетт ставит свой первый большой комический фильм в шести частях «Прерванный роман Тилли», по сюжету популярной комедии «Кошмары Тилли». В театре премьершей этой оперетты была Мэри Дресслер. Она сыграла и в киноверсии, остальные роли исполняли артисты «Кистоуна»: Чарлз Чаплин, Мэйбл Норман, Мак Суэйн, Честер Конклин. Картина пользовалась успехом.

    В конце 1914 года, не договорившись об условиях нового контракта, покидает «Кистоун» Чарлз Чаплин. В автобиографии великий актёр пишет: «…я вновь обрёл уверенность в себе, за что могу поблагодарить Сеннетта. Хотя он был также необразован, как и я, он доверял своему вкусу и заразил этой верой меня».

    Кроме Чаплина кинематографическое крещение у Сеннетта получили Бастер Китон, Гарри Ллойд, Гарри Лэнгдон, Глория Свенсон, Кэрол Ломбард и многие другие.

    Для обновления кистоунского стиля была использована пародия. Такие ленты, как «Спасённая беспроволочным телеграфом» с участием Гарри Ковера или «Подводный пират» с участием Сиднея Чаплина, высмеивали военные фильмы. Честер Конклин в широкополой шляпе и клетчатой рубахе пародировал ковбоя. Американская публика сходила с ума от этих грубых фарсов. Сеннетт, делавший ставку не на премьера, а на ансамбль, наживал огромные деньги и не очень сожалел об уходе Чаплина.

    Летом 1915 года Мак ввёл в свои фильмы кордебалет — знаменитых «кистоунских купальщиц». События происходили на пляжах. Купальные костюмы подчёркивали изящные линии красивых женских фигур, и зрители, как правило, восхищались уже не остроумием, а главным образом телосложением актрис. Кстати, из «купальщиц» вышли многие кинозвёзды, в том числе Глория Свенсон и Кэрол Ломбард.

    По свидетельству Льюиса Джекобса, Сеннетт предпочитал обходиться без сценария: «У него была привычка заставлять своих „гэгменов“ рассказывать ему сюжеты, чтобы зримо представить себе действие и досочинить продолжение фильма. Часто, пока они рассказывали, Сеннетт в сопровождении сценаристов отправлялся в съёмочный павильон, где к их услугам были всякие декорации — болота, комнаты, спасательные лестницы и прочее, — и на месте они начинали работать над планом фильма, а стенографистки под диктовку записывали сценарий».

    Переход к комедии в пять-шесть частей ставил трудные задачи. Однако Сеннетт, немного изменив свой стиль, добился успеха и в этом жанре. Он снял получившие широкую известность полнометражные фильмы «Микки» (1916), «Молли О.» (1921), «Сюзанна» (1923) с Мэйбл Норман, во всех трёх фильмах исполнившей главную роль. Режиссёрское мастерство Сеннетта в этих фильмах открывало путь к художественному постижению событий и к коммерческому успеху. Фильм «Микки» собрал 16 миллионов чистой выручки только в США, а о «Молли» писали, что Сеннетт проявил себя в этой картине как поэт и тонкий психолог.

    В 1921–1922 годах Мак Сеннетт недолго работал для «Ассошиэйтед продюсерс». Затем в марте 1923 года он подписал контракт с «Патэ» и вновь занялся выпуском комических фильмов, обеспечивших ему прозвище «Царя смеха». Его последним крупным актёрским открытием был Гарри Лэнгдон.

    В 1928 году Мак Сеннетт был вынужден покинуть «Патэ» и перейти в «Эдьюкэйшнл», более мелкую фирму, где он уже только повторялся.

    Вскоре Сеннетт, крупно игравший на бирже, потерял в дни «великого краха» не то пять, не то восемь миллионов долларов. Однако кое-что он всё-таки сохранил. В том числе и особняк, где он жил, вероятно, не нуждаясь.

    Джин Фоулер, биограф Сеннетта, написал в книге «Папаша Гусь» (1934): «Он был Авраамом Линкольном комедии — комедии народной и для народа. Его вкус был барометром вкуса публики, самым непогрешимым, какой только существовал в истории кинобурлеска. Он никогда не ошибался. Быть может, он обладал самым развитым чувством смешного, чем кто-либо из его современников».

    Говорят, что ежегодно 17 января Мак Сеннетт собирал у себя всех без исключения деятелей «Кистоуна» — от актёров до бутафоров. Хозяин искренне хохотал, вспоминая с соратниками минувшие дни.

    В 1950 году Марсель Карне записывает в дневнике:

    «Несколько лет тому назад, будучи в Голливуде, я отыскал Мака Сеннетта. Я ожидал увидеть очень старого, измождённого человека, а передо мной был крепкий мужчина с живыми глазами и пытливым умом, которого разорение, по-видимому, ничуть не обескуражило.

    Между тем он бродил целыми днями, надеясь найти работу в том Голливуде, где он владел огромными пространствами, на которых теперь возвели отели, банки и кино. И никто его уже не знал…»

    Умер Мак Сеннетт 5 ноября 1960 года.


    ЯКОВ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПРОТАЗАНОВ

    (1881–1945)

    Русский советский режиссёр. Фильмы: «Анфиса» (1912), «Уход великого старца» (1912), «Война и мир» (1915), «Пиковая дама» (1916), «Отец Сергий» (1918), «Аэлита» (1924), «Закройщик из Торжка» (1925), «Сорок первый» (1926), «Чины и люди» (1929), «Праздник святого Йоргена» (1930), «Марионетки» (1934), «Бесприданница» (1936) и др.

    Яков Александрович Протазанов родился 23 января (4 февраля) 1881 года в Москве. Он был четвёртый ребёнок в семье — сын, которого так долго ждали. Мать режиссёра, Елизавета Михайловна, коренная москвичка, свободно владела французским языком, очень любила театр и детям прививала любовь к сцене. Отец, Александр Саввич, потомственный почётный гражданин, приехал в Москву из Киева. Он служил в фирме братьев Шибаевых, связанных с нефтяным делом.

    В 1900 году Яков окончил коммерческое училище и собирался поступать в петербургский Политехнический институт, но в это время его семья разорилась. Протазанов устроился репетитором в купеческий дом Тимашёвых, затем недолго работал на мануфактуре Шрадер.

    Получив небольшое наследство от тётки из Киева, он путешествует за границей. В 1904–1906 годах Яков выезжал за границу шесть раз. Будапешт, Вена, Берлин, Париж, Марсель, Ницца, Генуя, Турин, Милан, Венеция…

    Приход Протазанова в кино в 1907 году внешне выглядит поступком случайным. Устроившись переводчиком в московскую кинофирму «Глориа», он, возможно, и сам считал этот шаг просто эпизодом, продиктованным скорее любопытством к новому виду искусства.

    Протазанов не только переводит, но и пробует себя как актёр, пишет сценарии. За первый свой сценарий «Бахчисарайский фонтан» он получил двадцать пять рублей. Любовь к литературе, поэзии помогла ему довольно скоро обратить на себя внимание серьёзностью трактовок.

    В 1911 году Протазанов женился на Фриде Васильевне Кеннике, сестре одного из основателей «Глориа». Жила она на Пятницкой улице, в доме Попова, сюда же переехал после свадьбы и он.

    В кинофирме «Тиман и Рейнхардт», в которую влилась «Глориа», Протазанов в этот период «работал за всех». Судя по его воспоминаниям, он был одновременно переводчиком, оператором, кассиром, реквизитором, бухгалтером, помощником режиссёров, заведующим актёрской труппой, состоящей из двенадцати человек.

    Однажды, во время съёмок в Киеве, когда актёры отдыхали в ресторанчике, актёр Владимир Шатерников с большим чувством спел «Песнь каторжанина». Протазанов тут же карандашом набросал одноимённый сценарий, который был куплен студией. По случайности постановку картины поручили Протазанову. Так началась его режиссёрская судьба.

    Одной из лучших его работ того периода является экранизация пьесы Л. Андреева «Анфиса» (1912). По вкусам тогдашней публики, эта мрачная драма сама просилась на экран.

    А самой скандальной можно считать картину «Уход великого старца» («Жизнь Л. Н. Толстого»). Роль великого писателя и мыслителя исполнил Шатерников. «Протазанов очень стремился к достоверности, — отмечает биограф М. Арлазоров. — Он выбрал великолепного актёра, а отличный грим позволил режиссёру перемежать в фильме игровые эпизоды с документальными кадрами прижизненных съёмок писателя. Такого ещё никто не делал. Отсюда большой эффект, большое впечатление». В царской России картина была запрещена к показу.

    Экранизации литературных произведений занимают важное место в творчестве Протазанова. Перед Первой мировой войной он снял фильм по нашумевшему роману Вербицкой «Ключи от счастья» (1913). В кинофирме ожидали хорошей прибыли от проката этой картины, но успех превзошёл все ожидания. Колоссальные расходы (часть сцен снималась в специально организованной заграничной поездке) полностью окупились.

    Горячий поклонник Художественного театра, Протазанов и в своём творчестве ориентируется на метод прославленного коллектива. Прежде всего это ощущается в тщательной психологической разработке характера и поведения героев. Отсюда интерес режиссёра к серьёзной литературе, к классике.

    В 1915 году совместно с В. Р. Гардиным он переносит на экран «Войну и мир» Л. Толстого. Фильм встречает восторженный приём зрителей, а Протазанов переходит в кинофирму Ермольева, где ставит картину «Николай Ставрогин» («Бесы»).

    Работа режиссёра в то время была поистине каторжной. Хозяева требовали выпускать не менее одного фильма в месяц. В 1916 году Протазанов снял 15 картин! В большинстве своём это были душещипательные мелодрамы, детективы, приключения. Его «Сашка-семинарист» (в четырёх сериях) и «Женщина с кинжалом» («Обнажённая») пользовались ошеломляющим успехом.

    С кинематографической точки зрения следует отметить фильм Протазанова «Пиковая дама» (1916). Сохраняя в целом пушкинское видение событий, он читает многое и между строк. Верно найденная интонация позволила органично и естественно ввести в ткань кинорассказа эпизоды, которых не было в повести.

    Картину отличала высокая режиссёрская и операторская культура, психологическая глубина актёрской игры, в первую очередь Ивана Мозжухина.

    Пожалуй, впервые в русском кинематографе Протазанов устраивает с актёрами застольный репетиционный период. Он вводит их в предстоящую работу, анализирует текст, помогает найти психологические мотивировки поведения героев.

    В 1920 году Яков Александрович эмигрирует из России. На студиях Парижа и Берлина вместе со своими постоянными актёрами Мозжухиным и Лисенко он сделал шесть фильмов. Протазанов вполне обжился в Париже, у него появились знакомые, связи в мире искусства.

    Осенью 1923 года, поддавшись на уговоры, Яков Александрович возвращается в Москву. Здесь он снимает «Аэлиту» по роману А. Толстого. В фильме противопоставлялись два мира — старый (он находился на Марсе) и новый, революционный, начавший свою жизнь на Земле.

    В павильонах киностудии были выстроены огромные декорации по макетам художников-конструктивистов Рабиновича и Симова. Лестницы, спиральные пандусы, колонны и прочие детали изображали дворец Аэлиты, марсианской правительницы.

    Премьера «Аэлиты», состоявшаяся в Москве осенью 1924 года, наделала много шума. Как это часто бывало с фильмами Протазанова, критика сердилась, а публика штурмовала кассы.

    Попробовав свои силы в фантастике, Яков Александрович обратился к жанру политического детектива. Фильм «Его призыв» (1925) был приурочен к первой годовщине смерти В. И. Ленина. В финале происходит митинг, во время которого рабочие и крестьяне клялись продолжать дело Ильича. «Работу Протазанова можно смело назвать первой художественной картиной о Ленине», — писал в 1948 году Всеволод Пудовкин.

    После фильма «Его призыв» Протазанов снимает весёлую, жизнерадостную комедию «Закройщик из Торжка» (1925), в которой блистали И. Ильинский, А. Кторов, О. Жизнева. В этой и последующих комедиях Протазанова — «Процесс о трёх миллионах» (1926), «Дон Диего и Пелагея» (1927), «Праздник святого Йоргена» (1930) — сочетаются лукавая усмешка и сатирическая оценка, тонкий лиризм и непосредственность интонации.

    Отдав должное жанру комедии, Протазанов ищет новую тему — современную, политически точную, и находит её в рассказе «Сорок первый» Бориса Лавренёва.

    Действие происходит в районе Каспийского моря в годы Гражданской войны. Девушка-снайпер из Красной армии (Ада Войцик) оказалась на уединённом острове вместе с белым офицером (Коваль-Самборский), в которого она влюбилась и которому суждено стать её сорок первой жертвой.

    «Сорок первый» (1926) снимался в жарких Прикаспийских пустынях. Однако при съёмке последней сцены, проходящей в море, разыгрался шторм и стало холодно. Актёры могли простудиться, но отменить съёмку было невозможно: творческой группе уже следовало возвращаться в Москву. Протазанов показал коллективу пример. Тщательно отрепетировав сцену на суше, он входил вместе с актёрами в холодную каспийскую воду…

    В феврале фильм «Сорок первый» был смонтирован и окончен. «В нашей кинокритике, — писал А. В. Луначарский, — господствует, например, мнение, что режиссёр Протазанов… очень хороший мастер, но не подходящий для нашего времени; однако после такой изумительной картины, как „Сорок первый“ (безусловно один из шедевров нашей кинематографии), этого уже никак сказать нельзя».

    Протазанову скоро пятьдесят. Ему хочется жить в большом мире, снимать фильмы интересные и полезные. В его творчество входит классика. К двадцатипятилетию со дня смерти Чехова Протазанов выпустил альманах «Чины и люди», в который вошли «Хамелеон», «Смерть чиновника» и «Анна на шее».

    Главную роль в «Хамелеоне» исполнил Иван Москвин. Протазанов всячески поощрял его эксперименты. Играя околоточного надзирателя Очумелова, знаменитый мхатовец преображался до неузнаваемости.

    Последней немой картиной Протазанова стал «Праздник святого Йоргена» (1930). Следующий фильм «Томми» (1931) по повести Вс. Иванова «Бронепоезд 14–69» назывался звуковой кинопьесой. Но более запоминающейся стала его следующая работа — «Марионетки» (1934), в которой слились воедино две важные для режиссёра линии — интерес к острому, современному политическому фильму и многолетняя любовь к комедии.

    Владимир Швейцер рассказал, как вместе с Протазановым писал сценарий этой картины. Работа шла в чётком ритме, с высокой организованностью, всю жизнь сопутствовавшей Протазанову. Днём писали. Вечерами гуляли, обсуждая написанное. Яков Александрович выступал строгим критиком сюжета, но горячим адвокатом актёра.

    Всё это происходило летом 1933 года в Кисловодске, в маленьком домике над парком. Швейцер занимался литературными решениями эпизодов. Протазанов диктовал машинистке режиссёрскую разработку.

    «Делает это он очень быстро и легко, — писал Швейцер. — У него абсолютная монтажная память, как у музыкантов бывает абсолютный слух. Он читает литературную запись эпизода, как ноты, слыша уже голоса актёров».

    После «Марионеток» он снял комедию «О странностях любви» (1936) и незабываемую «Бесприданницу» (1936).

    Протазанов видел Ларису Огудалову, героиню пьесы А. Островского, юной девушкой, непосредственной, впечатлительной, поэтому эту роль доверил студентке киноинститута Нине Алисовой, снимавшейся у него в фильме «О странностях любви». Этот выбор оспаривали многие, в том числе и Швейцер. Тогда никто не мог представить, что это исполнение роли окажется классическим.

    Работая над фильмом, Протазанов стремился найти собственно кинематографические средства для воплощения замыслов драматурга. Так была найдена поразительная деталь в сцене знакомства Ларисы и Паратова (его играл Кторов).

    После окончания брачной церемонии, Лариса, выйдя из церкви, хочет сесть в экипаж. Ей преграждает дорогу весенний ручей. Девушка в нерешительности. И в этот миг статный красавец Паратов сбрасывает дорогую шубу и кидает её прямо в воду. Мгновение. Пауза. И вот Лариса шагает по шубе, как по мостику, уводящему куда-то далеко-далеко от мира, в котором только что происходил свадебный обряд.

    Эта сцена с удивительной органичностью входит в кинорассказ, коротко, но выразительно раскрывая многое в характере богатого дельца, красавца Паратова. Эпизод длится на экране считанные минуты. Снимали его две недели.

    «Бесприданница» с триумфом демонстрировалась по всей стране. Добралась картина и до Парижа, где в 1937 году проходила Всемирная выставка. Из Парижа «Бесприданница» вернулась с золотой медалью. Яков Александрович подарил эту медаль своему оператору Марку Магидсону.

    Во время войны Протазанов оказался среди тех кинематографистов, которые были эвакуированы в Ташкент. Здесь он работает над фильмом «Насреддин в Бухаре» (1943). Прославленный мастер ещё раз блеснул комедийным дарованием, создав образ народного героя. За фильм о похождениях Насреддина Протазанов удостоился звания заслуженного деятеля искусств Узбекской ССР.

    Талант, трудолюбие и дисциплина — вот три свойства режиссёра, которые отмечают буквально все, кто работал с Яковом Александровичем. Его обожали и актёры, и осветители. Не мог не импонировать облик режиссёра: неотразимый красавец, до пожилых лет сохранивший юношески стройную фигуру. На съёмках он не расставался с дирижёрской палочкой.

    Протазанов умер 8 августа 1945 года, до последней минуты работая над режиссёрским сценарием «Волки и овцы».


    ВЛАДИСЛАВ АЛЕКСАНДРОВИЧ СТАРЕВИЧ

    (1882–1965)

    Русский режиссёр, долгое время жил во Франции. Анимационные фильмы: «Прекрасная Люканида» (1911), «В лапах паука» (1920), «Лягушки, требующие короля» (1923), «Роман о Лисе» («Рейнеке-Лис») (1929–1939), «Занзабель в Париже» (1949), «Цветок папоротника» (1950) и др. Художественные фильмы: «Страшная месть» (1913), «Стелла Марис» («Звезда моря», 1918) и др.

    Владислав Александрович Старевич родился 8 (по другим сведениям 6) августа 1882 года в Москве в семье обедневших польских дворян Антонины и Александра Старевич. Его детство и юность прошли в Ковенском уезде. Потеряв в раннем возрасте мать, Старевич с четырёх лет воспитывался в семье её родственников, польских дворян Легецких.

    В десять лет Владислав сконструировал собственное устройство к «Волшебному фонарю», с помощью которого ставил первые домашние спектакли. Чуть позже Старевич увлёкся энтомологией, а по окончании гимназии стал брать уроки живописи, однако недостаток средств вынудил его прервать занятия.

    В Ковно он поступил на службу в Казённую палату, вскоре женился, обзавёлся собственным домом. Он участвовал в любительских спектаклях, рисовал афиши. Сам выпускал энтомологический журнал и весёлую газету «Каракули и кляксы».

    Ещё одним увлечением Старевича стала фотография. Он подарил фотоальбом Ковенскому этнографическому музею, хранитель которого археолог Тадеуш Довгирд предложил Владиславу снимать этнографический фильм.

    В 1909 году Старевич отправился в Москву, где встретился с известным кинопредпринимателем А. Ханжонковым, приобрёл камеру «Урбан» и заключил договор с кинофирмой.

    Вернувшись в Ковно, Старевич снял свой первый 10-минутный фильм «Над Неманом», затем два фильма из области энтомологии — «Жизнь стрекоз» и «Жуки-скарабеи». Его следующий замысел заключался в постановке игрового фильма, в котором актёрами были бы живые насекомые. Работая над фильмом «Битва жуков-рогачей» (1910), Старевич убеждается, что снять реальную сцену сражения жуков невозможно: «Перед сном я раздумывал над этой неудачей, пытаясь найти способ решить проблему. Я представил себе ручки и ножки проволочных живых фигурок, которые в былые годы рисовал на полях тетрадей. Если таким способом можно оживить рисунок, то почему бы не попробовать сделать то же самое с мёртвым жуком, придавая ему необходимые позы?»

    Знание энтомологии и собранная прекрасная коллекция насекомых помогли Старевичу создать их крохотные копии, практически не отличимые от оригинала.

    Он индивидуализировал своих героев, выявляя в их движениях присущие им особенности; мимика отрабатывалась мельчайшими изменениями формы маски, изготовленной из мягкого материала.

    Следующий фильм, «Прекрасная Люканида», он снял с теми же «исполнителями» по собственному сценарию. По жанру это «потрясающая драма средних веков» — «батально-феерическая» пародия на костюмный фильм с адюльтером.

    Московская премьера первого в мире кукольного мультфильма «Прекрасная Люканида» состоялась 26 марта 1912 года. О фильме говорили как о чуде. Кинематографические журналы с нескрываемым восторгом сообщали читателям о том, что в Европу и Америку продано более ста копий фильма Старевича. Для русской кинопромышленности тех лет это был абсолютный экспортный рекорд.

    Зрители, журналисты и даже некоторые профессионалы были убеждены, что использовались живые насекомые, тайной оставался только способ их дрессировки. Сам Старевич и сотрудники фирмы вплоть до 1920-х годов поддерживали эту иллюзию, умалчивая о подлинной технике съёмки.

    Вскоре Старевич вместе с семьёй переезжает в Москву на службу к Ханжонкову.

    Он приступил к монтажу фильмов, снятых ещё в Ковно в 1911 году; вскоре они были выпущены на экраны. Один из них — «Месть кинематографического оператора» (285 м), несомненный шедевр пародийного жанра.

    В этой остроумной картине с актёрами-насекомыми с потрясающей выдумкой и юмором была представлена вся атрибутика классической салонной мелодрамы — роковые страсти, интриги, месть, мир артистической богемы и даже вставные танцевальные номера «знаменитой босоножки» Айседоры Дункан…

    К рождественским праздникам Старевич выпустил первую мультипликацию для детей — «Рождество обитателей леса» (1912). Добрый сказочный фильм с успехом прошёл не только в России, но и за рубежом.

    Однако весьма трудоёмкие анимационные фильмы оплачивались значительно ниже художественных картин, поэтому в начале 1913 года Старевич переходит в игровое кино, где старается сохранить положение творца-одиночки, будучи одновременно сценаристом, постановщиком, оператором, художником, монтажёром и даже рабочим сцены и киномехаником.

    Владислав Александрович тяготел к сказочным сюжетам, особенно он любил Гоголя. В 1913 году были экранизированы «Страшная месть» и «Ночь перед Рождеством». Ленты потрясали искушённых профессионалов необычностью трюковой и комбинированной съёмки.

    В этих фильмах блистал король немого экрана Иван Мозжухин, создавший гротескные образы Колдуна и Чёрта. Этот удивительный актёр был исполнителем главной роли и в следующей ленте Старевича — «Руслан и Людмила» (1914). Сохраняя приверженность миру грёз и волшебства, Старевич тогда же экранизировал «Снегурочку» по пьесе А. Островского.

    В 1915 году Старевич был призван на военную службу и взят в Военно-кинематографический отдел Скобелевского комитета, где он в основном занимался работой пропагандистского характера, съёмками военной хроники, но одновременно и постановкой игровых картин. Именно в этот период он создал ленты по польской тематике: «На Варшавском тракте», «Дочь корчмаря», «Пан Твардовский».

    В игровом фильме «Сказка про немецкого грозного вояку Гоголя-Моголя и чёрта Балбеску», агитклубке 1916 года, Старевич предлагал актёрам двигаться, как на шарнирах, изображая утрированную кукольность. Режиссёр замечательно справился с задачей создания политической карикатуры, разыгранной живыми актёрами.

    Владислав Александрович снимал фильмы самых разных жанров: мелодрамы, комедии, фарсы, агитки, но, как и прежде, любимым его автором оставался Гоголь. Только в 1918 году были экранизированы «Вий», «Сорочинская ярмарка», «Майская ночь», а чуть раньше «Портрет», в котором он предвосхитил стилистику Андрея Москвина — оператора фэксовской «Шинели».

    Многие фильмы снимались в Ялте, в сложных финансовых условиях тогдашних лет. Картину «Звезда моря», действие которой происходит в замке посреди моря, режиссёр считал вершиной своего творчества. Предметы снимались сквозь кружево пены и различные наложения. Иногда Старевич делал двойную экспозицию до тридцати раз в одном кадре! Применял вращение камеры и напридумывал множество удивительных трюков.

    Как режиссёр игрового кино Старевич поставил около 50 фильмов, когда по предложению продюсера фирмы «Икарус-фильм» Хапсаева он уехал вместе с семьёй в Италию, а оттуда во Францию.

    С 1922 года Старевич жил во Франции, так и не став её гражданином, но именно в Фонтене-су-Буа под Парижем он обрёл свой новый дом, основал собственную студию и создал фильмы, которые принесли ему мировую славу.

    Первая лента, выпущенная во Франции, называлась «В лапах паука» (1920) и рассказывала о злоключениях мухи, ставшей содержанкой паука-банкира. Изобретательная, забавная мультипликация была своеобразной пародией на светско-салонные мелодрамы.

    Сценарий, режиссура, декорации, съёмки и создание персонажей — всё это было делом рук одного человека. Старевич не допускал к кинопроизводству никого, кроме жены Антонии, потом дочери Ирины.

    В 1920-х также вышли фильмы «Свадьба Бабила», «Лягушки, требующие короля», «Мышь городская и мышь полевая», китайская легенда «Глаза дракона», «Лев и мошка», «Маленький парад», «Два купидона» («Любовь в чёрных и белых тонах») с участием кукольного Чарли Чаплина и другие.

    Главные изменения претерпели куклы. Новых «актёров» Старевич наградил не только универсальной свободой движения, но и фантастической мимикой, которой были подвластны любые психологические нюансы (причём секрет материала, из которого были изготовлены маски, остался нераскрытым).

    Выпущенный в 1925 фильм Старевича «Голос соловья» в Америке вызвал сенсацию, в результате чего первым из европейских фильмов удостоился Золотой медали Ризенфельда.

    Писателю Александру Куприну очень нравился фильм «Лягушки, требующие короля»: «Надо видеть лягушиный парламент со всеми преувеличенными политическими страстями и бурными выступлениями, чтобы понять всю прелесть этой шутки, остро понятной для взрослых и такой забавной для детей… Как уморителен главный делегат лягушонок, читающий бесконечно длинное приветствие новому монарху аисту, и с какой торжественной простотой аист спокойно, одним клевком заглатывает и оратора, и его тетрадь. […] Но работа Старевича мне кажется прекрасной по любви, которая в неё вложена, и непостижимой по её изумительной кропотливости».

    В 1930-е годы Старевич подготовил серию фильмов о плюшевой собачке Фетише, имевших колоссальный успех у детей — «Фетиш», «Фетиш приносит удачу», «Фетиш-фокусник», «Фетиш женится», «Медовый месяц Фетиша», «Фетиш и сирены». О Старевиче заговорили как о новом Диснее.

    Знаменитый полнометражный фильм «Роман о Лисе» (или «Рейнеке-Лис») по мотивам средневекового французского эпоса XII–XIII веков и сказки Гёте «Рейнеке-Лис» по праву принадлежит к шедеврам мировой кинематографии.

    Эпопея Лиса развёртывается на фоне рыцарской эпохи королей, заточённых в башни принцесс, менестрелей, монахов, шутов, турниров…

    Старевич отдал работе над «Рейнеке-Лисом» в общей сложности более десяти лет (1928–1939). Куклы для фильма были разных размеров (от 10 см до высоты человеческого роста) с тщательно разработанными масками (до 500 масок для каждой куклы). Благодаря этому они обладали удивительной мимикой, могли чудесным образом «оживать» на экране. Потрясённая публика считала, что это дрессированные животные.

    Фигура Старевича была окутана тайной. Он вёл уединённую жизнь в доме-студии, что порождало мифы вокруг его имени. Часто приводятся слова киноведа Александра Арну: «Нет, не поеду я к Старевичу… не хочу, чтобы он превратил меня в камень… или напустил своих гномов, духов, домовых, своих ужасных мух и драконов со сверкающими бриллиантами глаз…» Сам же Старевич на все разговоры о «тайнах» неизменно отвечал: «…секрета особого здесь нет. Это всё труд. Большой кропотливый труд. Всё это создано по кадрику, только очень тщательно».

    Старевич стал первопроходцем в жанре объёмной мультипликации и на целый век опередил современный ему кинематограф. Его называли «волшебником из Фонтене-су-Буа», «Эзопом XX века», «таинственным дрессировщиком насекомых»…

    Владислав Александрович Старевич умер 26 февраля 1965 года в Фонтене-су-Буа.

    Его коллекция кукол оказалась рассеянной по всему миру. Секрет создания своих уникальных кукол художник унёс с собой.


    ТОМАС ИНС

    (1882–1924)

    Американский кинорежиссёр и продюсер. Фильмы: «Последняя битва Кастера» (1912), «Закон Дальнего Запада» (1912), «Дезертир» (1913), «Битва при Геттисберге» (1913), «Призыв к оружию» (1913), «Итальянец» (1914), «Тайфун» (1914), «Цивилизация» (1916), «Дивиденд» (1916) и др.

    Томас Харпер Инс родился 6 ноября 1882 года в Ньюпорте в актёрской семье. С шести лет Инс выступал на сцене, а в пятнадцать дебютировал на Бродвее. С 1906 года он подрабатывал на различных киностудиях.

    Вместе с отцом и братом, также артистами, Томас пережил немало тяжёлых дней. Когда не было ангажемента, он перебивался случайными заработками.

    Ранний период его творчества не представляет интереса — это была только учёба. В Голливуде царила неразбериха. Актёры в поисках лучшей доли кочевали из одной фирмы в другую.

    В 1911 году Томасу улыбнулась удача: владелец фирмы «НИМП» Адам Кессель, заметив организаторские способности своего сотрудника, сделал его руководителем фирмы «Байсн» («Бизоны»), которая специализировалась на ковбойских фильмах с участием цирковых акробатов.

    В октябре 1911 года Томас Инс поставил первый вестерн — «Через прерии». Один за другим выходят фильмы: «За свободу Кубы», «Немезида», «Тень прошлого», «Последняя битва Кастера». В картине «Война в прериях» индейского вождя впервые играл не белый, как было принято, а краснокожий с гордым именем Орлиное Перо.

    Вестерны Инса поражали лаконичностью и отточенностью. Погони и преследования, стрельба и потасовки являлись их непременным атрибутом. Снимались они на натуре и не требовали больших затрат, что давало Инсу ощутимое преимущество в борьбе с конкурентами.

    Томас Инс оказался и талантливым режиссёром и превосходным организатором. Он обладал завидным умением создавать атмосферу фильма, придавать ему ритм и напряжённость. Он, как и герои его картин, был человеком настойчивым, целеустремлённым, волевым, всегда уверенным в себе.

    Томас Инс первым применил студийную систему. По его инициативе была создана творческая группа, в задачу которой входила разработка новых сценариев. Её руководителем стал Гарднер Сэлливан, в прошлом журналист и писатель.

    Инс требовал от своих «драматургов» подробный литературный сценарий, потом создавал детальные режиссёрские раскадровки, тщательно выписывал диалоги и только после этого отдавал фильм в производство с резолюцией: «снимать, как указано». Так рождался знаменитый «железный сценарий» Инса. Часто он руководил сразу несколькими постановками. Режиссёры компании беспрекословно выполняли указания шефа.

    Хотя из более чем 600 фильмов, выпущенных компанией, сам Инс снял около тридцати, — тем не менее его режиссёры оставались лишь исполнителями, хотя среди них были позже прославившиеся Фред Нибло, Френк Борзедж, Генри Кинг, Реджинальд Баркер и многие другие.

    Когда заканчивалась съёмка, Инс отбирал фильм у режиссёра. Он был великим мастером монтажа (его даже называли «лекарем больных фильмов») и умел несколькими взмахами ножниц придавать картине живость и интерес.

    Инс выпускал в собственной студии «Инсвилль» (Санта-Моника) ежемесячно по три 600-метровых ленты. В большинстве своём это были вестерны или фильмы о Гражданской войне.

    Он предпочитал снимать на натуре, показывая красоты калифорнийской природы. Его фильмы были наполнены романтикой прошлого, героизировали образы ковбоев, золотоискателей, охотников.

    Томас Инс умело руководил постановкой массовых сцен, используя параллельный монтаж, он добивался потрясающего напряжения в финальных кадрах картины. «У Инса главное — действие, психология его мало интересует, — писал французский киновед Ж. Садуль. — Зато у этого режиссёра, сформировавшегося на натурных съёмках, есть подлинное чувство природы и пейзажа, которое порой переходит в лиризм».

    Томас Инс превратился в одного из крупнейших американских кинодеятелей. В 1914 году с ним могли сравниться только Гриффит и Мак Сеннетт. Талант трёх лучших режиссёров Америки позволил Голливуду, который они основали, начать завоевание мира. Центр кинопромышленности перемещался с побережья Атлантического океана на берег Тихого — из Нью-Йорка в Лос-Анджелес.

    В новую кинокомпанию «Трайэнгл» («Треугольник») вошли три студии, «провайдерами» которых стали Инс, Сеннетт, Гриффит. Каждая студия производила по фильму в неделю. Томас Инс, возглавивший «Трайэнгл Кэй Би», снимал преимущественно вестерны, принёсшие фирме поистине мировую славу.

    Здесь он осуществил постановку своего признанного шедевра, фильма «Цивилизация». Оригинален сюжет этой пацифисткой ленты: Христос опять приходит на землю, очеловечившись в солдате, которого оскорбляли и притесняли за то, что он хотел установить мир на земле…

    Пацифистские идеи фильма теснейшим образом перекликались с политическим курсом президента Вудро Вильсона, провозгласившего доктрину о нейтралитете Америки в европейском конфликте. Томас Инс был удостоен благодарности президента и принят в Белом доме как почётный гость.

    После премьеры «Цивилизации», состоявшейся 2 июня 1916 года, в газетах писали о Томасе Инсе как о величайшем американском кинорежиссёре. Критика особо отмечала благоговейное чувство такта, проявленное режиссёром во всём, что касалось евангелистской истории.

    Фильм поражал своим размахом и художественной цельностью. Вот одно из свидетельств: «Есть множество безупречных сцен: кавалерия, в облаках пыли и дыма, превосходит самое крылатое воображение; взрывы морских мин, взлетающие на воздух санитарные повозки, голод, вязкая грязь, неистовый ритм — порой 60 кадров в минуту — создают впечатление суматохи, землетрясения, вездесущности. Надо быть истинным художником, чтобы создать такие кадры. Вот несчастная мать прижимает к груди трёх малышей, в то время как мимо дефилирует невидимая армия, а тени от касок, от изготовленных к бою штыков мелькают на её дрожащих коленях. Нужно видеть, как торпеда подрывает пакетбот, — сделанный тщательно и до ужаса правдиво эпизод, в котором показана жуткая картина гибели корабля, опрокинувшего лодки, переполненные женщинами, детьми…»

    «Цивилизация» оказала влияние на многих кинематографистов; его не избежали даже Гриффит в «Нетерпимости» и Абель Ганс в «Я обвиняю».

    Томас Инс показал, что кино может быть искусством. Картинами «Кармен из Клондайка», «Те, что платят», «Сестра шестерых» грезило целое поколение молодёжи. Леон Муссинак писал: «Нельзя не признать, что Томас Инс является первым поэтом экрана. Он принёс туда удивительный порыв, мощный пафос в самых мельчайших деталях, глубоко волнующий лиризм, заставлявший забывать о не слишком совершенном „ремесле“».

    После 1919 года дела режиссёра пошли хуже. Как-то вдруг и необъяснимо он исчез с кинематографического Олимпа.

    В период между 1921 и 1924 годами режиссёр выпустил около пятидесяти фильмов, не имевших коммерческого успеха. Многие из открытых им кинозвёзд покинули его. Правда, великолепный сценарист Сэлливан работал с Томасом до самого конца. В последние годы «поэт вестерна» снимал картины с участием Мэрион Дэвис.

    Томас Харпер Инс умер 19 ноября 1924 года в результате пищевого отравления — ему стало плохо во время приёма на борту его яхты «Идрис». Режиссёра доставили в больницу, а потом перевезли домой, где он и скончался. Голливуд устроил Инсу пышные похороны.

    По другой версии его застрелил во время прогулки на яхте газетный магнат Херст, который не без оснований ревновал актрису Мэрион Дэвис к Чарлзу Чаплину. В темноте ему показалось, что Чаплин целуется с его любовницей, и он выстрелил, но оказалось, что это был не Чаплин, а Томас Инс, мирно беседовавший с Мэрион. Утренние газеты вышли с аншлагами: «Кинопродюсер застрелен на яхте!», но уже в вечерней прессе об этом факте умалчивалось, а на следующий день все газеты Херста сообщили, что Томас Инс умер от острого пищевого отравления…

    Целая когорта крупнейших режиссёров является его учениками. В практической работе американских киностудий нашла широкое применение студийная система Инса.


    ЕВГЕНИЙ БАГРАТИОНОВИЧ ВАХТАНГОВ

    (1883–1922)

    Русский советский театральный режиссёр, актёр, педагог. Основатель и руководитель Студенческой студии (с 1926 — театр им. Е. Б. Вахтангова). Спектакли: «Чудо святого Антония» (1916; 2-я редакция — 1921), «Эрик XIV» (1921), «Гадибук» (1922), «Принцесса Турандот» (1922) и др.

    Евгений Багратионович Вахтангов родился 1 (13) февраля 1883 года во Владикавказе в семье табачного фабриканта. Отец его, человек властный и самолюбивый, видел сына наследником дела. Но Евгений увлёкся театром. Вначале он выступал в домашних спектаклях, позже стал посещать гимназический драматический кружок, Владикавказское музыкально-драматическое общество.

    Окончив весной 1903 года гимназию, Евгений проваливается на экзаменах в рижский политехнический техникум и поступает в Московский университет на естественный факультет (потом он переведётся на юридический). Но его больше интересуют литература и театр.

    Это было время расцвета Художественного театра. Мхатовские корифеи — Качалов, Леонидов, Москвин — стали любимыми артистами Вахтангова на всю жизнь.

    В 1905 году Вахтангов женился на Надежде Байцуровой, также театралке. Она стала настоящей хранительницей семейного очага, любящей матерью их сыну Сергею.

    В 1909 году Вахтангов поступил в театральную школу при МХТ, сразу на второй курс.

    15 марта 1911 года Вахтангов был принят в МХТ, и уже через несколько месяцев Станиславский поручил ему вести занятия с группой актёров. Евгений Багратионович восторженно отзывается о системе Станиславского. Но в его дневнике есть и такая запись: «Хочу образовать студию, где бы мы учились. Принцип — всего добиваться самим. Руководитель — все. Проверить систему К.С. на самих себе. Принять или отвергнуть её. Исправить, дополнить или убрать ложь».

    В 1913 году Вахтангов возглавляет Студенческую студию. Первый спектакль, «Усадьба Ланиных» Зайцева, провалился, и в течение двух последующих лет студийцы воздерживались от искушения играть на публике.

    Вахтангов плодотворно трудится в Первой студии МХТа. На её сцене он поставил четыре значительных спектакля: «Праздник мира» (1913), «Потоп» (1915), «Росмерсхольм» (1918) и позднее — «Эрик XIV» (1921).

    «Праздник мира» Гауптмана играли с предельной обнажённостью человеческой психики, словно стремясь докопаться до самых потаённых глубин сознания. Всё было заострено, гиперболизировано, доведено до крайности. Однако, посмотрев прогон спектакля, Станиславский остался недоволен: Вахтангов внёс в спектакль ожесточённость, чрезмерную страстность.

    В августе 1914 года Германия объявила войну России. Театры катастрофически пустеют. Первая студия показывает мирный «рождественский» спектакль «Сверчок на печи», по рассказу Чарлза Диккенса. Вахтангов, исполнявший роль фабриканта Текльтона, был единственным актёром, вносившим в лирическую гамму спектакля суровые и резкие тона. Журнал «Аполлон» выделял как самое существенное в актёрской индивидуальности Вахтангова огненный темперамент, но темперамент затаённый, скрытый. Он не прорывается наружу даже в самых драматических моментах, он концентрируется в жесте, в мимике, в рисунке роли.

    В это время Евгений Багратионович ощущает первые тревожные толчки болезни — язвы желудка. Он пьёт чай с содой и ставит пьесу шведского писателя Бергера «Потоп», с довольно схематичной разработкой действия в жанре мелодрамы. В режиссёрских заметках к первому акту Вахтангов пишет: «Все друг другу волки. Ни капли сострадания. Ни капли внимания. У всех свои гешефты. Рвут друг у друга. Разрознены. Потонули в деле. Ничего человеческого не осталось. И так не только сегодня, так всегда, всю жизнь».

    В своей работе со студийцами он неизменно опирался на систему Станиславского, но использовал её по-разному. Если в Студенческой студии он добивался от исполнителей правды чувств, то в Первой студии МХТ учил открывать эту правду через выразительную форму. По выражению П. Маркова, «психологическому зерну он давал сценическую оправу».

    Михаил Чехов писал о том, что Вахтангов обладал особым чувством актёра. Его педагогика заключалась «в умении проникнуть в чужую душу и говорить на её языке. Он как бы незримо становился рядом с актёром и вёл его за руку. Актёр никогда не чувствовал насилия со стороны Вахтангова, но и не мог уклониться от его режиссёрского замысла. Выполняя задания и замыслы Вахтангова, актёр чувствовал их как свои собственные». Когда актёр ронял тон, Вахтангов свистел, вложив два пальца в рот.

    Летом 1915 года, после гастролей Первой студии, Вахтангов вместе с Надеждой и сыном Серёжей отдыхал в Евпатории. Вскоре дачи и курорты сменятся больницами, отдых с весёлыми играми — лечением и хирургическими операциями.

    Следующей постановкой Первой студии был «Росмерсхольм» Ибсена. Работа над этим спектаклем велась в течение двух лет (1916–1918). Критика называла главного персонажа Росмера Гамлетом новой эпохи.

    Когда в начале сезона 1918/19 годов состоялась генеральная репетиция «Росмерсхольма», Вахтангов находился в больнице. Ему даже не сообщили о ней. Заговор молчания объясняется тем, что замысел художника не встретил понимания у студийцев.

    «Спектакль производит впечатление вымученности», «Идеализм и мистицизм!» — были критические отзывы. Путь предельного, обострённого психологизма был пройден здесь до конца.

    Работу над спектаклем «Чудо святого Антония» Метерлинка в Студенческой студии начали осенью 1916 года. Однако этот спектакль, осмысленный Вахтанговым как сатира, доведённая до гротеска, не имел успеха. Студенческая студия переживала период раскола.

    2 января 1919 года Вахтангов уезжает в санаторий «Захарьино» в Химках. Врачи настаивают на операции желудка. Евгений Багратионович соглашается, не сообщая ничего жене и сыну — не хочет их волновать.

    В конце января он возвращается в Москву, с головой уходит в дела, успевает завершить постановку «Потопа» в своей студии — для показа в Народном театре, а в марте — снова санаторий «Захарьино» и снова операция.

    Через несколько дней он узнаёт, что двенадцать самых одарённых студийцев всё-таки покинули его. Удар жестокий. Вахтангов потрясён и растерян. Понадобилось время, чтобы обрести силы…

    Вахтангов хочет успеть как можно больше. В 1921 году он трудится в своей студии над «Принцессой Турандот», «Гадибуком» — в еврейской студии «Габиме», «Эриком XIV» — в Первой студии МХАТ. Третья студия показала вторую редакцию спектакля «Чудо святого Антония», завершалась работа над чеховской «Свадьбой». Эти пять спектаклей, поставленные Вахтанговым в течение последних двух лет жизни, принесли ему всемирную известность. Здесь возникает главная философская проблема вахтанговского творчества — вопрос о жизни и смерти.

    «Свадьбу» Вахтангов относил к «большим пьесам» Чехова и собирался решать её в том же крупном масштабе, в каком решались в МХТе «Три сестры» или «Дядя Ваня». Одновременно со «Свадьбой» Вахтангов заканчивал и новый вариант «Чуда святого Антония».

    Слово «гротеск» сразу замелькало в восторженных рецензиях на спектакль. Вахтангов записывает: «Бытовой театр должен умереть. „Характерные“ актёры больше не нужны. Все, имеющие способность к характерности, должны почувствовать трагизм (даже комики) любой характерности и должны научиться выявлять себя гротескно. Гротеск — трагический, комический».

    Вахтангов увлечён театром гротеска, трагедии — психологическая драма кажется ему пошлостью, бытовой театр — обречённым смерти.

    В «Эрике XIV» Стриндберга, поставленном на сцене Первой студии МХАТ весной 1921 года, Вахтангов переходит от сгущённого психологизма к обобщению. Он искал сценическое выражение теме обречённости Эрика (как теме обречённости королевской власти вообще). Павел Марков писал, что в «Эрике» Вахтангов «бросил на сцену тревогу, которой была наполнена жизнь тех лет».

    Поглощённый работой, Вахтангов за своим здоровьем следил эпизодически, одно время занимался гимнастикой йогов, переходил на диетическое питание, но затем нарушал режим — непрерывно курил, до ста папирос в день, сидел после спектакля на театральных вечеринках, по-прежнему завораживая молодёжь своими песенками, пародиями, мандолиной. И случалось, ночь напролёт с азартом играл в карты.

    В декабре 1921 года по настоянию родственников и близких был созван консилиум врачей: у Вахтангова появились особенно сильные боли. Консилиум собирается в театре на Арбате. Врачи выносят приговор — рак, но от больного это скрывают.

    Евгений Багратионович, ощупывая себя, повторяет удивленно: «Странно, странно… Странно, что они у меня ничего не нашли, ведь вот же опухоль, я её прощупываю, а они не могут найти…»

    Трагизм вахтанговской судьбы отзывался в трагических коллизиях спектаклей, в страданиях и муках персонажей спектакля «Гадибук» С. Анского. Одним из источников трагического гротеска оказались «странные» картинки художника Натана Альтмана. Он привёз их из Петрограда и показал Вахтангову. Персонажи из мира древней легенды предстают в необычных ракурсах: искалеченные, несчастные люди смотрят с картона, их жесты резки, ритмы конвульсивны.

    Спектакль шёл на древнееврейском языке. Ещё в 1920 году Вахтангов, по свидетельству М. Синельниковой, хотел поставить спектакль, в котором бы люди «говорили совершенно непонятные слова, но всё было бы понятно» — благодаря действию, выстроенному режиссёром.

    31 января 1922 года состоялась премьера «Гадибука», а 13 февраля Вахтангов в последний раз вышел на сцену — сыграл Фрэзера в «Потопе». Доктор сообщил Надежде Михайловне, что её мужу осталось жить не более двух-трёх месяцев.

    Однако вплоть до 16 февраля Вахтангов репетирует новую роль — мастера Пьера в пьесе Н. Н. Бромлей «Архангел Михаил». Эта «дамская» трагедия многим казалась туманной и претенциозной. Но Вахтангова привлекала и модернизированная форма пьесы, и оборванные диалоги, и искривлённые образы — словом, тот пафос отрицания, которым было проникнуто это произведение. Спектакль получился сумрачный, громоздкий. Вахтангов не завершил эту работу — вследствие его болезни спектакль выпускал режиссёр Б. Сушкевич.

    Последний спектакль Вахтангова давно стал легендой и визитной карточкой его театра. В «Принцессе Турандот» Гоцци он видел продолжение традиции народного театра «комедии масок», театра импровизации, рождённого на площадях Италии.

    Вахтангов торопился закончить спектакль, работал днём и ночью. 24 февраля 1922 года — последняя репетиция в жизни режиссёра. Ему очень плохо. Он сидит в меховой шубе, голова обёрнута мокрым полотенцем. В четыре часа ночи закончена установка света, и раздаётся команда Евгения Багратионовича: «Вся пьеса от начала до конца!»

    После репетиции его отвезли на извозчике домой. Больше в театре он не появлялся. Больного ежедневно посещали режиссёры спектакля — Завадский, Захава, Котлубай, получая от него указания и замечания о выпуске спектакля.

    27 февраля «Турандот» показывают Станиславскому и товарищам по МХТу.

    Студийцы вовсе не играют всерьёз старую сказку Гоцци — они накидывают на себя одеяла в качестве плащей, обматывают головы полотенцами-чалмами, привешивают полотенца вместо бород: Вахтангов продолжает принципы «Двенадцатой ночи» Станиславского и идёт дальше учителя. Представление, остроумное и грациозное, редкое по изяществу, пенившееся весельем, режиссёр сумел связать с неустроенной, но полной надежд жизнью двадцатых годов. Именно оптимизм и вера в силу и энергию жизни составляли основное содержание «Турандот».

    «За 23 года существования Художественного театра, — сказал Станиславский в своём обращении к труппе, — таких достижений было немного, вы нашли то, чего так долго и тщетно искали многие театры».

    После 24 мая самочувствие режиссёра резко ухудшается. Он не узнаёт близких; забываясь от морфия, представляет себя полководцем…

    Вахтангов умер в понедельник 29 мая 1922 года в 10 часов вечера. Он лежал среди цветов… в туфлях принцессы Турандот. В последний момент вдруг обнаружилось, что заготовленные тапочки не подходят, и Надежда Михайловна, увидев случайно оставленные кем-то туфли принцессы, в спешке надела их на ноги Евгения Багратионовича…

    Похоронили его на кладбище Новодевичьего монастыря, в том ряду, где похоронены артисты Художественного театра.

    В 1926 году Вахтанговская студия стала Государственным театром имени Евг. Вахтангова.


    РОБЕРТ ФЛАЭРТИ

    (1884–1951)

    Американский режиссёр-документалист. По происхождению ирландец. Фильмы: «Нанук с Севера» (1921), «Моана Южных морей» (1925), «Человек из Арана» (1934), «Маленький погонщик слонов» (1937), «Земля» (1942), «Луизианская история» (1948).

    Роберт Джозеф Флаэрти родился 16 февраля 1884 года в Айрон-Маунтин, штат Мичиган. Когда его родители переехали в северную часть Онтарио, отец, горный инженер, часто брал Роберта в экспедиции, где мальчик жил среди старателей, охотников, индейцев. Он любил читать и успешно закончил Мичиганский горный колледж. Затем, по настоянию матери, учился в Высшем канадском колледже в Торонто.

    В 1910 году Флаэрти отправился в экспедицию на север Канады в надежде обнаружить там запасы железной руды. В районе залива Хадсона он впервые встретился с эскимосами. Их быт, поведение, обычаи, одежда поразили молодого искателя. С этого момента он постоянно ездит в экспедиции на Север, а в 1913 году берёт с собой кинокамеру. Роберт прожил с эскимосами пятнадцать месяцев в 1920–1921 годах в районе порта Гурон (Гудзонов залив), снимая фильм, героем которого стал эскимос Нанук.

    Флаэрти запечатлевал не только некоторые живописные подробности или фольклор жизни северного народа — костюмы, танцы, церемонии. Его камера следила за эскимосами во время еды, охоты, рыбной ловли, строительства — иными словами, за обычной жизнью Нанука и его семьи.

    Верным союзником Флаэрти была его жена Френсис, дочь известного профессора. Она прекрасно играла на пианино, умела фотографировать, вела дневники и опубликовала несколько книг, посвящённых экспедициям Роберта.

    Закончив свой первый полнометражный фильм, Флаэрти долго не мог найти покупателя. А когда картину приобрела фирма «Патэ», пришлось уговаривать прокатчиков. Наконец владелец одного кинотеатра в Нью-Йорке рискнул, и с 1922 года фильм «Нанук с Севера» начал своё путешествие по экранам мира.

    Фильм демонстрировался в Лондоне и Париже, произвёл сенсацию в Германии, Италии и скандинавских странах. Успех у публики оказался столь значительным, что во всём мире появились сладости и шоколадное мороженое «Нанук» (Европа), «Эскимо» (СССР, Франция), «Эскимопай» (США, Великобритания).

    «Флаэрти открыл в этом произведении новаторскую форму документального фильма, основанного на длительном кинонаблюдении реальной жизни, — отмечает киновед Сергей Дробашенко. — […] Кадры охоты Нанука, постройки хижины, снежной бури, засыпающих в снегу собак вошли в кинохрестоматии всех стран как примеры величайшей искренности и гуманизма документального фильма».

    Громадный успех «Нанука с Севера» определил развитие документального кино во всём мире и оказал большое влияние на кинематографистов всех стран.

    Увы, Нанук не узнал о своей мировой славе — он погиб от голода в ледяной пустыне незадолго до премьеры фильма.

    После громадного международного успеха «Нанука с Севера» Флаэрти был приглашён в «Парамаунт». Студия финансировала экспедицию на один из островов в южной части Тихого океана. Вместе с мужем отправились Френсис, три их дочери в возрасте от трёх до шести лет, нянька, младший брат Роберта. На острове они провели около двух лет (1923–1924).

    Сбор кокосовых орехов, повадки пальмовых крабов, большие праздники, ритуальные танцы, подготовка великого пиршества — вот основные эпизоды фильма «Моана» (известен и под названием «Моана Южных морей»). Критика назвала этот фильм «глубоко мерической поэмой на тему последнего рая на земле».

    Флаэрти говорил: «Я люблю давать роль местным жителям. Они — превосходные актёры, поскольку они не играют, а бессознательно все производят на экране естественные вещи, что важнее всего, вот почему игра великих актёров не похожа на игру. Но ни один из них не может отрешиться от внешнего мира, как дитя и животное. А туземца южных островов кинокамера волнует не больше, чем ребёнка или котёнка».

    Вернувшись в Америку, Флаэрти снимал короткометражные ленты, деньги на которые собирала поклонница его творчества Мод Адамс. Не все замыслы удалось реализовать.

    В 1932 году Флаэрти вместе с женой поселился на одном из Аранских островов. Об этом суровом крае, расположенном у берегов Ирландии, о самоотверженной борьбе людей с морем, ветрами и бесплодием земли режиссёр рассказал в своём фильме.

    На ведущие роли Флаэрти пригласил трёх местных жителей — кузнеца, женщину, убиравшую сельскую церковь, и сынишку рыбака.

    «Человек из Арана» получил первую премию на Международном кинофестивале в Венеции (1934). Для Флаэрти работа над этой картиной знаменовала вступление в пору творческого расцвета.

    В 1935 году интересный проект предложил ему английский продюсер Александр Корда. Флаэрти отправляется в южную Индию, где вместе с Золтаном Кордой снимает игровую картину «Маленький погонщик слонов» по мотивам новеллы Киплинга.

    Флаэрти посчастливилось запечатлеть фантастический эпизод танца слонов. Эпопея со стадом диких слонов, которых удалось окружить, заставить делать то, что требуется, и блестяще снять на плёнку, заняла изрядное число страниц воспоминаний Френсис Флаэрти.

    В 1939 году супруги Флаэрти вернулись из дальних странствий в Нью-Йорк. Режиссёр получил от департамента земледелия США заявку на фильм о положении дел в сельском хозяйстве Штатов.

    Флаэрти исколесил по стране 40 тысяч километров. Он отснял тысячи метров плёнки и изучил положение американского сельского хозяйства.

    Но с началом войны в США изменилась политическая ситуация. И когда Флаэрти в 1941 году закончил фильм «Земля», правительственные органы разрешили показать его только один раз в Музее современного искусства.

    Когда пришёл мир, Флаэрти продолжал открывать для себя Америку. Фильм «Луизианская история» (1948) снимался по заказу нефтяной компании. Режиссёру была предоставлена полная свобода выбора места съёмки и сюжета картины.

    Он прожил в тропических лесах Луизианы два года, изучая жителей, местные обычаи и природу. Героем его картины стал мальчик Джозеф Боудро — сын одного из потомков французских колонистов. Флаэрти разрабатывал две темы: нефти и жизни леса, зверей и птиц (а вместе с ними маленького Джозефа).

    В день показа «Луизианской истории» в Каннах в рамках ретроспективы шедевров мирового кино в зале присутствовал Эрих фон Штрогейм. После сеанса он подошёл к режиссёру и, рассыпаясь в комплиментах, спросил:

    — Вы уже тридцать лет в кинематографе?

    — Да, — ответил Флаэрти.

    — И всегда были бедны?

    — Да. Слава Богу…

    Этот абсолютно достоверный анекдот характеризует человека лучше, чем целые страницы статей. Общительный, обаятельный, добрый, Флаэрти являлся олицетворением чистоты, честности и благородства, олицетворением тех качеств, которые он всю жизнь искал и находил в своих героях.

    В январе 1951 года Гильдия киносценаристов устроила в нью-йоркском Музее современного искусства ретроспективу фильмов Флаэрти. Друзья из многих стран мира прислали ему поздравительные телеграммы.

    Флаэрти полон всевозможных планов: снять фильм на Гавайских островах, отправиться в кругосветное путешествие. Но 23 июля 1951 года Роберта Флаэрти не стало.

    Его называют отцом документального фильма. «Открытие мира, изучение его — самая волнующая сторона жизни кинодеятеля, — говорил Флаэрти. — Все свои фильмы я создал с глубокой любовью в сердце ко всему неизведанному…»


    ШАРЛЬ ДЮЛЛЕН

    (1885–1949)

    Французский режиссёр, актёр, педагог. В 1922 году организовал театр «Ателье». Спектакли: «Хотите играть со мной?» (1924), «Птицы» (1928), «Вольпоне» (1928), «Мир» (1932), «Земля кругла» (1938), «Мухи» (1943), «Король Лир» (1944), «Архипелаг Ленуар» (1947) и др.

    Шарль Дюллен родился 8 мая 1885 года в родительском поместье Шателар в Савойе. Шарль был восемнадцатым ребёнком в семье мирового судьи Жака Дюллена.

    Систематического образования он не получил. После нескольких классов семинарии Шарля отправили в Лион. Там он работал приказчиком, клерком у судебного пристава.

    В Лионе Дюллен впервые попал в «настоящий» театр. И первого же посещения оперного спектакля оказалось достаточно, чтобы «заронить искру в порох». Дальше он смотрел всё подряд — мелодрамы, оперы, натуралистические сценки «под Антуана».

    Оказавшись в 1905 году в Париже, Дюллен выступал в полубогемном маленьком театрике «Проворный кролик», одновременно пробовал силы в театрах парижских предместий.

    В 1907 году Дюллен принимает приглашение Антуана, возглавлявшего тогда театр «Одеон». На репетициях первого режиссёра Франции он постигает секреты театральною мастерства.

    В 1909 году Дюллен стал актёром Театра искусств. Он сыграл Смердякова в инсценировке «Братьев Карамазовых», а в следующем сезоне дебютировал как режиссёр.

    Когда весной 1913 года Жак Копо задумал создать Театр Старой Голубятни, Дюллен был первым, кого он пригласил.

    Шарль и тут имел огромный успех в «Братьях Карамазовых», перенесённых почти без изменений. Дюллен совместно с Копо создал и другую свою великую роль — Гарпагона в «Скупом» Мольера. Он раскрыл трагическую мощь мольеровского героя, его психологическую сложность и глубину.

    Под руководством Копо Дюллен осваивал вершины мастерства, культуру слова, жеста, научился тонко анализировать стилистику драматургического произведения.

    Всё это было прервано войной. Дюллен четыре года сражался на фронтах. Конечно, для него это не прошло бесследно.

    В 1918 году Дюллен прибывает в Нью-Йорк, где Театр Старой Голубятни пропагандировал французскую культуру. Но Дюллен уходит от Копо: ему пора идти своей дорогой.

    В 1919–1921 годах Дюллен — в антрепризе Фирмена Жемье. Дюллен был захвачен идеей Жемье о народном театре, о спектаклях, построенных на материале народных сказок, легенд. Но мечты о собственном театре становятся всё более настойчивыми. И в 1922 году он открывает в старом театральном помещении на площади Данкур у Монмартра свой театр «Ателье», что значит «Мастерская». Для того чтобы покрыть первые расходы, мадам Дюллен продала серебро и часть мебели.

    «Ателье — это не новая театральная антреприза, — писал Дюллен в своём первом манифесте, — а лаборатория драматических опытов, в которой наиболее сильные индивидуальности подчинялись бы требованиям сотрудничества, где артист в совершенстве изучил бы инструмент, которым он должен пользоваться, как хороший всадник знает свою лошадь, как механик знает свою машину».

    В художественном смысле первый сезон на Монмартре был серьёзным достижением. Дюллен ставит «Сладострастие чести» Пиранделло, «Антигону» Софокла. Но к весне 1923 года театр находился на грани финансового краха.

    Дюллен проявил выдержку. Этот удивительный человек, приходивший в немыслимую ярость, когда что-нибудь не ладилось на репетициях, умел с редким терпением и хладнокровием преодолевать самые тяжкие невзгоды.

    В момент жестокого кризиса он осуществляет постановку пьесы «Хотите играть со мной?» (1924) М. Ашара, написанной специально для «Ателье». В центре спектакля три персонажа: Изабелла, Кроксон и Раскасс, которые разыгрывают вечную тему любви и ревности. Спектакль-клоунада строился на импровизации, быстрой и неожиданной смене ритмов, на острой и преувеличенно подчёркнутой пластической выразительности мизансцен.

    Бурный успех спектакля укрепил финансовое положение театра и заставил критиков понять, что в Париже родился театр необычайного художественного своеобразия.

    В 1920-е годы Дюллен окончательно выработал свою педагогическую систему, построенную на обучении актёров в процессе импровизации. Дюллен воспитал целый ряд выдающиеся актёров и режиссёров. Среди них Маргарет Жамуа, Мадлен Робинсон, Жан Вилар, Жан-Луи Барро, Андре Барсак и многие другие.

    Дюллен требовал чистой совести и серьёзной артистической подготовки, в которую включал прежде всего умение мыслить, «наблюдать, смотреть, видеть и слушать». Он утверждал: «Нет извинения, оправдания, отпущения грехов фальшивым актёрам».

    В 1926 году крупные французские режиссёры Шарль Дюллен, Луи Жуве, Гастон Бати и Жорж Питоев решили создать единую корпорацию театров с общей материальной базой, управлением, афишей и рекламой. Так возник знаменитый «Картель». Целью такого союза, с одной стороны, было противостояние коммерческому театру, с другой — борьба с академическим стилем «Комеди Франсез». Объединение художников просуществовало более двадцати лет.

    Отдавая дань любви и уважения Жуве, Бати, Питоеву, драматург Жан Ануй сознавался, что ему хочется сделать незаметный, но нежный приветственный жест рукой в сторону театра «Ателье». Для него и его друзей Дюллен остался навеки чародеем, увлекающим в прекрасное царство поэтического вымысла, в стихию свободной импровизации.

    В начале 1928 года на сцене «Ателье» были показаны «Птицы» Аристофана в адаптации Б. Циммера. Спектакль был максимально приближён к проблемам современности. Скандал, учинённый критиками на спектакле, последовавшая за ним газетная перепалка и окончательное утверждение «Картеля» ещё больше способствовали успеху «Птиц».

    Постановка следующего сезона — «Вольпоне» Бена Джонсона в адаптации Ашара стала одним из триумфов «Ателье» и держалась в репертуаре много сезонов. Сатира семнадцатого века оказалась актуальной и для века двадцатого. Дюллен сумел создать подлинно современный спектакль.

    Он неустанно искал новых драматургов, и ему это удавалось. Молодёжь тянулась к Дюллену: он умел внушать людям веру в их силы. Он вывел на сцену Александра Арну, Марселя Ашара, Бернара Циммера, Стева Пассера, Раймона Руло, Армана Салакру, Ж.-П. Сартра и других.

    В декабре 1932 года режиссёр поставил комедию Аристофана «Мир». Раньше всех своих собратьев по «Картелю» он ощутил угрозу войны и непосредственнее всех откликнулся на неё. Почти год «Мир» привлекал в «Ателье» неисчерпаемый, казалось, поток зрителей, пока его не сменил в ноябре 1933 года «Ричард III» Шекспира.

    В пору победы Народного фронта во Франции, когда Дюллен вместе с другими членами «Картеля» был приглашён в «Комеди Франсез», он выбрал для постановки на академической сцене «Женитьбу Фигаро» Бомарше (1937). Это был залитый солнцем и радостью спектакль, «памфлет среди напевов», «пожар, сверкание искр» (П. Бриссон). Дюллен вдохнул жизнь в труппу, отбросил всякий академизм, в стремительном ритме закружил действие, создав один из лучших спектаклей «Комеди Франсез» этого периода.

    Высшим взлётом художественной и гражданственной зрелости Дюллена стали постановки в последнем предвоенном сезоне «Ателье»: «Плутос» Аристофана и «Земля кругла» Салакру. В центре пьесы Салакру — образ «неистового флорентийца» Савонаролы, который в исполнении Дюллена был подлинно трагическим героем.

    В сентябре 1939 года началась война, и вскоре Дюллен передал «Ателье» своему ученику Андре Барсаку. Сам же стал трудиться в театрах, получающих обеспечение от государства, в Театре де Пари, а позднее — в Театре Сары Бернар, переименованном оккупационными властями в Театр де ля Сите («Городской театр»). Это вызвало возмущение: многие обвиняли Дюллена в том, что он «согласился» на переименование.

    В 1943 году Дюллен поставил пьесу Ж.-П. Сартра «Мухи». Средоточием пьесы для автора был Орест, решающий экзистенциальную проблему выбора; для Дюллена не менее важной фигурой являлся узурпатор Эгисф. Основной акцент в спектакле режиссёр поставил на том постепенном осознании необходимости борьбы с тиранией, которое пришло к Оресту.

    Освобождение Парижа в августе 1944 года не принесло Театру де ла Сите облегчения. О заслугах Дюллена никто не вспоминал, наоборот, его имя стремились опорочить. Поводом послужил поставленный Дюлленом «Король Лир». Однако А. Барсак, Л. Арно, Ж.-Ж. Бернар и многие другие называли «Лира» одним то величайших созданий Дюллена — актёра и режиссёра. Он внёс в постановку шекспировской трагедии ощущение разнузданной жестокости, которая вырвалась на свободу и обрушилась на старика Лира, уничтожая всё, что составляет разум, счастье, радость.

    За пять лет эксплуатации театра над Дюлленом навис долг в полмиллиона франков. Официально он был признан, получал награды — сначала стал кавалером ордена Почётного легиона, затем его Офицером и, наконец, первый из всех французских актёров, Командором. Но никто не помог ему рассчитаться с долгами. И в 1947 году Дюллен уходит из Театра Сары Бернар.

    Ради заработка, уже тяжело больной, он снялся вместе с Жуве в фильме «Набережная ювелиров». Поставил в театре «Монпарнас» пьесу Салакру «Архипелаг Ленуар», где сам блистательно сыграл роль промышленника Ленуара, обвиняемого в растлении малолетних. Спектакль стал одной из самых громких театральных сенсаций Парижа в сезон 1947/48 годов.

    После серии спектаклей в Париже Дюллен повёз «Архипелаг Ленуар» в турне по Европе. Вернувшись, он ещё снимался в кино, потом репетировал новый спектакль по Бальзаку…

    Ещё во время репетиций недомогание уложило его на несколько дней в постель. На гастролях он держался только усилием воли. Сент-Этьен, Гренобль, Экс-ан-Прованс. На каждом спектакле — врачи, уколы.

    А затем — возвращение в Париж, больница и безысходный приговор врачей: оперировать необходимо, но операция убьёт его. Оперировали Дюллена 7 декабря 1949 года. Через четыре дня наступила смерть.

    Его похоронили в Фереоле. Арно и Туан — друг детства Дюллена — привезли из Шателара «горсть савойской земли» и высыпали её на могилу «великого рыцаря театра».


    АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВИЧ ТАИРОВ

    (1885–1950)

    Русский советский режиссёр, основатель и руководитель Камерного театра. Спектакли: «Фамира Кифаред» (1916), «Саломея» (1917), «Федра» (1922), «Любовь под вязами» (1926), «Оптимистическая трагедия» (1933), «Мадам Бовари» (1940), «Чайка» (1944), «Без вины виноватые» (1944) и др.

    Александр Яковлевич Корнблит (Таиров) родился 24 июня (6 июля) 1885 года в городе Ромны Полтавской губернии в семье учителя. Его первые театральные впечатления связаны со спектаклями братьев Адельнейм — трагиков, разъезжавших по российской провинции. Таиров начал играть в любительских спектаклях.

    После окончания гимназии Александр поступает на юридический факультет Киевского университета.

    В эти годы он непосредственно столкнулся с провинциальным театром, играя на сцене и наблюдая игру хороших провинциальных актёров. В сезоне 1906–1907 годов Таиров выступал уже в театре Комиссаржевской. Здесь, в спектаклях Мейерхольда, он познакомился с мастерством авторской режиссуры, однако отверг раз и навсегда эстетику условного театра. Затем — Передвижной театр «мхатовца» П. П. Гайдебурова, Петербургский Новый драматический театр. Уже в Передвижном театре Таиров выступает как режиссёр. Однако неколебимая рутина Нового театра, прибавившись к прежним театральным разочарованиям, послужила катализатором для решения Таирова порвать с театром.

    В 1913 году он заканчивает юридический факультет Петербургского университета и вступает в московскую адвокатуру. Таирову кажется, что он разочаровался в театре. Но когда появляется К. А. Марджанов с его фантастической затеей Свободного театра, который должен был сочетать трагедию и оперетту, драму и фарс, оперу и пантомиму — Таиров принимает предложение войти в этот театр режиссёром.

    Именно поставленные Таировым пантомима «Покрывало Пьеретты» Шницлера и китайская сказка «Жёлтая кофта» принесли известность Свободному театру и оказались неожиданными, интересными открытиями. В этих спектаклях Таиров провозгласил «театрализацию театра» и выдвинул принцип «эмоционального жеста» взамен жеста изобразительного или житейски достоверного.

    Премьера «Покрывала Пьеретты» состоялась 4 ноября 1913 года. Таиров, конечно, угадал в настроениях времени, в сюжете, в молодой двадцатичетырёхлетней актрисе со звучным именем Алиса Коонен. Надменный фатализм, порыв и излом, волнение неоставленных надежд… Всё это было в его первом спектакле на сцене Свободного театра.

    А 25 декабря 1914 года Таиров открыл в Москве новый театр — Камерный, ставший для молодого поколения 1910–1920 годов символом нового искусства.

    Конечно, Таирову благоприятствовали обстоятельства. Он не забудет их перечислить: преданные актёры-единомышленники, верные друзья, отличное помещение — особняк XVIII века на Тверском бульваре, доставшиеся почти чудом деньги. Но этого было бы мало, если бы не вера Таирова, если бы не его смелость, если бы, наконец, не его любовь к Алисе Коонен, воплощавшей на сцене совершенно особый тип (быть может, Коонен — единственная трагическая актриса советского театра). Камерный театр был воздвигнут во имя этой любви. Режиссёр и актриса заключили брак в 1914 году. Театр забрал у них всё, не оставив места ни для детей, ни для особо дружеских привязанностей.

    1914 год. Идёт Первая мировая война. А Таиров репетирует драму древнеиндийского классика Калидасы «Сакунтала». Что подвигло его выбрать именно эту пьесу? Вероятно, его любовь к Востоку, прекрасный перевод К. Бальмонта, выигрышная роль для Коонен, степные и бухарские картины Павла Кузнецова, понравившиеся Таирову на выставке «Мир искусства» изысканной простотой линий и красок.

    В настроениях тогдашнего времени преобладал пессимизм. Таиров же утверждал на сцене возможность другого, прекрасного мира, в котором господствуют красота, мудрость, полнота духовной жизни.

    Поначалу Таиров вынужден был показывать более десятка премьер за сезон. Но одна тенденция выступила сразу же: он расчищал и освобождал пространство сцены. Он стремился к созданию трёхмерного сценического пространства как единственно соответствующего трёхмерному телу актёра. В этом режиссёру помогала художник Александра Экстер. Декорации решались ею в стиле кубизма.

    Этот замысел, в частности, воплощал спектакль «Фамира Кифаред». Пирамиды, кубы, наклонные площадки, по которым двигались актёры, создавали некий ассоциативный образ античной Греции. Фамиру играл восточный красавец Николай Церетели, «высмотренный» Таировым в гуще мхатовской массовки.

    После «Фамиры» Таиров обратился к «Саломее» Оскара Уайльда. Оформляя спектакль, Экстер кроме тканей применила тонкие металлические каркасы, обручи, даже фанеру.

    Впечатляющее описание того, как Алиса Коонен играла Саломею, оставил Леонид Гроссман: «Но вот почти сакраментальным жестом Саломея возносит руки к глазам в благоговении перед представшим ей божеством. „Я влюблена в твоё тело“, — молитвенно произносит царевна, словно ослеплённая явлением Бога. И тут же, в смятении и ужасе, её руки начинают извиваться, как змеи, готовые опутать и до смерти зажать в своих кольцах намеченную жертву…»

    В 1917 году Камерный театр был изгнан из особняка на Тверском бульваре (нечем платить за аренду). Новое помещение — актёрская биржа у Никитских ворот — мало подходило для показа спектаклей. Тратились поистине титанические усилия, чтобы повысить температуру на сцене и в зале с четырёх градусов хотя бы до шести…

    Для открытия сезона 1919/20 годов на возвращённой Наркомпросом сцене Таиров выбрал старинную мелодраму Э. Скриба «Адриенна Лекуврёр». Этот спектакль станет одним из самых аншлаговых спектаклей столицы и продержится в репертуаре Камерного театра вплоть до его закрытия. После 750-го представления французский писатель Жан-Ришар Блок скажет, что Таиров и Коонен подняли мелодраму Скриба до уровня трагедии.

    4 мая 1920 года в Камерном театре состоялась ещё одна премьера — спектакля-каприччио по Э. А. Гофману «Принцесса Брамбилла». «Смех живой и живая радость — вот такова задача спектакля…» — объяснял режиссёр. Расточительно щедрое переплетение реальности и фантастики, эксцентриады и гротеска, цирковых и акробатических номеров — это и было созданное Таировым и художником Г. Якуловым царство «Принцессы Брамбиллы».

    В 1922 году Таиров вместе с Якуловым ставит ещё один жизнерадостный спектакль — «Жирофле-Жирофля» по оперетте Лекока. Здесь присутствовал кордебалет, как положено в шоу, и, конечно, «звёзды»: Коонен, сыгравшая, как и предписывало либретто, обеих героинь, и Церетели — исполнитель роли одного из женихов. Таиров утверждал в спектакле важнейшие эстетические принципы своего театра: здесь разрабатывалась культура движения, культура слова, и, конечно же, в основе всего была эмоциональная внутренняя наполненность.

    Таиров считал, что первый этап его исканий в Камерном театре заканчивается постановкой «Федры» Расина (1922).

    Множество сцен из этого спектакля вошли в историю мирового театра. Легендой стал первый выход Коонен-Федры: словно сламываясь под тяжестью своей гибельной страсти, она шла очень медленно, и пурпурный плащ тянулся за ней, как огромный огненный след.

    Премьеры 1922 года — «Федра» и «Жирофле-Жирофля» поставили Камерный театр на небывалую высоту. Им гордятся, в него водят иностранцев, его отправляют на гастроли за границу. Празднование десятилетнего юбилея Камерного театра проводится в Большом театре.

    Гастроли в 1923 и в 1925 годах во Франции и Германии запомнились многим. Славословие и брань в прессе; подкупленные клакёры, не сумевшие сорвать «Федру», и ответственный приём, устроенный эмигрантской элитой в честь актёров Камерного театра; восторги Кокто, Пикассо, Леже… На Международной выставке в Париже в 1925 году Камерный театр завоёвывает Большой приз. Таиров вернулся из поездки победителем.

    «Ну какие они большевики, — восклицал известный французский критик Альфред Деблин, — это буржуи на 200 процентов, художники, производящие предметы роскоши».

    Он искал пути возрождения классической трагедии, стремясь сделать её близкой современному зрителю. Он отрицал ложноклассическую манеру исполнения трагедии, укоренившуюся и на французской, и на русской сцене. Как вспоминала Алиса Коонен, Таиров хотел представить царей и цариц из пьесы Расина обыкновенными людьми: «Не играйте царей!» — повторял он на репетициях Церетели и Эггерту, игравшими Ипполита и Тезея. Однако эти обыкновенные люди были одержимы гибельными страстями и вовлечены в жестокую борьбу.

    Наиболее полно замысел Таирова воплощала Коонен-Федра. Трагическая сосредоточенность страсти, которую невозможно утолить, составляла основное содержание этого образа.

    В планах Таирова по-прежнему на первом месте стоит задача создания современной трагедии. На этом пути режиссёр несколько раз возвращался к «Грозе» Островского. Он всё меньше увлекается внешней красотой и всё больше стремится постичь трагические основы бытия.

    В середине 1920-х годов Таиров находит «своего» автора: это американский драматург О’Нил, полагавший, что только трагедия способна выразить процессы современной жизни.

    11 ноября 1926 года состоялась премьера спектакля «Любовь под вязами», которому суждено было войти в историю мирового театра.

    Простой сюжет о’ниловской драмы из жизни американских фермеров XIX века обладал для Таирова многозначностью мифа: «Я считаю, что в этой пьесе О’Нил поднялся до больших высот, воскресив в современной литературе лучшие традиции античной трагедии».

    В спектакле была показана история трагической любви мачехи (А. Коонен) к пасынку (Н. Церетели) и их яростного соперничества из-за фермы. Максимум житейской убедительности, максимум достоверности страстей — и минимум бытовых деталей.

    В спектакле «Негр» по пьесе О’Нила (1929) на сцене предстала история любви Эллы и негра Джима. Коонен-Элла, проживающая в спектакле целую жизнь своей героини, от ребячливой девчушки до страдающей безумной женщины, поднималась в исполнении до трагических высот.

    Примечательна реакция самого О’Нила на спектакли «Негр» и «Любовь под вязами»: «Как велики были мои восхищение и благодарность, когда я увидел ваши спектакли… Они полностью передавали именно внутренний смысл моей работы. […] Театр творческой фантазии был всегда моим идеалом. Камерный театр осуществил эту мечту».

    Между тем современность настойчиво требовала от театра создания спектакля, «созвучного революции», и показа современного положительного героя.

    Таиров переделывал, кроил то роман С. Семёнова «Наталья Тарпова» (1929), то сценарий Н. Никитина «Линия огня» (1931), то романтическую трагедию М. Кулиша «Патетическая соната» (1931), то пьесу Л. Первомайского «Неизвестные солдаты» (1932). Но постановка этих весьма несовершенных пьес была во многом вынужденной.

    Встреча Камерного театра с Всеволодом Вишневским была примечательна тем, что драматург и творческий коллектив были очень близки в искусстве. И писатель, и театр стремились найти монументальные, эпические, романтические формы сценического творчества.

    «Оптимистическая трагедия» Вишневского — это взволнованный рассказ о том, как анархический отряд моряков под влиянием женщины-комиссара (А. Коонен) становится сплочённым революционным полком.

    «Вся эмоциональная, пластическая и ритмическая линия постановки, — говорил Таиров, — должна быть построена на своеобразной кривой, ведущей от отрицания к утверждению, от смерти к жизни, от хаоса к гармонии, от анархии к сознательной дисциплине». Вершиной движения по спирали ввысь становилась гибель Комиссара, озарённая победой её идеи. «Небо, Земля, Человек» — краткий девиз к спектаклю, придуманный его художником В. Рындиным, точно формулирует замысел Таирова. Спектакль говорил о победе человеческого духа, прославлял человека и верил в него.

    В премьере следующего сезона — «Египетских ночах» Таиров задумал соединить в одном представлении «Цезаря и Клеопатру» Бернарда Шоу, «Египетские ночи» Пушкина, «Антония и Клеопатру» Шекспира. Рискованный эксперимент опирался главным образом на смелость и актёрское честолюбие Коонен, которую давно манил образ великой египтянки.

    Однако после этого спектакля Камерный театр и в прессе, и в дискуссиях стали называть формалистическим: так были восприняты философские обобщения Таирова, говорившего о связи судьбы человека с судьбой эпохи.

    Вслед за трагедией «Египетские ночи» в театре была поставлена комическая опера А. Бородина «Богатыри» (1936) с новым текстом Демьяна Бедного. Зрелище получилось яркое, пёстрое, слегка стилизованное под палехские миниатюры. Вскоре последовали обвинения в искажении исторического прошлого русского народа. Спектакль был снят.

    Критика обрушилась на Камерный театр и его руководителя со всех сторон. Утверждалось, что в практике театра была целая «система замаскированных вылазок против нашей партии, советского строя и Октябрьской революции».

    Работу над оперой Прокофьева «Евгений Онегин» пришлось прекратить. В августе 1937 года волевым решением были слиты воедино таировский Камерный театр и Реалистический театр Охлопкова. Так продолжалось два года. В искусственно объединённой труппе царил хаос.

    В 1940 году появился ещё один великий спектакль Таирова, где опять мощно зазвучало трагическое дарование Алисы Коонен — «Мадам Бовари» по Флоберу. Режиссёр не инсценировал Флобера в традиционном понимании — он вскрывал драматизм этого романа, всматриваясь в самую глубину человеческой души.

    Война застала театр на гастролях в Ленинграде. Спешный отъезд в Москву. В начале сентября состоялась премьера спектакля «Батальон идёт на Запад» Г. Мдивани.

    Камерный театр только в эвакуации на Балхаше и в Барнауле дал более 500 спектаклей. Среди премьер этого периода — «Фронт» А. Корнейчука, «Небо Москвы» Г. Мдивани, «Пока не остановится сердце» К. Паустовского, «Раскинулось море широко» и «У стен Ленинграда» Вс. Вишневского.

    В 1944 году в Камерном театре шла «Чайка». Главным принципом постановки стали слова Чехова: «Не надо театральности. Просто всё надо, совсем просто». Объясняя выбор пьесы, Таиров говорил, что «Чайка» звучит «как сейчас созданная пьеса, показывая, как человек побеждает всё и идёт в жизнь, ведь Нина Заречная будет большой актрисой. „Чайка“ — пьеса большой веры в человека, в его звезду, в его будущее, в его возможности».

    Режиссёр взял лишь фрагменты чеховского текста. Актёры играли без грима — читали текст по ролям, изредка меняя мизансцены на практически пустых подмостках. Речь «Чайки» звучала, как музыка, сливаясь с мелодиями Чайковского.

    Другой спектакль Таирова 1944 года, «Без вины виноватые», с помощью художника В. Рындина возвращал А. Н. Островскому красочность, сладость и грусть старинного театра. «Что-то от одиночества бодлеровского альбатроса было в этой кооненовской Кручининой, в её отрешённом взгляде, устремлённом вдаль, поверх голов окружающих людей, в её движениях, непроизвольно быстрых и резких, несоразмеренных с теми ритмами и темпами, в которых двигалась толпа остальных персонажей», — напишет в дни премьеры Б. Алперс.

    Последние годы Камерного театра были очень драматичны. В стране развернулась так называемая «борьба с низкопоклонством перед Западом». Советская же драматургия 1940-х годов для Таирова возможности особого выбора не представляла. К этому надо добавить трудности, переживаемые внутри самого коллектива: плохие сборы, закрытие актёрского училища при театре, обветшалое здание, требовавшее ремонта…

    Конечно, Таиров боролся. Спорил, отстаивал, ходил по инстанциям, признавался в ошибках. Ещё надеялся спасти театр. Ему предстояли бесплодные поиски новых авторов и пьес. И ещё его ждал пустоватый зал. И разброд за кулисами. И комиссии, обследующие состояние дел в театре.

    19 мая 1949 года постановлением Комитета по делам искусств Таиров был уволен из Камерного театра.

    29 мая в последний раздавали «Адриенну Лекуврёр». Алиса Коонен играла вдохновенно, самозабвенно. «Театр, моё сердце не будет больше биться от волнения успеха. О, как я любила театр… Искусство! И ничего от меня не останется, ничего, кроме воспоминаний…» Последние слова Адриенны стали прощанием создателей Камерного театра со зрителями.

    После закрытия занавеса — овации, крики благодарности, слёзы. Занавес давали несчётное количество раз, а публика всё не расходилась. Наконец, по распоряжению Таирова опустили железный занавес. Всё было кончено.

    Комитет по делам искусств перевёл Коонен и Таирова (как очередного режиссёра) в Театр имени Вахтангова. Пробыли они там недолго: работы им не предлагали и не обещали в будущем.

    Вскоре Таиров и Коонен получили бумагу, где от имени правительства им выражалась благодарность за многолетний труд и предлагалось перейти на «почётный отдых, на пенсию по возрасту» (Таирову было тогда около 65-ти лет, Коонен — 59). Это был последний удар, который пришлось перенести Александру Яковлевичу.

    9 августа 1950 года Камерный театр был переименован в Московский драматический театр имени А. С. Пушкина и тем самым фактически ликвидирован.

    В сентябре здоровье Александра Яковлевича заметно ухудшилось. Таиров умер 25 сентября 1950 года в больнице имени Соловьёва…


    ЭРИХ ФОН ШТРОГЕЙМ

    (1885–1957)

    Американский режиссёр, актёр, сценарист. Фильмы: «Слепые мужья» (1919), «Глупые жёны» (1922), «Алчность» (1925), «Весёлая вдова» (1925), «Свадебный марш» (1928), и др.

    Эрих Освальд Штрогейм родился 22 сентября 1885 года в Вене в семье коммерсантов. Его отец, Бенно Штрогейм, женившись на пражанке Иоханне Бонди, с помощью богатых пражских родственников открыл фабрику фетровых и соломенных шляп.

    Эрих Штрогейм прекрасно учился в средней школе. Он был умён, элегантен, обворожителен и накоротке общался с «золотой молодёжью». После сдачи выпускных экзаменов он поступил на фабрику. Затем его призвали в армию, определив в интендантскую службу. Но в 1908 году, при обстоятельствах, по сей день невыясненных, Эрих бежал из страны, срочно собрав с помощью родных крупную сумму денег.

    Вскоре он объявился в Соединённых Штатах и записался в эскадрон первого кавалерийского полка штата Нью-Йорк. Однако иностранец не мог рассчитывать на военную карьеру в США. К 1911 году Штрогейм исколесил всю Америку, перебиваясь случайными заработками: был чернорабочим, грузчиком, продавцом воздушных шаров, мойщиком посуды, официантом. Пробовал себя в журналистике, играл в театре варьете, писал пьесы.

    В 1914 году Штрогейм обосновался в Лос-Анджелесе. Он был не только статистом, но и трюкачом, дублируя актёров в опасных сценах. Именно трюкачом дебютировал Штрогейм у Гриффита в фильме «Рождение нации». Эрих пять или шесть раз падал с высоты нескольких метров, пока не сломал два ребра.

    Гриффит, наблюдая за Штрогеймом, первый открыл в нём актёрское дарование. Оценив его врождённую привычку держать себя с подчёркнутым высокомерием, он поручил Эриху роль фарисея в библейском эпизоде «Нетерпимости» (1916).

    К моменту вступления США в европейскую войну Штрогейм стал в Голливуде своим человеком. Сначала он был консультантом по немецким костюмам и быту, затем превратился в актёра. Штрогейм с такой убедительностью изображал отталкивающие черты прусского офицерства — наглость, цинизм, жестокость, что режиссёры наперебой предлагали ему всё новые и новые роли. Штрогейма стали отождествлять с сыгранными им персонажами, в результате чего он подвергся почти повсеместному бойкоту.

    В опубликованной в 1920-х годах биографии актёра утверждалось, что отцом графа Эриха Ханса Карла Марии Штрогейма фон Норденвальда был знатный полковник, а матерью — трагически погибшая в 1898 году фрейлина императрицы Елизаветы. Он мог сделать блестящую военную или дипломатическую карьеру, но после дуэли с фаворитом Франца-Иосифа вынужден был покинуть Австрию. Штрогейм не опровергал эту биографию: она была выдумана в рекламных целях.

    Режиссёрским дебютом Штрогейма стал недорогой фильм «Слепые мужья» (1919), в котором он без тени сентиментальности обрисовал несимпатичных участников драмы: муж, ограниченный эгоист, жена, красивая пустышка, офицер — праздный соблазнитель… Штрогейм на этой картине был и декоратором, и художником по костюмам, да ещё сыграл роль австрийского офицера.

    Уже в дебюте Штрогейм показал себя расточительным, властным и гениальным. Запланированный бюджет он превысил в четыре раза. К счастью, картина «Слепые мужья» пользовалась успехом.

    В начале 1922 года состоялась премьера «Глупых жён». Компания «Юнивёрсл» сообщила, что Штрогейму выделили на картину 50 тысяч долларов, но из-за его расточительности стоимость фильма выросла в 25 раз. Например, по требованию режиссёра была воссоздана главная площадь Монте-Карло с казино и «Гранд-отель де Пари», хотя декорация показывалась всего одним планом и тут же уничтожалась пожаром.

    Наиболее колоритной фигурой в «Глупых жёнах» является граф Серж Карамзин (Штрогейм), бывший офицер царской армии, убеждённый циник и мошенник, который проворачивает тёмные дела в Монте-Карло, живя на деньги своих любовниц. В конце он погибал от руки сообщника, а его труп сбрасывали в канаву для нечистот.

    Фильм, шокировавший часть почтенной публики, пользовался сенсационным успехом, благодаря чему Штрогейм приступил к съёмкам супербоевика «Карусель» по собственному сценарию. Но когда фильм был почти готов, руководство отстранило его от съёмки под тем предлогом, что постановка становилась слишком дорогой.

    Пострадал он только морально. Не прошло и месяца, как «МГМ» предложила Штрогейму оклад в пять раз больший.

    Режиссёру удалось убедить Сэма Голдвина приступить к экранизации романа Фрэнка Норриса «Мак-Тиг» о человеческой алчности.

    Итак, зубной врач-самоучка Мак-Тиг женится на мещанке Трине, которая вскоре выигрывает в лотерею целое состояние. Погоня за деньгами приводит сначала к распаду семьи, а затем и к гибели героев фильма. Мак-Тиг и бывший жених Трины умирают в Долине Смерти, и около их трупов лежит мешок с золотом, олицетворяющий бессмысленную человеческую алчность.

    Подготовка к съёмке фильма, получившего название «Алчность», отняла у Штрогейма более года работы (1922–1923). Он с особой тщательностью подбирал исполнителей главных ролей. «Нетрудно заметить, что я всё время, если это возможно, использую одних и тех же актёров и актрис. Когда мне понадобился Гибсон Гоулэнд (на роль Мак-Тига), оказалось, что он в Шотландии. Я вызвал его, поскольку ни один из известных или неизвестных актёров не соответствовал столь точно, как он, описанию внешнего облика и характера героя. Когда я захотел использовать Чезаре Гравину, то узнал, что он с женой-певицей отбыл в Аргентину. Ему тоже пришлось вернуться».

    Заключительный эпизод — смерть Мак-Тига — снимался в Долине Смерти. В 1923 году там не было ни дорог, ни гостиниц. «Мы были первыми белыми (41 мужчина, одна женщина), которые проникли в эту самую низкую впадину земли (она лежит ниже уровня моря), после поселенцев, — рассказывал Штрогейм. — Мы работали и в тени, и без тени при температуре 142 градуса по Фаренгейту (61 градус по Цельсию)».

    В 1924 году Штрогейм завершил первый монтаж, который показал друзьям. Авторский вариант фильма был рассчитан на суперпродолжительную демонстрацию. Поскольку Штрогейм не согласился сокращать фильм, хозяева студии отстранили его от завершающего этапа работы и поручили монтажёрам уложить ленту в два часа экранного времени.

    Оскорблённый режиссёр отказался смотреть сокращённую версию, назвав её «бездыханным трупом». Однако даже в таком виде «Алчность» сохранила дыхание и стала выдающимся произведением киноискусства. Фильм вошёл в золотой фонд мирового кино, как своего рода шедевр в изображении одного из страшных человеческих пороков — алчности. По итогам знаменитого опроса 1958 года «Алчность» вошла в число двенадцати лучших картин всех времён и народов.

    После разрыва с «МГМ» акции австрийского режиссёра по-прежнему котировались очень высоко. Этому способствовал и значительный кассовый успех фильма «Весёлая вдова» (1925) по мотивам оперетты Легара. Его взял на работу П.-А. Пауэрс из «Парамаунта».

    В начале 1926 года Штрогейм написал сценарий автобиографического характера «Свадебный марш». В это произведение было вложено много тёплых, лирических чувств, воспоминаний о молодости, воссозданы яркие страницы жизни весёлой Вены. Штрогейм убедил Пауэрса снять этот фильм в двух сериях.

    Когда он заканчивал монтаж первой части, руководство «Парамаунта» вдруг поручило другому режиссёру, фон Штернбергу, сделать из второй серии отдельный фильм.

    Защищая свои права и вступив в спор с руководством студии, Штрогейм в результате оказался в чёрных списках крупных голливудских кинокомпаний. Но ещё один шанс ему предоставила кинозвезда Глория Свенсон. Будучи на вершине славы и благосостояния, она задумала выпустить совместно с продюсером Дж.-П. Кеннеди немой фильм «Королева Келли» (1928).

    Когда съёмки были в самом разгаре, Кеннеди вдруг решил, что вкладывать большие деньги в немой фильм неразумно. Он остановил съёмки. В это же время распространились слухи, что Штрогейм снова превысил бюджет, нарушил план съёмок, да к тому же поссорился с Глорией Свенсон…

    Штрогейм пытался ещё заняться режиссурой, но неудачно. Голливуд бесповоротно решил избавиться от него. Эрих Штрогейм на будущие тридцать лет жизни был вынужден окончательно оборвать свою карьеру режиссёра…

    В 1930–1950-х годах Эрих фон Штрогейм много снимался во Франции и США. Если роль давала возможность показать конфликты и противоречия в характере героя, Штрогейм создавал яркие и выразительные образы («Великий Габбо» (1929), «Какой ты меня желаешь» (1932), «Беглецы из Сент-Ажиля» (1938), «Танец смерти» (1947)). Причём он всегда предлагал режиссёру собственную трактовку образов.

    В наиболее значительном фильме Кристиан-Жака — «Беглецы из Сент-Ажиля», действие которого происходит в маленьком пансионе для мальчиков, Эрих фон Штрогейм производил сильное впечатление в роли учителя, которого дети вначале не любят и не понимают, потому что он немец. Но он находит дорогу к мальчишеским сердцам, и его даже вводят в «тайное» школьное общество.

    Его высшим актёрским достижением стала остродраматическая роль в фильме Ренуара «Великая иллюзия» (1937), где он сыграл немецкого аристократа, лётчика-аса фон Рауффенштайна, ставшего после ранения комендантом лагеря для военнопленных. Во время съёмок отношения Штрогейма с Ренуаром складывались непросто. Говорили даже, что актёр сам ставил свои сцены, а подавленный Ренуар бездействовал.

    Штрогейм появлялся в обществе по-княжески элегантный — бриллиант на пальце, палка с золотым набалдашником, прямая спина (одним он объяснял это повреждением позвоночника во время войны, другим говорил, что это следствие падения с лошади в молодые годы в Вене, хотя оба объяснения вымышлены).

    В картине Билли Уайлдера «Пять гробниц на пути в Каир» (1943) Штрогейм появился в роли немецкого фельдмаршала Роммеля. Он принял участие и в другом фильме Уайлдера «Сансет-бульвар» (1950), сыграв в нём прославленного в прошлом голливудского режиссёра, доживающего свой век лакеем у постаревшей кинозвезды.

    Эрих фон Штрогейм умер 12 мая 1957 года в своём загородном доме под Парижем. Незадолго до этого французское правительство сделало ему долгожданный подарок, наградив орденом Почётного легиона. «Его похороны, — писал Жан Ренуар, — соответствовали этому экстравагантному человеку. Украшенный резьбой деревянный гроб оказался так велик, что пришлось расширять дорожку, ведущую к маленькой часовне. Впереди траурного кортежа, состоявшего из знаменитостей французского кино, шли цыганские музыканты из ночного кабаре, игравшие венские вальсы».


    ФРИДРИХ МУРНАУ

    (1888–1931)

    Немецкий режиссёр. Фильмы: «Голова Януса» (1920), «Путешествие в ночь» (1920), «Замок Фогелед» (1921), «Носферату, симфония ужаса» (1922), «Горящая пашня» (1922), «Последний человек» (1924), «Восход солнца» (1927), «Табу» (1931) и др.

    Фридрих Вильгельм Плумпе (Мурнау) родился 28 декабря 1888 года в Билефельде, Вестфалия. Его родители были людьми состоятельными. В детстве Фридрих Вильгельм имел игрушечный кукольный театр, с освещением, люком, колосниками. В двенадцать лет он знал уже Шопенгауэра, Ибсена, Ницше, Достоевского и Шекспира.

    Получив фундаментальное образование в Гейдельбергском университете, став доктором философии, Мурнау вдруг круто меняет свою жизнь: с 1910 года он играет и ставит пьесы в знаменитом Немецком театре под руководством Макса Рейнхардта.

    Во время войны Мурнау попал в Первый гвардейский полк, расквартированный в Потсдаме. Позже его определили в авиаторы. «Я стал самым ожесточённым пацифистом, ибо был свидетелем самого отвратительного разрушения», — писал режиссёр в 1928 году.

    После кошмара военных лет Мурнау возвращается в театр и ставит пьесы на сценах Цюриха и Берна, затем, уже в Берлине, пробует свои силы в кинематографе. Первые фильмы Мурнау сразу заявляют о его интересе к миру таинственного и ужасного («Мальчик в голубом» (1919), «Голова Януса» (1920), «Замок Фогелед» (1921) и др.). В эти годы начинается сотрудничество Мурнау с крупнейшим немецким кинодраматургом 1920-х годов Карлом Майером.

    Сценаристы склоняли Мурнау к созданию фантастического фильма, и в итоге он снял один из шедевров этого жанра — фильм «Носферату, симфония ужаса» (1922) по роману Брэма Стокера «Дракула». Картина снималась в основном на натуре. Художник Альбен Грау при построении декораций использовал мотивы готической архитектуры с её заострёнными линиями. Интерьеры были обставлены причудливой, тяжеловесной мебелью, что ещё более усиливало и без того гнетущую атмосферу в замке барона Носферату.

    Мурнау пригласил на роль вампира немецкого актёра театра и кино Макса Шрека, имевшего устрашающе мрачный вид. Об этом актёре известно крайне мало, даже фотографий не сохранилось, что вкупе с его кошмарным обликом породило множество легенд. Например, уже в наше время был снят фильм «Тень вампира», где предполагалось, что загадочный Шрек на самом деле был вампиром и режиссёр об этом знал…

    Непростая судьба ожидала фильм «Носферату, симфония ужаса». Вдова Брэма Стокера наотрез отказалась уступить права на экранизацию романа «Дракула». Когда же фильм был всё-таки снят, принципиальная миссис Стокер через суд добилась уничтожения картины. Все найденные копии «Носферату» были сожжены. И только в 1929 году была обнаружена ещё одна, чудом уцелевшая.

    Носферату стал праотцом всех вампиров, малоизвестный роман обрёл неслыханную популярность (о Дракуле уже снято более тридцати картин), а превзойти актёра Макса Шрека в заглавной роли никому так и не удалось.

    В тот же год, что и «Носферату», Мурнау поставил крестьянскую драму «Горящая пашня» (1922). Обозреватель газеты «Форвертс», отмечая работу режиссёра, писал: «Здесь, видимо, впервые создана поэма в кинокадрах». А вот мнение другого рецензента: «Незабываемы сцены заснеженной земли и пожара. И всюду — настоящее, неподдельное чувство. Ничего уродливого или мрачного».

    В 1924 году Мурнау выпустил картину «Последний человек», снятую по сценарию Майера. Эта картина стала одной из вершин мирового кино.

    Мурнау переносит на экран казалось бы незатейливую историю о старом швейцаре из первоклассного отеля. В глазах соседей и родственников его великолепная ливрея делала швейцара значительным лицом. Но однажды он не смог поднять тяжёлый чемодан, и его место занял другой. А старого швейцара перевели служителем в мужской туалет. Вместе с ливреей он потерял уважение и стал для родных и соседей последним человеком. Но вдруг неожиданный взлёт — наследство делает старика миллионером…

    Швейцара в фильме Мурнау играл Эмиль Яннингс, которого американцы называли «немецким великаном». Диапазон возможностей актёра был чрезвычайно широк. Но Яннингс обладал несносным характером. К чести режиссёра, он сумел добиться дисциплины от этого «священного чудовища».

    При создании фильма Мурнау стремился, по его словам, к простоте, сознательно отказываясь от бытовавших тогда в кино выигрышных трафаретов (во многом заимствованных у театра). Вместе с Майером и оператором Фрейндом Мурнау отыскивал новые, собственно кинематографические средства выразительности. Например, они добивались, чтобы съёмочная камера играла такую же роль, как карандаш в руках художника. Камеру иногда укрепляли на животе оператора, а иногда она парила в воздухе, закреплённая на лесах, или двигалась вперёд вместе с оператором на специальной тележке. Панорамирование стало средством выражений психического состояния героев, а съёмочная камера из средства фиксации действия превратилась в средство художественной выразительности.

    Французский киновед Жорж Садуль утверждал, что «разнообразя кинематографический язык, делая его авторским, Карл Майер, Мурнау и Карл Фрейнд осуществляли эволюцию, которая в техническом смысле сопоставима лишь с всеобщим наступлением звука».

    Художественные достоинства и новаторские приёмы выдвинули фильм «Последний человек» на одно из первых мест в истории мирового киноискусства. Решением жюри Международной выставки в Брюсселе 1958 года он был включён в число 12 лучших фильмов «всех времён и народов».

    Сняв бесспорный шедевр, Фридрих Мурнау увлёкся созданием костюмных лент по знаменитым сюжетам. Он снимает «Тартюфа» (1925) и «Фауста» (1926). Оба фильма получились «театрализованными», несколько тяжеловесными, помпезными.

    Мурнау, тяжело переживавший неудачу, решил попытать счастья в Америке, куда его пригласила компания «Фокс».

    В Голливуде немецкому режиссёру создали все условия для работы. Уильям Фокс называл его «немецким гением».

    Первым голливудским фильмом Мурнау стал «Восход солнца» (1927). Сценарий (по новелле Г. Зудермана «Путешествие в Тильзит») написал в Берлине и переслал через океан по почте К. Майер.

    Мурнау дал дополнительную характеристику своему произведению титрами: «Песнь двух человеческих существ»: «Эта песнь мужчины и женщины ниоткуда и отовсюду может прозвучать в любом месте и в любую эпоху. Везде, где восходит и заходит солнце, в водовороте городов или на затерянной ферме, жизнь одинакова, то горькая, то сладкая, со своими радостями и горестями, со своими проступками и прощениями».

    Несмотря на кинематографические достоинства, «Восход солнца» потерпел тяжелейший финансовый провал, от которого Мурнау так и не оправился.

    Следующие картины в Голливуде, «Четыре дьявола» (1929) и «Городская девушка» (1930), снимались Мурнау по финансовым соображениям.

    Вскоре Мурнау разорвал пятилетний контракт с «Фокс» и отправился в Южные моря снимать художественно-документальное кино. Он вспоминал: «С первого взгляда на порт Бора-Бора я понял, что это — мой остров, драгоценный камень в оправе бесконечного моря. Туземцы почти ничего не знали о внешнем мире, они живут там, не зная стыда, а их жизнь — вечная игра».

    Свой последний фильм Мурнау начал ставить вместе с известным документалистом Робертом Флаэрти, причём на собственные деньги.

    В мелодраме «Табу» (1931) главные роли исполняли туземцы — маори. Чем поэтичней была показана «райская» жизнь на острове, тем эмоциональнее звучал финал, ставший одной из лучших сцен в кино: юноша, плывущий за лодкой, которая увозит любимую; он хватается за верёвку, жрец обрезает её, и пловец тонет…

    По завершении съёмок премьера фильма должна была состояться в Нью-Йорке. Мурнау, увлекавшийся оккультизмом и веривший в предсказания астрологов и гадалок, получил предсказание о гибели в автокатастрофе и решил отправиться из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк морским путём.

    11 марта 1931 года по пути за билетом на пароход Мурнау выбросило из машины, и он разбился насмерть о бетонное заграждение. Удивительно, но никто из его попутчиков не пострадал. Зато тут же распространились слухи о том, что Мурнау вылетел из машины из-за того, что в этот момент домогался юного шофёра-филиппинца. Слухам поверили, и в результате само имя Мурнау оказалось под запретом, а на похороны пришли всего 11 человек…


    КАРЛ ДРЕЙЕР

    (1889–1968)

    Датский режиссёр. Фильмы: «Президент» (1918), «Страницы из Книги сатаны» (1919), «Почитай жену свою» (1925), «Страсти Жанны д’Арк» (1927), «День гнева» (1943), «Двое» (1945), «Слово» (1955), «Гертруда, или Странное приключение Дэвида Грея» (1964) и др.

    Карл Теодор Дрейер родился 3 февраля 1889 года в Копенгагене. Вскоре его мать, Жозефина Нильсен, шведка по национальности, умерла, и мальчика усыновила датская семья Дрейеров. В их доме царили строгие пуританские нравы.

    В восемнадцать лет, завершив обучение в классической гимназии лучшим учеником класса, Дрейер навсегда оставляет приёмный дом.

    Одно за другим он меняет несколько мест службы, пока наконец не устраивается в ежедневную газету либералов «Политикен», где пишет статьи о кино, театре, литературе, ведёт колонку судебной хроники. Карл начинает сотрудничать с редакциями престижных и популярных газет Копенгагена. И в зрелые годы, будучи уже известным всему миру кинематографистом, он не оставлял журналистики.

    На киностудию «Нордиск» он пришёл в 1912-м, причём начинал в качестве автора титров, редактора, разработчика сюжетов. Вскоре ему доверили сочинять сценарии. В период 1912–1919-х годов по его сценариям было поставлено на разных студиях двадцать два фильма, причём среди режиссёров оказались корифеи датского кино.

    В 1918 году Дрейер ставит мелодраму «Президент» по роману венгерского писателя Францоса. Картина отличалась разнообразием мизансцен, мастерством освещения и монтажа. Мелодраматическая история осуждённой по закону молодой женщины-детоубийцы перекликалась с реальными фактами жизни матери самого Дрейера, которая погибла, намереваясь избавиться от второго внебрачного ребёнка.

    «Президент» ещё не был представлен публике, как в 1919 году на экраны вышел фильм Дрейера «Страницы из Книги сатаны» по мотивам заметок английской писательницы Мэри Корелли. Кинематографическим прообразом фильма послужила гриффитовская «Нетерпимость» (1916). Датский режиссёр мастерски выстроил сюжет в четырёх последовательно развивающихся новеллах (у Гриффита они развиваются параллельно). Дрейер рассказывает о предательстве Христа, об испанской инквизиции, о Великой французской революции и о революции 1917 года в России, а годом позже — в Финляндии. Он трактовал современные события как воплощение дьявольского начала. При этом Дрейер заявлял: «Я не верю в революции. Они, как правило, обладают печальной особенностью отбрасывать развитие назад. Я больше верю в эволюцию, в маленькие шажки…»

    Последующее десятилетие стало самым плодотворным в творческой жизни Дрейера-режиссёра. С 1920 по 1927 год он снял семь полнометражных фильмов. Причём датчанин вынужден был переезжать из страны в страну, чтобы отыскать средства на постановку очередного фильма. Так он снял картины в Швеции, в Германии, в Норвегии.

    После замечательного успеха фильма «Почитай жену свою», снятого в Дании в 1925 году, Карла Дрейера пригласили во Францию, где предложили на выбор три исторических сюжета, три женские судьбы (в основе любимых сюжетов Дрейера — идея борьбы против жестокого и несправедливого мира, борьбы, которую ведёт женщина-одиночка). Отвергнув коронованных особ, режиссёр выбрал Жанну д’Арк. Полтора года велась работа над фильмом. Сценарии по документальным историческим материалам был написан самим Дрейером, но из тактических соображений подписан Жозефом Дельтеем. Датчанин остановился на драматическом финале жизни легендарной Жанны — процессе над нею и последующих приговоре и казни.

    Исполнительницу главной роли Марию-Ренату Фальконетти, без которой фильм «Страсти Жанны д’Арк» (1927) представить невозможно, он увидел на сцене в одном из «театров бульваров» — в «Театре де ля Мадлен». «У неё было оригинальное лицо, — вспоминал Дрейер. — Помимо чарующего современного облика в ней было что-то величественное… И я нашёл в её лице то, что искал для Жанны д’Арк: простая женщина, очень искренняя и в то же время — женщина, способная на страдание».

    Фальконетти согласилась остричь свои прекрасные волосы, чтобы внешне быть похожей на героиню. Поражающая простота её игры и громадная сила темперамента буквально потрясали зрителей. Актриса настолько вошла в свою роль, что в кадрах истязаний Жанны д’Арк впадала в обморочное состояние. Она плакала в моменты съёмок допроса без всякого принуждения со стороны режиссёра только потому, что жила внутренней жизнью своей героини.

    Рене Фальконетти (сценическое имя актрисы) органично вошла в мужской актёрский ансамбль, мастерски собранный Дрейером. Датчанин высоко ценил систему Станиславского и считал, что, только «растворившись в актёре», можно добиться раскрытия внутреннего мира человека. Вся режиссёрская тактика Дрейера неизменно была подчинена созданию атмосферы интимности и сосредоточенности в процессе съёмок.

    В фильме преобладают крупные планы героев и самой Жанны д’Арк (оператор фильма — Рудольф Мате). Как и предполагал Дрейер, лицо Фальконетти на экране оказалось настолько выразительным, что способно было удерживать внимание зрителей в течение почти двух часов демонстрации фильма. Зрители искренне сострадали героине.

    По требованию парижского архиепископа фильм вышел на экраны в сокращённой версии. Однако даже в таком виде шедевр Дрейера, согласно знаменитому опросу критиков в Брюсселе в 1958 году, вошёл в число двенадцати лучших фильмов всех времён и народов. Им искренне восхищался Сергей Эйзенштейн («Одна из прекраснейших картин на протяжении истории фильма»), и многие классики мирового кино.

    С приходом звука в кино Дрейеру становится труднее добывать деньги для своих фильмов. Кинематограф скандинавских стран переживал затяжной кризис.

    Дрейер возвращается к журналистике. Именно в 1930-е годы им была написана большая часть статей, которые впоследствии стали основой книги «О кино».

    После многолетнего отсутствия в Дании Дрейер в 1940 году вернулся на родину, где ему посчастливилось заполучить 250 тысяч крон, сумму в то время значительную, для съёмок фильма. Но именно тогда Дания была оккупирована фашистскими войсками, поэтому картина «День гнева» вышла на экраны только в 1943 году. В её основу была положена пьеса Ханса Виерса-Йенсена «Анна, дочь Петера» о средневековой «охоте на ведьм» в Норвегии. Этот фильм пережил своё время и по праву считается одним из совершенных созданий режиссёра, восхищая, кроме прочего, тем самым медленным и торжественным ритмом повествования, который был отнесён современниками фильма к его недостаткам.

    В послевоенную эпоху шестидесятилетний Дрейер, живой классик датского кино, снял серию короткометражных фильмов, среди которых лишь один был игровым. Преследовавшие его всю жизнь проблемы оставались прежними — никто не спешил вложить деньги в следующую постановку.

    Из творческого небытия Дрейера вернул Международный кинофестиваль в Венеции в 1955 году, когда новый шедевр режиссёра — религиозно-философский фильм «Слово» — был удостоен «Золотого льва св. Марка».

    К постановке этого фильма, ставшего триумфом кинематографа «духовного сопротивления», датчанин готовился без малого тридцать лет. В основу замысла был положен сюжет одноимённой драмы датского писателя и пастора Кая Мунка.

    Герой картины Йоханнес — провидец, воображающий себя Иисусом Христом, — обретает духовную силу только после того, как осознаёт свою ошибку.

    «Каждый кадр „Слова“ отличает формальная безупречность, достигающая высшего совершенства, — писал Франсуа Трюффо. — Но мы знаем, что Дрейер не просто „живописец“. Картина снята в очень медленном ритме, игра актёров величественна и строга, но и ритм, и игра полностью контролируются режиссёром. Ни один квадратный сантиметр плёнки не ускользнул от бдительного его ока. После Эйзенштейна Дрейер был, несомненно, самым требовательным к себе режиссёром: картины его в законченном виде почти полностью соответствовали тому, что было им задумано».

    Строгий, аскетичный в средствах выражения фильм Дрейера о силе человеческой веры, способной вырвать любимого человека у смерти и вызвать мёртвого к жизни, имел огромный международный резонанс.

    В Дании выходит сборник статей режиссёра «О кино» (1959), который издаётся вскоре и в Европе. Премьера последнего стилистически изысканного ретро-фильма «Гертруда, или Странное приключение Дэвида Грея» (1964) вне конкурса демонстрируется на Международном кинофестивале в Венеции.

    Теперь он мог позволить себе заниматься своим искусством: правительство Дании предоставило ему кинотеатр «Дагмар» в Копенгагене, не облагаемые налогами доходы от которого поступали на его счёт.

    Карл Дрейер, глубоко религиозный человек, влюблённый в кинематограф, всю свою жизнь лелеял две мечты, которые ему так и не суждено было осуществить: он хотел снять фильм «Жизнь Христа» и работать в Голливуде, как его учитель Дэвид Гриффит. В планах режиссёра значилась и экранизация любимого им романа «Доктор Живаго» Пастернака, который он перечитывал не менее десяти раз. Однако этим планам, к сожалению, не суждено было сбыться. Карл Теодор Дрейер умер 20 марта 1968 года в Копенгагене. Он похоронен на городском кладбище «Фредериксберг Киергаард».

    Ныне Карл Теодор Дрейер остаётся в числе неоспоримых классиков мирового киноискусства. «Угрюмый датчанин», «упрямый индивидуалист», «одинокий скандинав», как именовали его критики, стал режиссёром-легендой.

    «Дрейер вне и выше всяких теорий», — сказал Жан Ренуар.


    ЧАРЛЗ ЧАПЛИН

    (1889–1977)

    Английский кинорежиссёр и актёр. Фильмы: «Иммигрант» (1917), «Малыш» (1920), «Парижанка» (1923), «Золотая лихорадка» (1925), «Цирк» (1928), «Огни большого города» (1931), «Великий диктатор» (1940), «Месье Верду» (1947), «Король в Нью-Йорке» (1957), «Графиня из Гонконга» (1967) и др.

    Чарлз Спенсер Чаплин родился 16 апреля 1889 года в Лондоне. Его мать, Ханна Хилл, — актриса мюзик-холла с неудавшейся карьерой. Отец Чарли Чаплин сначала играл мимические сценки, потом стал, как тогда говорили, «драматическим и жанровым певцом». Личные и житейские неурядицы неустроенного актёрского быта не обошли и эту семью. Гастроли, жизнь порознь, интрижки на стороне… Чарли и его сводный брат Сидней росли с матерью.

    Чаплин-старший жил в бедности и не мог помогать им. Чтобы свести концы с концами, Ханна нанималась сиделкой, обшивала членов церковной общины. Но их положение оставалось отчаянным. «Мы жили, — вспоминал Сидней, — в нищенской комнатушке и большей частью впроголодь. Ни у меня, ни у Чарли не было башмаков. Помню, как мать снимала с ног туфли и отдавала их тому из нас, чья очередь была идти за даровой похлёбкой для бедняков, единственной нашей едой за целый день…»

    Нищета подорвала здоровье Ханны. Её положили в клинику для душевнобольных, затем поместили в работный дом. Сидней и Чарли бродяжничали. Спустя несколько месяцев их отправили в Хэнуэллский приют для беспризорных детей.

    12 ноября 1898 года Ханну выпустили из больницы. Вместе с сыновьями она поселилась на Метли-стрит.

    В девять лет Чарли оказался в детском ансамбле кокданса «Восемь ланкаширских парней». Два года он разъезжал с ансамблем по английской провинции.

    После того как Чаплин покинул ансамбль, выступления с песенками, танцами, пародиями чередовались с прозаическими занятиями продавца газет, рассыльного, слуги в частном доме, печатника в типографии, подмастерья, даже учителя танцев, пильщика дров и стеклодува.

    Чарли было восемнадцать лет, когда он оказался в труппе Карно. Во время американских гастролей труппы в конце 1912 года его приметил представитель кинофирмы «Кистоун». Через год, обговорив все условия, Чаплин подписал с «Кистоуном» контракт и переехал в Лос-Анджелес.

    Кинокомедии с участием Чаплина имели успех. Однако со временем он решил ставить фильмы сам. Его первая лента «Застигнутый дождём» оказалась одной из лучших в «Кистоуне».

    За год работы в «Кистоуне» он снялся в общей сложности в тридцати пяти картинах. Почти две трети из них были сделаны им самим, по собственным сценариям или в соавторстве.

    В 1915 году он выпустил двенадцать фильмов для чикагской фирмы «Эссеней». Наибольшим успехом пользовались «Чемпион», «Бродяга», «Женщина», «Вечер в мюзик-холле». В этих простеньких комедиях появлялся бродяжка Чарли. Он был и банкиром, и маляром, и попрошайкой, и полицейским, и механиком, и батраком, даже Тарзаном, даже… красавицей Кармен!

    «В основе всех моих фильмов лежит такой ход: я попадаю в какую-нибудь неприятность, передрягу, но несмотря ни на что, с безнадёжной серьёзностью делаю вид, будто со мной ровным счётом ничего не произошло», — писал Чарли Чаплин.

    В начале 1916 года он перешёл в фирму «Мьючуэл» с контрактом на 670 тысяч долларов в год.

    Первый же фильм «Контролёр универмага», снятый Чаплином для «Мьючуэл», имел большой успех. Каждый месяц он выпускал по одной комедии в двух частях: «Пожарный», «Скиталец», «В час ночи», «Граф», «Лавка ростовщика», «За экраном»…

    Фильмы «Бродяга» и «Банк» были первыми комедиями Чаплина, в которых прозвучали драматические и трагические нотки, столь важные в его зрелом творчестве.

    Во время Первой мировой войны Чаплин рекламировал «Заём свободы», призывая пожертвовать деньги на нужды армии. Наверное, именно тогда у него созрел замысел фильма «На плечо!». Эта трехчастёвая комедия о бессмысленной жестокости войны — одна из величайших удач Чаплина.

    23 сентября 1918 года Чарли вступил в брак с пятнадцатилетней актрисой Милдред Харрис. Женился он скоропалительно, так как его юная подруга утверждала, что ждёт ребёнка. Потом выяснилось, что тревога была ложной.

    Неудачный брак вызвал у Чаплина творческий кризис. В 1919 году он снял всего две ленты — «Солнечная сторона» и «День развлечений».

    Стремясь к независимости, Чаплин вместе с Дэвидом Гриффитом, Мэри Пикфорд и Дугласом Фербенксом организует кинокомпанию «Юнайтед артистс». А в 1922 году режиссёр создаст свою компанию «Чарлз Чаплин филм корпорейшн».

    7 июля 1919 года Милдред родила сына Нормана, но прожил он всего три дня.

    Чаплин погружается в работу. Уже через десять дней после трагедии он делал пробы, отыскивая героя — маленького ребёнка — для нового фильма «Малыш» (1920). На этот фильм Чарли потратил более года, вложив 300 тысяч долларов. Некоторые эпизоды переснимались более ста раз! Чаплин говорил: «Я хочу сделать серьёзную картину, в которой за комическими и бурлескными эпизодами будет скрываться ирония, жалость, сатира».

    Чаплин и Милдред Харрис расстались без взаимных упрёков. Однако журналисты раздули громкий скандал, и Милдред обвинила мужа в жестокости. Во время бракоразводного процесса адвокаты пригрозили конфисковать фильм «Малыш». Чаплин бежал в Солт-Лейк-сити, прихватив с собой негатив картины.

    Наиболее полные сведения о методах работы Чаплина того времени содержатся в воспоминаниях его секретаря Элзи Годд.

    …Сразу по приходе в студию Чаплин собирал исполнителей и своих ассистентов. Он подробно рассказывал об очередной сцене фильма, объяснял каждому артисту его роль. Не довольствуясь этим, Чаплин сам поочерёдно исполнял все роли — мужские и женские — перед участниками труппы. После этого он приступал к репетиции, внимательно наблюдая за игрой каждого актёра, добиваясь искренности и убедительности игры.

    Наконец, тщательно проверив костюмы и грим, он приступал к съёмке. В этот момент с ним происходила полная перемена: вся прежняя озабоченность, деловитость исчезали, и всем он казался беззаботным весельчаком, который как бы шутя и импровизируя создавал интересные, смешные трюки. Постепенно Чарли заражал своим настроением всех остальных актёров.

    Готовый фильм Чаплин показывал в каком-нибудь кинотеатре Лос-Анджелеса. Он внимательно следил, как реагировали зрители, и делал для себя соответствующие выводы.

    В 1925 году Чарли Чаплин снимает один из лучших фильмов всех времён и народов — «Золотую лихорадку» (1925). Снимает с редкой изобретательностью, заставляющей романтические и даже трагические ситуации неожиданно переходить в комические. Чаплин и сам считал эту картину шедевром.

    Действие «Золотой лихорадки» относится к 1898 году. По ледяным пустыням Аляски движется цепочка золотоискателей. Один из них — Чарли, маленький, добрый, влюбчивый человек, пытающийся жить среди грубых, жестоких, одержимых жаждой наживы людей.

    Он влюбляется в девушку из салуна. Чтобы развлечь её, показывает танец булочек — шедевр мимического искусства: две булочки с воткнутыми в них вилками изображают ноги танцора; глаза, брови, губы Чаплина придают танцу лирическую грусть, необычайную выразительность.

    В этой комедии Чаплин продолжил начатую в драме «Парижанка» (1923) углублённую разработку характеров. Картину отличают органическая целостность, лаконичный и выразительный кинематографический язык. Одна деталь — и перед зрителями целое событие, яркая черта психологического портрета.

    Во время съёмок «Золотой лихорадки» Чарли Чаплин был вынужден жениться на пятнадцатилетней Лите Грей, которая ждала от него ребёнка, в противном случае ему угрожала тюрьма! С Литой он прожил два года, у них родились сыновья Сидней и Чарли. Но создать настоящую семью так и не удалось…

    15 января 1926 года Чаплин приступает к съёмкам «Цирка» и работает над фильмом до конца года. Но его накрывает новый скандал: в начале декабря Лита Грей вместе с сыновьями переезжает к матери. 10 января 1927 года её адвокаты подали иск о разводе. Чарли скрывается у своего адвоката. Общество взбудоражено слухами о безумии и даже самоубийстве Чаплина.

    Лита обвиняла мужа в жестокости и аморальности. Её заявление в суд состояло из 42 страниц. В итоге она получила миллион долларов отступных и солидную пожизненную ренту, а Чаплин попал в клинику для нервнобольных.

    Из клиники он выходит совершенно седым. Задуманный как весёлая комедия «Цирк» приобретает мрачные интонации: случайно попавший в цирк бродяжка испытывает превеликие неудачи и на арене, и в любви. В одной из сцен обезьяны сильно покусали Чаплина, и ему пришлось лечиться в течение шести недель.

    В марте 1928 года Чаплин приступил к работе над своей первой звуковой картиной «Огни большого города» (1931), в которой развивал две сюжетные линии: любви маленького бродяжки Чарли к слепой продавщице цветов и его дружбы с алкоголиком-миллионером. Фильм буквально пронизан, напоён очаровательными мелодиями.

    Невероятной по силе выглядит сцена, когда прозревшая цветочница узнаёт своего благодетеля в жалком оборванце. Лицо Чарли под её вопросительным, а потом понимающим взглядом — один из самых выразительных крупных планов в истории мирового кино. Смущённая и робкая улыбка, и боль, и любовь, и надежда в глазах!

    Чарлз так и не стал американским гражданином, что злило многих голливудских консерваторов. В Америке попытались бойкотировать «Огни большого города». Чаплин повёз фильм в Европу, где его ждал восторженный приём. Гениальный кинематографист встречался с Черчиллем, Уэллсом, Шоу, принцем Уэльским… Особенно запомнился Чаплину визит к Эйнштейну. Великий учёный завершил оживлённую беседу о мировой экономике словами: «Вы не комик, Чарли, вы — экономист».

    Узнав из телеграммы, что в Америке «Огни большого города» вышли на экран, Чаплин отправился в путешествие по Ближнему и Дальнему Востоку. Он посетил Африку, Индию, Индонезию и, наконец, Японию, где, по слухам, ему угрожали члены фашистской военной организации «Чёрный дракон».

    Весной 1932 года Чаплин возвратился в Голливуд и приступил к созданию фильма «Новые времена» (1936).

    В июле он познакомился с актрисой Полетт Годар. Они совершали дальние автомобильные прогулки, ходили на яхте на Каталину. Разумеется, в «Новых временах» Полетт получила главную роль.

    Фильм начинается с символического сопоставления стада баранов с толпой рабочих, извергаемых фабрикой. Бродяжка Чарли попадает на конвейер американского завода. Едва вырвавшись из тисков машины, он находит в себе силы покровительствовать юной и столь же беззащитной девушке.

    После успеха «Новых времён» «Парамаунт» пригласил Полетт на несколько фильмов. А Чаплин решил снимать сатирический фильм «Великий диктатор» (1940), высмеивающий Гитлера. В разгар работы режиссёра начали предупреждать, что его ждут неприятности.

    В «Великом диктаторе» Чаплин сыграл две роли — скромного еврея-парикмахера Чарли и фашистского диктатора Хинкеля, в котором без труда узнавался Гитлер. Ещё во время работы над фильмом Чарлз обронил слова, которые облетели весь мир: «Диктаторы смешны. Я хочу, чтобы люди над ними смеялись».

    В годы войны Чаплин как мог боролся против фашизма: писал статьи, произносил речи перед солдатами. Однажды его попросили выступить на митинге Комитета помощи России в войне. Речь в Сан-Франциско Чаплин начал с приветствия «Товарищи!» и горячо призвал помочь русским.

    Как и прежде, много душевных сил отнимали у него запутанные личные дела. В 1942 году Полетт Годар развелась с ним в Мексике, указав в качестве причины несовместимость характеров, а также факт длительного раздельного проживания.

    В это время Чаплин искал актрису на главную роль в фильме «Призрак и действительность». Ему предложили попробовать 17-летнюю Уну О’Нил, дочь известного драматурга. Она была не только красива, но и умна.

    И вдруг разразился новый скандал. Молодая актриса Джоан Барри обратилась в суд, требуя признать Чаплина отцом её ребёнка. Сравнительный анализ крови опроверг её слова, однако суд обязал Чаплина выплачивать Джоан Барри пособие!

    Голливуд никогда не любил гениального кинематографиста. Всё чаще раздавались голоса за депортацию Чаплина из-за его левой ориентации и увлечения нимфетками.

    В самый разгар скандала, 15 июня 1943 года, 54-летний Чаплин и юная Уна О’Нил сочетались браком. Ни солидный возраст жениха, ни его маленький рост не смущали Уну. Брак с этой удивительной женщиной даровал Чарлзу стойкость перед бурями и кризисами 1940-х годов. Их семья быстро росла. Первой появилась на свет Джералдина (1944), за ней — Майкл (1946), Джозефина Ханна (1949), Виктория (1951)…

    В мае 1947 года журналисты вновь начали приставать к Чаплину с вопросом, почему он не желает принять американское гражданство. Чарлз отвечал: «Я интернационалист, а не националист, поэтому гражданства не добиваюсь». Эн-Би-Си организовала подслушивание его телефонных разговоров.

    В 1952 году Чаплин ставит «Огни рампы». Более трёх лет работал Чаплин над сценарием этой картины. Сюжет её прост: старый клоун спасает и возвращает к творчеству больную балерину. В первоначальном виде сценарий насчитывал семьсот пятьдесят страниц, охватывая материал, выходивший далеко за рамки сюжета, в частности биографии основных действующих лиц, начиная с их детства. Чаплин исполнял роль старого артиста Кальверо.

    Чарлз Чаплин предрекал, что «Огни рампы» станут его величайшей и последней картиной. Фильму он придал автобиографические черты.

    17 сентября 1952 года Чаплин отплыл с семьёй в Англию. После нескольких месяцев путешествия он выбрал для постоянного проживания Мануар-де-Бан («Поместье изгнанника») в Швейцарии, в городе Корсье-сюр-Веве — трёхэтажную виллу вместе с 37 акрами земли.

    В семье родилось ещё четверо детей: Юджин (1953), Джейн (1957), Аннет (1959) и Кристофер (1961).

    В Швейцарии у Чаплина и его жены было много друзей. Среди них была королева Испании, кинозвёзды и писатели. Весной к ним приезжали гости из разных стран.

    Уна была для Чаплина не только женой, матерью его детей, другом в несчастье — она была его божеством. Старость великого актёра и режиссёра прошла с этой хрупкой, скромной и милой женщиной в удивительной гармонии.

    Сохранение финансовой свободы позволило Чарлзу Чаплину в начале 1956 года вновь создать собственную фирму, которая получила название «Аттика-филм компании».

    В 1957 году вышел фильм «Король Нью-Йорка». В образе короля Шедоу, изгнанного из своего королевства и прозябающего в Нью-Йорке, возродились некоторые черты бродяжки Чарли. Фильм имел огромный общественный резонанс. В США «Король…» был запрещён к показу.

    Оксфордский университет присудил Чаплину почётную степень доктора литературы.

    После фильма «Король в Нью-Йорке» Чаплин на протяжении шести лет писал мемуары. Его книга «Моя биография» вышла в 1964 году и была переведена на многие языки. Она стала бестселлером, одно издание следовало за другим.

    В 1967 году Чарлз Чаплин поставил свой последний фильм «Графиня из Гонконга» — салонную комедию с участием Софии Лорен, Марлона Брандо и нескольких комиков. Сам Чарли появлялся лишь в кратком эпизоде (роль старого стюарда, страдавшего морской болезнью). И хотя критика признала картину неудачной, имя гениального Чаплина обеспечило ей успешный прокат во всём мире.

    За выдающиеся заслуги в мировом кинематографе ему был вручён орден Почётного легиона. На международном кинофестивале в Венеции Чарлз был удостоен «Золотого льва» (1972).

    Отметила Чаплина и Американская киноакадемия, присудив ему премию «Оскар» (1972) за выдающийся вклад в киноискусство. Великий Чарли приготовился к нападкам, но появление его на церемонии вызвало бурные овации. Поражённый таким приёмом, он с трудом подбирал слова и продемонстрировал знаменитый трюк с котелком.

    В последние годы Чаплин работал над вариантами новых сценариев (общее количество их достигало чуть ли не двух десятков), озвучивал полнометражные немые фильмы. В октябре 1974 года он приехал в Лондон на презентацию альбома «Моя жизнь в фильмах». А в марте следующего года королева Англии возвела его в рыцарское звание. Церемония вылилась в безусловный триумф Чаплина.

    Наконец, 25 декабря 1977 года голливудским кинематографистам после четырёхлетней борьбы разрешили выпустить на экраны фильм о жизни и творчестве гениального актёра и режиссёра — «Джентльмен-бродяга».

    Чарлз Спенсер Чаплин тихо скончался в рождественскую ночь, 25 декабря 1977 года, в возрасте 88 лет. Его скромно похоронили на кладбище при англиканской церкви в Веве.


    ФРИЦ ЛАНГ

    (1890–1976)

    Немецкий и американский режиссёр, сценарист и продюсер. Фильмы: «Усталая смерть» (1921), «Доктор Мабузе — игрок» (1922), «Нибелунги» (1924), «Метрополис» (1927), «М» (1931), «Завещание доктора Мабузе» (1933), «Ярость» (1936), «Палачи тоже умирают» (1943), «1000 глаз доктора Мабузе» (1960) и др.

    Фриц Ланг родился 5 декабря 1890 года в Вене в семье архитектора. По желанию отца он поступает в венский технический колледж «Реальшуле» на отделение архитектуры, но, увлёкшись живописью, переходит в 1907 году в Венскую академию графики. Своими первыми художественными впечатлениями Ланг обязан родной Вене и знакомству с её богатейшими музейными собраниями.

    В юности Ланг обожал путешествовать: Германия, Франция, Азия, Африка, Россия, Китай, Япония, Индонезия — вот далеко не полный перечень стран, в которых он побывал, зарабатывая на жизнь рисованием и продажей открыток. В 1913 году Фриц решил окончательно обосноваться в Париже.

    С началом войны Ланг уехал последним поездом в Вену, где вступил в австрийскую армию рядовым. Получив четыре ранения и ослепнув на правый глаз, он был демобилизован в 1916 году в звании лейтенанта и долгое время лечился в госпитале. Здесь он начал писать рассказы и сценарии. Получалось неплохо. Несколько сценариев купили немецкие киностудии.

    В 1919 году Фриц Ланг начал самостоятельно снимать фильмы. Одной из лучших ранних работ Ланга и Теа фон Гарбоу, его жены и постоянного соавтора, считается картина «Усталая смерть» (1921). Она основана на легенде о переселении душ влюблённых и их скитаниях во времени и пространстве.

    Наибольший интерес у зрителей вызвал диалог девушки и Смерти в склепе с тысячью зажжённых свечей.

    В эти годы Ланг формулирует основополагающую для себя мысль: «Я убеждён, что лучшие фильмы, которые вообще могут быть созданы, это те, что наиболее соответствуют характеристике данной нации и черпают свои самые глубокие мысли и главные черты в национальных особенностях». Эти слова Ланга стали программой действия честолюбивого художника в 1920-е годы.

    Следующий фильм Ланга «Доктор Мабузе — игрок» (две части, 1922) по роману Норберта Жака — рассказывал о преступлениях маньяка, стремящегося к власти над миром. Его любимое оружие — гипноз. Эта лента отличается столь яркими образами, таким динамизмом и юмором, что и сегодня смотрится с большим интересом.

    Фриц Ланг настоял на том, чтобы дать фильму подзаголовок «Картина нашего времени». В нём есть напоминание о бешеной инфляции, о сражениях на улицах — всё, что характеризовало тогдашнее положение в Веймарской республике.

    Эпический фильм «Нибелунги» (1924) вновь состоял из двух частей — «Зигфрид» и «Месть Кримгильды» — и представлял собой свободную экранизацию средневекового эпоса (нашедшего поздне́е место в арийской мифологии нацизма).

    Поставив перед собой честолюбивую цель — «дать другим народам представление о немецкой душе», рассказать «об огромной духовной ценности целой нации», Ланг, подобно архитектору, соорудил в своём роде уникальное, тщательно выверенное строение.

    Теа фон Гарбоу говорила, что в сценарии она стремилась подчеркнуть «неизбежность, с которой искупление следует за совершением греха». Она указывает и на то, что весь фильм Фрица Ланга проникнут комплексом вины, общим для большей части немецких фильмов. Однако виновность здесь связывается с чётко выраженным ощущением превосходства…

    Пользуясь поддержкой Эриха Поммера, руководителя «УФА», Ланг не скупился на расходы. Он воздвигал грандиозные декорации в павильонах крупнейшей студии в Нойбабельсберге, снимал тысячные массовки, приглашал для участия в съёмках известных актёров театра и кино.

    Романтизация прошлого Германии воплощалась не только в особой трактовке образов, она находила своё выражение во всех компонентах фильма: в декорациях, костюмах, манере освещения и выборе съёмочных ракурсов.

    Успех «Нибелунгов» превзошёл все ожидания. Немецкая пресса объявила фильм величайшим шедевром киноискусства.

    Закрепив за собой положение крупнейшего режиссёра фирмы «УФА», Ланг совместно с Гарбоу написал сценарий и поставил антиутопию «Метрополис» (1926).

    Главный герой ленты — фантастический город-гигант недалёкого будущего Метрополис. В райских садах на крышах небоскрёбов веселится элита, а в подземелье влачат жалкое существование рабы. Последовав за прекрасной незнакомкой, сын хозяина города Фредер узнаёт о существующем под землёй аде.

    Фильм заканчивался символическим примирением Труда и Капитала. Сам Ланг никогда не любил этот фильм, считая его тенденциозным и надуманным. Однако общий уровень постановки «Метрополиса», бесспорно очень значительный, способствовал решению Комиссии по культурному наследию ЮНЕСКО о внесении этого фильма в список «Память мира» — собрание эталонов духовной и материальной культуры человечества.

    После «Метрополиса» немецкий режиссёр создаёт собственную кинокомпанию «Фриц Ланг фильм гезельшафт».

    При создании картины «Женщина на Луне» (1929) Теа фон Гарбоу писала романтическую часть сценария, Ланг был всецело поглощён техническими проблемами путешествия на Луну. Его консультантом был Герман Оберт, один из пионеров ракетостроения и космонавтики. В 1936 или 1937 году (по словам Ланга) гестапо изъяло все копии фильма, так как его научная достоверность отображала секретные исследования, которые велись в то время. «Женщина на Луне» стала одной из последних великих немых картин Германии.

    Первый звуковой фильм режиссёра — «М» («Убийца», 1931) — затронул новую для кино тему. Поводом для его создания стали два судебных дела, в первую очередь процесс над маньяком, убийцей детей, так называемым «Дюссельдорфским привидением».

    В фильме создана предельно мрачная, беспросветная обстановка действия. Отвратительны здесь и люди, в особенности страшны уголовники: режиссёр использовал в качестве статистов обитателей воровских районов северного Берлина — воров, фальшивомонетчиков, сутенёров.

    Безусловно, фильм «М» является одним из самых значительных художественных и социальных произведений мирового киноискусства.

    В звуковом продолжении фильма о диктаторе «Завещание доктора Мабузе» (1933) Фриц Ланг вложил фашистские лозунги в уста негодяев. Впрочем, в этой картине политически нейтральный художник не ставил перед собой задачу разоблачать фашизм.

    28 марта 1933 года состоялась встреча Ланга с доктором Геббельсом. Со слов режиссёра известно, что Геббельс лишь вскользь отметил своё неудовольствие «Завещанием» и весьма пространно выразил восхищение «Метрополисом». Причём не только своё, но и фюрера. Много позже на страницах нью-йоркской газеты «Уорлд телегрэм» от 16 июня 1941 года Фриц Ланг вспоминал: «Геббельс сообщил мне, что несколько лет назад они с фюрером видели мой фильм „Метрополис“ и Гитлер тогда сказал, что хочет поручить мне постановку нацистских картин».

    Фриц Ланг поблагодарил за оказанную честь и в тот же вечер, бросив имущество, сбережения и жену, вступившую вскоре в нацистскую партию, уехал во Францию. Так начались годы добровольного изгнания, годы странствий великого режиссёра. Тем временем цензура официально запретила демонстрацию «Завещания доктора Мабузе» в Германии.

    В 1934 году Фриц Ланг по приглашению руководителя студии «МГМ» приехал в Америку.

    В течение двух лет он писал и предлагал студии сценарии, но каждый раз получал отказ. Лишь в 1936 году ему удалось получить согласие на постановку фильма «Ярость». Это была картина, основанная на реальных событиях, происшедших в окрестностях Сан-Франциско в 1930-е годы. Спровоцированная толпа обывателей провинциального городка осаждает и поджигает тюрьму, где заключён подозреваемый в похищении детей совершенно невиновный человек.

    Режиссёра интересовала прежде всего психология толпы, когда спокойные и даже добродушные люди превращаются в потенциальных убийц.

    Критики моментально признали фильм шедевром, но это не облегчило положение Ланга в Голливуде.

    Следующий его фильм — «Живёшь только раз» (1937) — был посвящён горькой судьбе бывших заключённых, которые пытаются начать жизнь заново, но в этом им мешает общество. Картина получилась тяжёлой, мрачной, не свободной от мелодраматизма и сентиментальности.

    В США Фриц Ланг поставил два с половиной десятка картин. Он заметно расширил свою жанровую палитру. Снял, например, несколько блестящих вестернов. Среди них — «Возвращение Фрэнка Джеймса» (1940) и «Ранчо „Дурная слава“» (1952).

    Как только в Голливуде началось производство антифашистских детективов, Ланг одним из первых воспользовался этой возможностью. В «Охоте на человека» (1941) он показал героя, пытавшегося убить Гитлера. Смельчак спасается не столько благодаря традиционным счастливым поворотам действия, сколько благодаря особенностям своего характера — терпению, спокойствию и даже своеобразному стоицизму.

    Отлично был обрисован Лангом и герой фильма «Министерство страха» (1943), который вёл борьбу с германской шпионской организацией. Странный, призрачный мир этой картины некоторые исследователи творчества Ланга сравнивали с миром Кафки. Режиссёр стремился вызвать у американского зрителя отвращение к фашизму и ужас перед ним.

    В 1946 году за антифашистский фильм «Палачи тоже умирают» по Б. Брехту Фриц Ланг был удостоен Золотой медали Венецианского кинофестиваля.

    На картину «Ранчо „Дурная слава“» (1952) Ланга вдохновила Марлен Дитрих. Это был вестерн о «ненависти, убийстве и мести», как утверждается в песне «Легенда о счастливчике Чаке», звучащей на протяжении всей картины.

    Режиссёр признавался, что сценарий писался специально для великой актрисы. «Когда-то я был готов носить её на руках», — говорил Фриц Ланг. Они познакомились в Париже в 1933 году, а в Голливуде пережили короткий роман.

    Между тем Лангу становилось всё труднее бороться с произволом продюсеров, и в 1956 году он решил покинуть Голливуд. Он уехал в Индию, где в 1960 году поставил свою последнюю картину — «1000 глаз доктора Мабузе» (1960). Неофашистские последователи умершего тирана следят за людьми с помощью скрытых повсюду «глаз» телевидения. Классик кино и в своей последней работе не изменил себе и своим принципам.

    В конце 1960-х годов он возвратился в США, где провёл свои последние годы в уединении в тёмном особняке в Беверли-Хиллз, ведя дневник и увлекаясь «мыльными операми».

    Фриц Ланг умер в Лос-Анджелесе 2 августа 1976 года.


    ЭРНСТ ЛЮБИЧ

    (1892–1947)

    Немецкий и американский кинорежиссёр. Фильмы: «Глаза мумии Ма» (1918), «Мадам Дюбарри» (1919), «Кармен» (1918), «Брачный круг» (1924), «Веер леди Уиндермиер» (1925), «Патриот» (1928), «Ниночка» (1939), «Быть или не быть» (1942) и др.

    Эрнст Любич родился 28 января 1892 года в Берлине. Он начал свою карьеру как рассыльный в лавке отца — мелкого торговца платьем. По вечерам Эрнст учился в драматической школе актёра Виктора Арнольда, а с 16 лет уже выступал в кабаре и мюзик-холлах.

    В 1911 году Любич был принят в труппу великого Макса Рейнхардта, а в 1913 году дебютировал в кино, где сыграл более двадцати ролей. Он успешно совмещал работу в театре и кино и оставил сцену только в ноябре 1918 года, после поражения Германии в Первой мировой войне.

    В 1918 году в новой фирме «УФА» Любич начал свою режиссёрскую карьеру.

    Европейскую известность немецкому режиссёру принесла экранизация новеллы П. Мериме «Кармен» (1918). Сценарий написал молодой журналист Ганс Крали, который настолько хорошо почувствовал стиль Любича, что стал его постоянным сценаристом. В роли Кармен блистала молодая Пола Негри (Аполлинария Халупец), приехавшая в Берлин из Варшавы. Именно Любич открыл её актёрский талант.

    В следующей картине он обратился к истории французской революции, показав последний период жизни одной из блестящих куртизанок, мадам Дюбарри. Сценарист Крали создал чувствительную мелодраму, где революционные события служили только фоном для романтических похождений героини.

    Премьера фильма «Мадам Дюбарри» состоялась 19 сентября 1919 года во время открытия великолепного берлинского кинотеатра «Палас», принадлежавшего фирме «УФА».

    Пола Негри в роли Дюбарри была очень эффектна. Её темпераментная и талантливая игра делали образ героини весьма привлекательным. В то же время восставший народ Франции был показан как сборище кровожадных оборванцев, с нетерпением ожидающих казни красавицы.

    Та лёгкость, с какой Любич умел в своих картинах обходить острые углы исторических событий, принесла ему полное доверие предпринимателей. Его киноработы отличались исключительной слаженностью актёрского ансамбля, умелой постановкой массовых сцен и точностью в воспроизведении мельчайших деталей эпохи — костюмов, обстановки, архитектуры.

    В 1920 году «Мадам Дюбарри» демонстрировалась в Нью-Йорке. Именно фильм Любича прорвал кольцо блокады, созданной союзниками вокруг немецкой кинопродукции, и одержал победу в Соединённых Штатах.

    Эрнст Любич обладал особым даром к комедийным постановкам. Фильмы «Принцесса устриц» (1919), «Дочь Колхизеля» (1920), «Горная кошка» (1921) содержат блестящие эксцентрические находки и множество выразительных остроумных деталей. А главное — в них живёт непревзойдённое обаяние, «лукавое обаяние Любича» (Трюффо).

    В 1921 году компания «Феймос артистс — Ласки» пригласила Любича для постановки костюмированного исторического фильма. Но ещё не утихла ненависть американцев к немцам. После нескольких угрожающих звонков по телефону Любич, проведя в США несколько недель, отплыл домой.

    Голливудская кинозвезда и соотечественница Любича, немка Мэри Пикфорд, используя данные о высоком мировом рейтинге его картины, добилась для Любича разрешения работать в «Юнайтед артистс».

    В октябре 1922 года адвокат фирмы встретил режиссёра на пристани. Любич сошёл на американскую землю в брюках германского покроя и в жёлтых туфлях. Во рту у него сверкали золотые зубы. В таком виде он становился идеальной приманкой для ксенофобов. По совету адвоката Любич переоделся в костюм производства США и сменил туфли. «Мне хочется плакать, когда я вспоминаю об этом», — говорила Пикфорд, понимая, через какие унижения пришлось пройти её соотечественнику.

    Мэри Пикфорд согласилась сниматься у Любича в «Розите», свободном переложении старой французской мелодрамы.

    Этот фильм относился к разряду супербоевиков. Для него было построено сорок семь больших декораций, занявших несколько гектаров. Любич нанимал для съёмок некоторых сцен до двух тысяч статистов. Массовку снимали одновременно двенадцатью камерами. Работа продолжалась около трёх месяцев.

    Фильм принёс более миллиона долларов, после чего Пикфорд подписала с Любичем контракт на постановку ещё трёх картин. Но затем что-то произошло — необдуманное замечание или личное оскорбление, — и она расторгла договор.

    Поскольку Любич лучше, чем американские режиссёры, знал быт и нравы Европы, он переносил действие своих фильмов либо в Вену, либо в Париж, либо в Лондон. С 1925 года стали выходить одна за другой его комедии: «Веер леди Уиндермиер», «Принц-студент», «Поцелуй меня ещё раз», «Запретный рай», «Таков Париж»…

    Признанным шедевром считается «Веер леди Уиндермиер» (1925) — блестящая и совершенная экранизация одноимённой пьесы Оскара Уайльда.

    Он добился подлинного чуда в точной передаче психологической атмосферы, умело выбрав актёров. Любич разработал свой собственный стиль, который киноведы называют по-разному: «манера Любича», «рука Любича» или даже «прикосновение Любича». В его основе — иронически схваченные и легко запоминающиеся характеры персонажей, эпизоды, неожиданные и по составу событий, и по кинематографической манере их подачи, а также особая атмосфера фривольности на грани допустимого. Странную и необычную роль в развитии интриги играют потерянные предметы — письма, сигареты, веера. Герои, словно обманутые неким призраком, повсюду забывают атрибуты своей роли.

    Незадолго до начала эры звукового кино Любич, режиссёр культурный и умный, вернулся к масштабным постановкам, экранизировав две популярные пьесы — «Старый Гейдельберг» и «Павел I» (фильм получил название «Патриот» (1928)).

    Но его излюбленным жанром оставались салонные комедии, комедии-фарсы, оперетты. Появление звука сделало его фильмы ещё более элегантными за счёт остроумных диалогов и музыки.

    Когда в Германии к власти пришли нацисты, Любич был одним из главных организаторов «Голливудского комитета». Он считал своим долгом находить работу людям, спасшимся от нацизма, обучать их английскому языку. Как отмечает Пикфорд, его терпение было удивительным.

    В ноябре 1939-го на экраны вышла ещё одна знаменитая картина немецкого режиссёра — «Ниночка», забавная комедия с Гретой Гарбо в главной роли. Гарбо играла в нём советскую стюардессу, оказавшуюся в Париже. Эта роль навсегда осталась самой любимой её работой в кино. Комедия не исчерпывалась рамками сюжета, она выражала время в более широком смысле. Мир находился на грани катастрофы, в сентябре началась Вторая мировая война.

    В грозные годы Любич снимает «Быть или не быть» (1942), фильм о борьбе польского Сопротивления с гестапо. В картине содержались черты политического памфлета, направленного против нацизма.

    Любич укрылся от проблем времени в снятом в «текниколоре» фильме «Небеса могут подождать» (1943). Изображение неба и преисподней понадобилось здесь для того, чтобы туманно рассказать о любовных похождениях героя в разные периоды его жизни.

    После войны он успел ещё снять фильм «Клуни Браун», получить почётный «Оскар» за вклад в киноискусство.

    Эрнст Любич умер 30 ноября 1947 года в Голливуде.


    ВСЕВОЛОД ИЛЛАРИОНОВИЧ ПУДОВКИН

    (1893–1953)

    Русский советский кинорежиссёр, сценарист, актёр, теоретик кино. Народный артист СССР (1948). Фильмы: «Шахматная горячка» (1925), «Мать» (1926), «Конец Санкт-Петербурга» (1927), «Потомок Чингисхана» (1928), «Дезертир» (1933), «Минин и Пожарский» (1939), «Суворов» (1941), «Адмирал Нахимов» (1947), «Жуковский» (1950) и др.

    Всеволод Илларионович Пудовкин родился 16 (28) февраля 1893 года в Пензе (через четыре года семья переехала в Москву). Его отец происходил из крестьян. Работая приказчиком, коммивояжёром, он имел возможность дать сыну образование.

    Пудовкин учился в шестой московской гимназии, увлекался живописью, игрой на скрипке, сочинительством пьес, астрономией, физикой, математикой, химией.

    Родители видели его медиком, Всеволод же поступил на отделение естественных наук физико-математического факультета Московского университета.

    Пудовкин не успел сдать выпускных экзаменов — началась война, и он добровольцем уходит на фронт. Служит в артиллерии. Во время боёв на Мазурских болотах Пудовкин был ранен в руку и в январе 1915 года попал в плен. В лагере под городом Килем Пудовкин работал химиком в лаборатории сахарного завода.

    В конце 1918 года он совершает успешный побег из плена. Вернувшись в Москву, устраивается делопроизводителем в военкомат, через некоторое время — химиком в лаборатории завода «ФОСГЕН-1».

    В 1920 году в жизни Пудовкина происходит крутой поворот. Ошеломлённый картиной Гриффита «Нетерпимость», он поступает в Первую государственную школу кинематографии при Всероссийском фотокиноотделе Наркомпроса.

    Пудовкин занимался в классе Владимира Гардина, известного режиссёра, актёра, сценариста, затем перешёл в мастерскую Льва Кулешова.

    «Пять лет я работал в группе Кулешова, выполняя буквально все задания, которые возможны в кинопроизводстве. Я писал сценарии, рисовал эскизы, строил декорации, играл маленькие и большие роли, ставил отдельные сцены и, наконец, монтировал», — вспоминал впоследствии Пудовкин.

    В феврале 1923 года в журнале «Кино» появляется его первая теоретическая статья «Время в кинематографе» о взаимоотношениях между кино и музыкой.

    В 1924 году Пудовкин женился на актрисе Анне Николаевне Земцовой (снималась в кино под именем Анна Ли). Земцова сыграет главную героиню в его фильме «Шахматная горячка» и роль курсистки-революционерки Анны в «Матери», после чего посвятит себя домашним заботам. «Ей я обязан не только своими первыми самостоятельными шагами в режиссёрской работе, но и многими из тех побед над собой… в которых помощь и поддержка искреннего друга играют иной раз решающую роль», — отмечал Всеволод Илларионович.

    После ухода из коллектива Кулешова Пудовкин рисовал карикатуры для журнала «Безбожник». Зимой он работал над книгами о кинорежиссуре и сценарном искусстве, а весной 1925 года поступил на студию «Межрабпом-Русь».

    Здесь началось многолетнее сотрудничество режиссёра с оператором Анатолием Головнёй.

    Учитывая большой интерес Пудовкина к естественным наукам, руководство студии поручило ему постановку научно-популярного фильма «Поведение человека» («Механика головного мозга») (1926), излагающего сущность опытов и учения физиолога И. П. Павлова.

    Фильм получил высокую оценку Рокфеллеровского института в США, использовался в качестве учебного пособия в университетах Англии. И даже знаменитый Иван Павлов, посмотрев «Механику…», подобрел к кинематографу.

    В январском номере «Киножурнала» за 1925 год была опубликована статья Пудовкина «Принцип сценарной техники». Вслед за ней он пишет ставшие всемирно известными книги «Кинорежиссёр и киноматериал» и «Киносценарий».

    Предложение одного из руководителей «Межрабпома» М. Алейникова поставить фильм по роману «Мать» М. Горького было для Пудовкина неожиданным: идея экранизации романа представлялась маловероятной. Но вот однажды, как рассказывал биограф Пудовкина профессор Н. Иезуитов, в воображении режиссёра возникает платформа железнодорожной станции и на платформе труп женщины, растерзанной жандармами, посреди раскинутых вокруг прокламаций. Картина была настолько ясна и отчётлива, что явилась ключом к дальнейшей работе режиссёра.

    Пудовкин включается в сценарную разработку будущего фильма. Со сценаристом Натаном Зархи у него почти сразу установилось творческое взаимопонимание: они оба стремились найти «средства выражения поэтических обобщений», как позднее сформулирует Пудовкин.

    Разгон демонстрации снимался в Твери. Пудовкин имел деньги для оплаты двухсот статистов. На призыв откликнулись рабочие — на съёмки пришло 700 человек. Когда казаки налетели на «демонстрацию», её участники бросились кто куда. Началась паника. Пудовкин бежал вместе со всеми. Оператор Анатолий Головня с киноаппаратом находился в специально вырытом на городской площади блиндаже — оттуда снимал всадников: нижний ракурс сообщал кадрам динамику и силу, а у зрителя создавалось впечатление, что казаки мчатся прямо на него и через него.

    «Я утверждаю, — писал нарком просвещения А. Луначарский, — что почти на все 100 процентов картина заснята таким образом, что кажется — будто по какому-то волшебству оператор мог непосредственно фотографировать самоё действительность. Актёрская игра абсолютно не чувствуется. Но при этом нет ни одной фигуры, даже фигуры из толпы, которая не была бы художественно типичной».

    В 1958 году картина «Мать» была включена в число двенадцати лучших фильмов всех времён и народов.

    Вдохновлённые успехом Пудовкин, Зархи и Головня в 1927 году выпускают на экраны фильм «Конец Санкт-Петербурга». Это лирико-эпический рассказ (в отличие от философского эпоса Довженко и публицистического эпоса Эйзенштейна) о крестьянском парне, вытесненном нуждой из деревни и пришедшем в столицу для того, чтобы стать сначала рабочим, потом солдатом, а в конце концов — истинным хозяином этой столицы.

    Тему «Матери» и «Конца Санкт-Петербурга» продолжал фильм «Потомок Чингисхана» (1928), в котором прослеживается путь монгольского охотника Баира в революцию.

    Работая над образом Баира, Пудовкин снимал актёра так, словно тот — типаж. Инкижинов был выбран на роль Баира прежде всего потому, что мог стать Баиром без грима.

    Пудовкин представлял фильм в Германии, Нидерландах, Великобритании. Многие газеты и журналы разразились восторженными рецензиями. Вот одна из красноречивых рецензий: «Новый фильм Пудовкина ни с чем не сравним: ни в одной книге нет такого богатства лиц, ни одна драма не обладает такой напряжённостью, никакая симфония не имеет такой чёткости по своему содержанию. Немое кино наконец стало искусством для человека… Каждое лицо таит в себе историю. Нет ни одной безжизненной съёмки на протяжении трёх тысяч метров плёнки. Когда Головня ставит свою камеру, он знает, для чего это делает. У камеры есть мозг. Она перестаёт быть машиной. Но у неё нет „красивых“ выдумок. Она борется за идею фильма…»

    В начале 1930-х годов Пудовкин подвергся резким нападкам, в том числе за упорное следование устаревшей стилистике немого кино. Чтобы подтвердить свою лояльность, он был вынужден снять идеологически и эстетически правильную картину «Дезертир» (1933) о революционной борьбе рабочего класса Германии.

    Член Комитета по кинематографии, председатель Российской ассоциации работников революционной кинематографии, Пудовкин выступал с докладами, статьями, лекциями, опубликовал книгу «Актёр в фильме». Однако сам почти не снимал, хотя в 1929–1935 годах им были прочитаны десятки сценариев.

    Наконец Пудовкин приступает к съёмкам фильма о покорителях стратосферы «Самый счастливый» (прокатное название «Победа»), которому придавал особое значение. Обнадёживало и то, что сценарий вызвался писать Н. Зархи, сопостановщиком фильма был утверждён М. Доллер, оператором — А. Головня.

    Зархи и Пудовкин работали на сценарием в Абрамцеве, под Москвой. В один из дней, когда они возвращались в Москву, произошла страшная автокатастрофа. Зархи погиб, Пудовкин — он вёл машину — получил лёгкие травмы.

    Всеволод Илларионович был потрясён смертью друга и соратника. Сценарий дописывал Вс. Вишневский…

    9 июня 1938 года в Доме кино состоялась дискуссия о фильме «Победа». Почти все её участники говорили о бесконечных переделках сценария, повлиявших на конечный результат. Всем было ясно, что картина не получилась.

    Пудовкин обращается к популярному тогда историко-биографическому жанру и снимает «Минина и Пожарского» (1939).

    «Работая над образами Минина, Пожарского и крестьянина Романа, — писал режиссёр в статье „Фильм о великом русском народе“, — мы не боялись, что они приобретут некоторую монументальность, патетичность и приподнятость. Мы не хотели снабжать их изобилием бытовых чёрточек… Хотелось в обрисовке образов оставить лишь крупные черты характеров, сделавшие этих людей полководцами, народными героями».

    За «Минина и Пожарского», как и за следующий фильм «Суворов», Пудовкин получил Государственную премию.

    Фильм «Суворов» вышел на экраны в 1941 году, за несколько месяцев до начала войны… Киноведы отмечали «глубину кинематографической разработки центрального образа, впечатляющие панорамы и эпизоды баталий, острое изображение конфликта великого полководца с придворной средой и самим Павлом».

    Во время войны Пудовкин вместе с Доллером ставит двухчастную киноновеллу «Пир в Жирмунке» для «Боевого киносборника». Работали увлечённо, без сна и отдыха.

    В конце 1941 года на базе эвакуированных в Алма-Ату «Мосфильма» и «Ленфильма» создаётся объединённая студия художественных фильмов. Пудовкин снимает вместе с Юрием Таричем фильм «Убийцы выходят на дорогу» (1942) по новеллам «Страх и отчаяние в Третьей империи» Б. Брехта. Во избежание аллюзий со сталинской диктатурой, картина была запрещена цензурой.

    В 1943 году Пудовкин в содружестве с Дмитрием Васильевым заканчивает патриотический фильм «Во имя Родины» (1943) по пьесе К. Симонова «Русские люди».

    Руководство Комитета по делам кинематографии предложило режиссёру заняться подготовкой сценария «Адмирал Нахимов». Всеволод Илларионович начинает собирать материалы о Севастопольской обороне, её героях, изучать быт той войны.

    В 1944 году Пудовкина избирают президентом киносекции ВОКС, которая осуществляла практически все международные связи советской кинематографии по общественной и творческой линии.

    В последние годы своей жизни Пудовкин много путешествовал. Он мог свободно изъясняться на трёх языках. Перед поездкой читал не только справочники и путеводители, но и серьёзные книги по искусству. Полки домашней библиотеки режиссёра были уставлены книгами по самым разнообразным отраслям знаний: астрономии, высшей математике, естествознанию, ядерной физике, социологии, философии…

    Пудовкин дружил с Эйзенштейном. Они часами могли разговаривать об искусстве, прочитанных книгах. Могли спорить до хрипоты, но всегда уважительно относились друг к другу.

    Всеволод Илларионович до конца своих дней оставался молод телом и душой. Поэт Самуил Маршак как-то в шутку назвал его «шестидесятилетним юношей».

    Во второй половине 1940-х и в начале 1950-х годов Пудовкин-режиссёр работал меньше, чем мог бы. Только через несколько лет после «Нахимова» (1947, Государственная премия СССР) он приступает вместе с Дмитрием Васильевым к съёмкам нового биографического фильма — «Жуковский» (1950), который задумывался как некий симбиоз игрового и научно-популярного кино.

    Фильм «Жуковский» получил приз на МКФ в Карловых Варах и Государственную премию СССР (1951).

    После нескольких историко-биографических фильмов Пудовкин снимает картину о деревне «Возвращение Василия Бортникова» (1953) по роману «Жатва» Г. Николаевой. Как писал один из критиков, «история фронтовика, приходящего в себя после военных лет, срифмована тут с образом русской природы, оживающей после долгой зимы».

    В июне 1953 года Пудовкин отдыхал в Доме творчества Дубулты под Ригой, когда его свалил грипп с высокой температурой. Чуть поправившись, он с присущим ему азартом бросился играть в теннис. В ту же ночь Пудовкин получил микроинфаркт. Через день-другой ему стало лучше, но, когда он решил встать, его поразил обширный инфаркт сердца, потом инфаркт лёгкого… 30 июня Всеволод Илларионович Пудовкин умер.


    ЭРВИН ПИСКАТОР

    (1893–1966)

    Немецкий театральный режиссёр. Спектакли: «День России» (1920), «Разбойники» (1926), «Буря над Готтландом» (1927), «Распутин, Романовы, Война и Народ, который восстал против них» (1927), «Король Лир» (1940), «Война и мир» (1955) и др.

    Эрвин Фридрих Максимиллиан Пискатор родился 17 декабря 1893 года в Ульме в протестантской семье. В детстве и юности он увлекался поэзией и театром. Пискатор стажировался в Мюнхенском придворном театре, брал уроки у трагика Эрнста Поссарта, слушал лекции в университете по истории искусств, философии и германистике.

    В начале войны Эрвин попал на фронт. Фотопортреты Пискатора-солдата пригодились лет через десять, когда фашисты стали травить режиссёра, утверждая, что он еврей Самуил Фишер, взявший псевдоним («Пискатор» — по-латыни значит «рыбак»). А раз еврей — значит трус и тыловик. Тогда в ответ были опубликованы документы, из которых явствовало, что предок Эрвина — страсбургский профессор теологии Иоганнес Пискатор. Комплект же фотографий из фландрских траншей разрушил легенду о трусливом тыловике.

    Творческая карьера Пискатора началась в конце 1919 года, когда Эрвин организовал в Кёнигсберге театр под названием «Трибунал». Театр вскоре был закрыт, так как власти сочли, что он нежелательным образом влияет на зрителей. Тогда Пискатор переселился в Берлин и вместе с друзьями организовал Пролетарский театр, дававший спектакли в клубах рабочих предместий.

    Пискатор задаётся целью выпускать агитационные политические спектакли. Его известное обозрение «День России» (1920) состояло из трёх коротких пьес: «Калеки», «У ворот», «День России». Использовались плакаты, лозунги, броские карикатуры — всё это размещалось на деревянных либо картонных щитах. Действие комментировал специальный персонаж.

    Пискатор показал, что «в театре могут так переплестись действительность и игра, что сотрётся грань между театром и митингом, принимающим всерьёз решения, обязательные для его участников», — писала «Роте фане» в апреле 1921 года.

    Власти запретили театру играть, и Пискатор уговорил драматурга Рефиша совместно приобрести Центральный театр. Режиссёр вернулся к Толстому, Роллану, Гоголю, словом, к «о менш-драматургии» («О менш!» — «О человек!» — восклицание гуманистов).

    По поручению Компартии Германии Пискатор поставил во время предвыборной кампании агитационно-театрализованное представление «Р.Р.Р». — «Ревюротерруммель» («Обозрение — красная толкучка»). В обозрении использовались: кино, акробатика, художники-моменталисты, речевики, статистические таблицы. Во время представления аудитория пела хором, голосовала, свистела, становясь своеобразным действующим лицом.

    Позже по заданию КПГ Пискатор создал историко-хроникально-агитационное обозрение под названием «Вопреки всему». Оба обозрения исполнялись на знаменитой рейнхардтовской сцене-арене в Большом театре.

    В 1924 году Пискатор получил право ставить в Фольксбюне (Народная сцена). Художественные принципы нового, политического театра проявились в таких работах, как «Знамёна» (1924) и «Бурный поток» (1926) Паке, «На дне» (1927) Горького, «Буря над Готтландом» (1927) Велька. Режиссёр использовал принципы документализма, вымышленные события объединялись с подлинными, действие на сценической площадке чередовалось или шло одновременно с показом кинофильмов на экране.

    Главной в этих спектаклях становится тема революции и прославление её победы. В финале «Знамён» над сценой загоралась красная звезда, а «Буря над Готтландом» заканчивалась кинофильмом, в последних кадрах которого Ленин беседовал с кронштадтскими моряками (кстати, это послужило причиной увольнения режиссёра из Фольксбюне).

    Действие пьесы «Разбойники» (1926) Шиллера режиссёр перенёс в XX век, а Карл Моор и его соратники представляли собой разные типы революционеров.

    Блеск постановок этого периода привлёк внимание крупного предпринимателя, который арендовал для Пискатора театр на самой оживлённой магистрали города Ноллендорфплатц.

    Режиссёр начал с пьесы Толлера «Гопля, мы живём!» (1927). На сценической площадке был сооружён фасад здания с площадками-ячейками. Эпизоды спектакля разыгрывались на разных этажах; иногда освещались сразу две ячейки, иногда несколько, иногда ячейки и экран, натянутый над сценой.

    Пискатор разработал новый сценический жанр, который потом стали называть документальной драмой. Самым характерным примером здесь может служить спектакль 1927 года «Распутин, Романовы, Война и Народ, который восстал против них» по пьесе «Заговор императрицы» А. Толстого и П. Щёголева.

    Здесь была применена так называемая «сегментная сцена». Некоторые эпизоды шли на сцене, другие были показаны на экране. Заканчивался спектакль хроникой, посвящённой выступлению Ленина на Втором съезде Советов.

    Вильгельм Гогенцоллерн, представленный в спектакле в неприглядном виде, начал процесс против театра. Газеты пестрели карикатурами по поводу поединка между богатейшим человеком Германии и режиссёром-коммунистом.

    Постановление суда гласило: «Ответчику под угрозой штрафа воспрещается в публичных представлениях выводить истца при постановке пьесы „Распутин“ А. Толстого и Щёголева». Кроме того, Пискатору было предложено уплатить бывшему императору за бесчестие пять тысяч марок.

    В результате в спектакле вместо кайзера на сцену выходил один из авторов текста Лео Лания и зачитывал отрывки из постановления суда, вызывая смех в зале…

    Вообще с текстами пьес Пискатор особо не церемонился. Он увеличивал количество действующих лиц и переставлял, переворачивал тексты.

    Пискатор постоянно применял в своих работах технические новшества. В спектакле по роману Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка» (1928) параллельно рампе двигались в противоположных направлениях две ленты конвейера, а персонажи перемещались по этим лентам навстречу основному движению. При этом конвейеры страшно грохотали и почти заглушали текст. Успеха «Швейк» не имел.

    Конвейер применялся и в постановке пьесы Вальтера Меринга «Берлинский купец» (1929). В финале на сцену «выезжали» поломанные и никому не нужные предметы, и берлинские мусорщики, распевая песню, выметали с площадки железную солдатскую каску, обрывки старого имперского флага и т. д.

    Однако публика всё реже посещала спектакли Пискатора. Чтобы заработать, Пискатор завёл ещё второй театр. Но это не спасло — оба театра обанкротились.

    В 1931 году Пискатор переехал в Москву. Руководство «Межрабпомфильма» предложило ему экранизировать рассказ А. Зегерс «Восстание рыбаков из села св. Барбара». Задумывался фильм с грандиозными массовыми сценами. Режиссёр с энтузиазмом взялся за дело, несколько недель провёл в Мурманске, изучая технику рыбной ловли. Были проведены съёмки в Одессе.

    Фильм «Восстание рыбаков» вызвал разноречивые отклики. Вне всякого сомнения осталась добросовестность Пискатора, однако следующие проекты пришлось отложить.

    Пискатор был назначен на должность председателя МОРТ — Международного объединения рабочих самодеятельных театров. Он разрабатывал план создания в Советском Союзе антифашистского культурного центра в городе Энгельсе. Ядром мыслился театр, вокруг которого должны группироваться литературные силы, главным образом драматурги и критики.

    Близился срок открытия сезона. Но тут совсем неожиданно (было это в 1935 году) Пискатор заявил, что должен поехать за границу по делам международных контактов, на две-три недели.

    Однако он не вернулся. Фридрих Вольф с юмором рассказывал, что в Париже Эрвин женился на богатой женщине, известной танцовщице с университетским дипломом. Супруги жили в шикарнейшем особняке аристократического квартала города.

    Правда, период праздности и «барства» длился недолго. Немцы захватили Францию. Пискатору пришлось бежать.

    В 1939 году он перебрался в США, где организовал театральную мастерскую. Среди его американских постановок были такие значительные работы, как «Король Лир» (1940) Шекспира и «Эмилия Галлоти» (1943) Лессинга.

    И только в 1947 году Пискатор вернулся в Западную Германию, где стал, по его словам, режиссёром-коммивояжёром. Он гастролировал по городам Швейцарии, Голландии, Италии, Швеции. Семь спектаклей в сезон для человека, которому за шестьдесят, — выдержать было нелегко.

    Правление Союза демократической театральной организации выбрало его директором-интендантом Фрайе Фольксбюне (Свободная народная сцена) в Западном Берлине. Здесь им были поставлены спектакли «Робеспьер» (1963) Ромена Роллана, «Венецианский купец» (1963) Шекспира, документальные драмы по пьесам Петера Вайса, Рольфа Хоххута и Хайнера Кидпхардта.

    Пискатор и в последних спектаклях не отказывался от своих принципов. Общество взбудоражил его спектакль «Наместник» по пьесе Хоххута. Одни говорили о клевете, об оскорблении папы римского, другие поддержали Пискатора и Хоххута, обвинявших папу, и не только его одного, в преступной терпимости к массовым убийствам в период Второй мировой войны.

    Это был последний и громкий спектакль знаменитого режиссёра. Эрвин Пискатор умер 30 марта 1966 года.


    ДЖОН ФОРД

    (1894–1973)

    Американский режиссёр. Фильмы: «Потерянный патруль» (1934), «Осведомитель» (1935), «Дилижанс» (1939), «Юный мистер Линкольн» (1939), «Гроздья гнева» (1940), «Табачная дорога» (1941), «Форт Апач» (1948), «Тихий человек» (1952), «Отправившиеся на поиски» (1956), «Осень чейеннов» (1964) и др.

    Шон Алоизиус О’Фини (Джон Форд) родился 1 февраля 1894 года в Кейп-Элизабет, штат Мэн. Он был тринадцатым, последним ребёнком в семье ирландского иммигранта, владельца салуна.

    Окончив колледж в Портленде, Шон устроился в рекламный отдел обувной фабрики, а в 1913 году приехал в Голливуд к брату Фрэнсису, который был актёром и режиссёром у Томаса Инса.

    Шон О’Фини работал реквизитором, администратором, статистом (снимался у Гриффита в «Рождении нации»), наконец, стал ассистентом брата, взявшего псевдоним Форд. Таким образом, Шону посчастливилось стать свидетелем первых шагов вестерна. Он успел ещё послушать рассказы чуть не последнего из знаменитых шерифов — Вайета Ирпа, приезжавшего навещать своих друзей ковбоев.

    В 1917 году О’Фини снял свой первый вестерн «Прямой наводкой». «Единственное, что меня интересует, — говорил режиссёр много лет спустя, — это фольклор Дальнего Запада. Мне всегда хотелось показать эту страну по-настоящему, почти документально».

    Взяв псевдоним Джон Форд, он снимал вестерны с участием популярных ковбоев.

    В периоде 1917 по 1924 год Форд поставил около 50 фильмов. Громкий успех принесла ему лента «Железный конь» (1924), в которой рассказывалось о строительстве в конце 1860-х годов железной дороги Сан-Франциско — Нью-Йорк.

    Фильм снимался на натуре в Неваде. В массовых сценах участвовало более пяти тысяч статистов. Форд задействовал 2000 лошадей, 10000 техасских быков и 300 бизонов.

    Перемены в творчестве Форда тесно связаны с изменениями в стране, происшедшими в годы кризиса. Джон открывает Америку простых людей, своих современников. Немалое значение имела для режиссёра встреча с Дадли Николсом, по сценариям которого он поставит четырнадцать картин.

    Первый значительный фильм Николса и Форда — «Потерянный патруль» (1934) — это трагическая история маленького британского отряда, заблудившегося в пустыне и постепенно истребляемого арабами. Критика отметила красочное изображение однообразного пути по пескам, простые характеры солдат, внутреннее драматическое напряжение.

    Поистине мировую славу Форду принёс «Осведомитель» (1935) — экранизация рассказа ирландского писателя О’Флаэрти. Джон добивался этой постановки в течение пяти лет. Ему дали всего 218 тысяч долларов и трёхнедельный срок.

    Итак, Дублин, осень 1922 года. Действие «Осведомителя» начинается вечером, когда на улицах зажигаются фонари, и кончается на рассвете. Изображение размыто, смазано, словно окутано туманом или табачным дымом; музыка основана на народных ирландских мотивах.

    В центре внимания не повстанцы, а предатель, доносчик Джайпо. Финал картины символичен — смертельно раненный, Джайпо вползает в церковь и умирает возле распятия.

    «Мало найдётся фильмов, столь выдержанных от начала до конца в едином ритме и настроении, — пишет киновед Ежи Теплиц. — Дадли Николс и Джон Форд нашли в кинематографическом языке, в изобразительной и звуковой палитре идеально точные выразительные средства, чтобы рассказать мрачную, как туманная и ветреная ирландская ночь, историю измены, наказания, раскаяния и прощения».

    В «Осведомителе» снималась группа ирландских актёров, однако на роль Джайпо был приглашён американец Виктор Мак-Лаглен, удивительно подходивший к этой роли по своей творческой индивидуальности и типажным данным.

    Вопреки предсказаниям «Осведомитель» получил не только высокую оценку критики, но и признание зрителей. Премию «Оскар» получили: Виктор Мак-Лаглен — за лучшее исполнение главной мужской роли, Джон Форд — за режиссуру, Дадли Николс — за сценарий и Макс Стейнер — за музыку.

    Джон Форд женился раз и навсегда — на Мэри Мак-Брайд Смит в июле 1920 года, у них родились сын Патрик и дочь Барбара. По воспоминаниям Патрика, отец отличался суровым нравом: «Общение с отцом сводилось у меня к фразе „Да, сэр“. Однажды я сказал: „Нет, сэр“ и надолго потерял его расположение».

    В 1939 году Джон Форд вернулся к любимому жанру: его «Дилижанс», поставленный по рассказу Хейкокса, открыл эру эпического вестерна. Правда, продюсеры долго не давали согласия на этот проект, считая, что вестерн изжил себя.

    Почти весь фильм дилижанс с пассажирами преследуют индейцы. «Я всегда пытаюсь рассказать о некой человеческой ячейке, группе самых разных людей, которых судьба свела вместе, и они объединились против некой общей опасности», — говорит Форд, добавляя, что ему крайне интересно поведение героев в минуты опасности.

    В «Дилижансе» банкир Гейтвуд показан демагогом и трусом; продавец спиртного Пикок, которого все принимают за проповедника; кроткий человек, профессиональный шулер Хэтфилд оказывается рыцарем и жертвует жизнью ради дамы; беспутный пьяница доктор Бун демонстрирует мужественность и человечность. Проститутка Даллес у Форда — лирическая героиня, тоскующая о своей погубленной жизни и возрождающаяся благодаря любви к преступнику, ковбою Ринго Киду.

    В последнюю минуту подоспевает помощь, герои прибывают в город, и начинается типично вестерновский финал: Кид (Джон Уэйн) убивает троих врагов, а затем уезжает вместе с Даллес, отпущенный добрым шерифом.

    «Дилижанс», как и восемь других фордовских фильмов, снимался в Долине Монументов, в индейской резервации Навахо, на границе штатов Аризона и Юта. Характерный ландшафт древней террасы настолько слился с именем режиссёра, что её стали называть Долиной Форда.

    По поводу этою фильма кинокритики разных стран сошлись во мнении и провозгласили «Дилижанс» лучшим вестерном в истории кино.

    Значительным был и другой фильм Форда того времени «Юный мистер Линкольн» (1939). Сергей Эйзенштейн отмечал, что картине присуща «поразительная гармоничность всех слагающих его частей». Источники этой гармонии — в народном и национальном духе; образ Линкольна (Генри Фонда) был трактован в духе фольклора.

    В начале 1940-х годов Форд поставил своего рода трилогию — «Долгий путь домой», «Табачная дорога» и «Как зелена была моя долина», посвящённую матросам, разорённым фермерам и шахтёрам.

    Форд любил и понимал простых людей, ему были интересны их чувства и мысли, надежды и разочарования. Он сделал предметом высокого искусства их бедный быт и простые лица, на которые горе и заботы наложили свою печать.

    «Долгий путь домой» — экранизация (по сценарию Дадли Николса) четырёх одноактных пьес Юджина О’Нила, действие которых было перенесено из Первой мировой войны во Вторую. Герои фильма — матросы небольшого судна «Гленкорн», перевозящего боеприпасы. Гибель угрожает членам экипажа; в этой ситуации с предельной ясностью раскрываются их души.

    Важное место в трилогии занимает картина «Табачная дорога» по роману Э. Колдуэлла, показавшая крайнюю степень народной нищеты и вызванное ею моральное падение людей.

    И, наконец, «Как зелена была моя долина» по Р. Луэллину — печальная лирическая повесть об умирании целого края, шахтёрского Уэллса. Показывая распад семьи, Джон Форд полон ностальгии, тоски о прошлом, когда долины были зелены, а семьи шахтёров жили счастливо…

    Гриффит и Майер назвали этот фильм и «Гроздья гнева» (1940) произведениями «социального реализма». Кстати, американские киноакадемики удостоили обе картины премий «Оскар» за лучшую режиссуру.

    В 1942 году Джон Форд был мобилизован в кинослужбу военно-морского флота. Он снял документальные ленты «Битва за Мидуэй» (1942, премия «Оскар»), «Это наша общая война», «7 декабря» (1943, премия «Оскар») и художественный фильм об американцах в первые дни боевых действий на Филиппинах «Их было не вернуть» (1945). Во время войны Джон получил тяжёлое ранение и потерял глаз.

    В мирное время Форд вернулся к своему любимому жанру. Классической ясности и простоты достигает он в вестерне «Моя дорогая Клементина» (1946). В фильме воссоздан один из легендарных эпизодов биографии шерифа Вайета Ирпа — сражение с бандой Клентона.

    В 1948 году на американский экран вышел ещё один вестерн Форда «Форт Апач», где Джон Уэйн создал запоминающийся образ сержанта американской армии. Многолетняя дружба Форда и Уэйна была скреплена общностью мировоззрения. И тот и другой были консерваторами. Но если Форд исповедовал умеренный консерватизм, то Уэйн принадлежал к той категории патриотов, которых журналисты окрестили «ястребами».

    Герой «Форта Апач» наделён многими достоинствами. Он готов служить, не требуя для себя привилегий. Он жалеет аборигенов и даже пытается остановить кровопролитие между армией и дикарями, выступив в роли парламентёра.

    Настоящей сенсацией стала комедия «Тихий человек». Это забавная история о том, как американский боксёр (Уэйн) возвращается к себе на родину в Ирландию и влюбляется в местную девушку (О’Хара). Однако ему приходится иметь дело с местными традициями и обычаями, о которых он успел подзабыть. Прекрасные пейзажи, снятые в цвете, чудесная музыка Виктора Янга делают фильм радостным и живым. Форд и актёры, в основном ирландского происхождения, трудились над картиной с большой любовью.

    «Тихий человек» получил премии «Оскар» за режиссуру и операторскую работу, номинации за лучший фильм, мужскую роль второго плана (Мак-Лаглен), сценарий, работу художников и звук. Картина была удостоена международной премии кинофестиваля в Венеции.

    Джон Форд не терпел возражений. В связи с этим вспоминается фильм «Мистер Робертс» (1955), в котором морского лейтенанта играл Генри Фонда, блиставший в этой роли на сцене. Образ был для актёра слишком близким, и поправки Форда вызвали у него протест. Дело едва не дошло до драки. В результате заканчивал фильм Мервин Ле Рой.

    В 1956 году Форд сделал пленительную и странную картину, попавшую позже в список лучших фильмов всех времён, — «Отправившиеся на поиски». Главный герой Итон (Джон Уэйн) клянётся найти похищенную индейцами племянницу. Поиски растягиваются на долгие пять лет… В этом вестерне Форд и Уэйн достигают высот жанра. Картина вызвала много подражаний; был снят аналогичный телесериал с подобным сюжетом.

    Когда Форду было далеко за шестьдесят, он вновь снимает вестерны «Кто убил Либерти Вэланса?» (1962) и «Осень чейеннов» (1964) по роману Мэри Сэндоз. Этими фильмами Джон Форд прощается со своим прошлым. Он, создавший Ринго Кида, прекрасно понимал, что время его прошло. Новому вестерну понадобились другие герои.

    Символично, что эпопею «Осень чейеннов» венчает счастливый финал: к индейцам приезжает глава местной администрации, вызванный армейским капитаном, раскуривает с вождём сигару и разрешает чейеннам поселиться там, где они хотят.

    Разумеется, и последняя картина Форда — «Семь женщин» (1966) — сделана в любимом жанре. До конца жизни он представлялся так: «Меня зовут Джон Форд. Я снимаю вестерны».

    В 1971 году Питер Богданович посвятил ему документальный фильм «Поставлено Джоном Фордом», использовав фрагменты из картин режиссёра, интервью с его ближайшими сотрудниками и другие документы. Киноакадемия удостоила Форда почётного «Оскара» за творческую карьеру (1973).

    «Последний раз я видела его, когда он болел и уже не вставал с постели — да, он умирал, — вспоминала актриса Кэтрин Хепбёрн. — Жёсткий, он любил своих друзей и ненавидел своих врагов, любил Ирландию, любил кино, любил свои хиты, обожал свои провалы. Капризный, упрямый, непреклонный, высокомерный и большой друг. И… ой какой опасный враг…»

    Он умер 31 августа 1973 года. «С восхитительной лёгкостью Джон Форд умел смешить публику, умел вызывать у неё слёзы. Ему не удавалось только одно — навеять на неё скуку!» — писал Франсуа Трюффо.


    АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ ДОВЖЕНКО

    (1894–1956)

    Украинский советский режиссёр, драматург, писатель. Фильмы: «Звенигора» (1928), «Арсенал» (1929), «Земля» (1930), «Иван» (1932), «Аэроград» (1935), «Щорс» (1939), «Мичурин» (1949) и др.

    Александр Петрович Довженко всю жизнь считал (и писал), что родился 30 августа (11 сентября) 1894 года в селе Вьюнище, которое было предместьем маленького уездного городка Сосницы Черниговской губернии. Дотошные биографы докопались, что родился он накануне, а 30 августа — день его крещения.

    Он рос в бедной семье. Отец, Пётр Семёнович, имел семь десятин худородной земли, кроме того, подрабатывал извозом и смолокурением. Горе гостило в семье постоянно. Из четырнадцати детей остались жить только двое: Александр и Прасковья.

    Довженко закончил приходское училище, а затем Сосницкое городское училище, считавшееся «высшим начальным». Учился он легко. Сашко очень нравилось читать и рисовать.

    Для того чтобы поступить в институт, нужны были деньги. Отец пошёл на большую жертву, продал одну из семи десятин кормившей семью земли. В 1911 году Александр поступает в Глуховский учительский институт (Черниговская губерния).

    Окончив его в 1914 году, Довженко получает назначение в Житомирское высшее начальное училище. Первая мировая война его обходит стороной: доктора нашли, что у него больное сердце. Время было бурное, переломное. Довженко увлекается националистическими лозунгами Семёна Петлюры.

    Осенью 1917 года Довженко переезжает в Киев, где поступает в Коммерческий институт. Он также становится вольнослушателем на естественном факультете университета. А когда открывается Академия художеств, то Довженко поступает и туда.

    После установления советской власти Довженко работает в Киеве в должности секретаря губернского отдела народного образования, одновременно ему поручают заведование отделом искусств, комиссарство в Театре имени Шевченко, организацию профсоюза работников просвещения и т. д.

    Вскоре он переходит на дипломатическую работу и служит в Варне и в Берлине.

    В августе 1923 года он возвращается в Харьков, где работает преимущественно как художник, оформляя книги и обложки журналов. В это время он много пишет. Его статьи по искусству 20-х годов остры по мыслям и хороши по стилю.

    Александр заинтересовался новаторским театром «Березиль», стал часто появляться за кулисами, познакомился с Лесем Курбасом и, говорят, едва не решил стать театральным режиссёром.

    Летом 1926 года Довженко неожиданно для многих отправляется в Одессу, где начинает учиться кинопроизводству.

    В 1928 году Довженко снимает полнометражный фильм «Звенигора», в котором причудливо переплетались эпизоды украинской истории со сценами Гражданской войны.

    «Бесспорным достоинством сценария „Звенигора“ было использование приёмов сказки в композиции. Свободная, новаторская форма „Звенигоры“ намного опережала своё время, — пишет биограф Р. Соболев. — В сущности, с такой раскованностью распоряжаться временем и пространством, как это делал Довженко в 1928 году, кинематографисты осмелились только через тридцать с лишним лет».

    Создание «Звенигоры» означало рождение украинского кино как искусства. Позже режиссёр скажет: «Я не сделал картину, а пропел её, как птица. Мне хотелось раздвинуть рамки экрана, уйти от шаблонной повествовательности и заговорить языком больших обобщений».

    Следующий фильм «Арсенал» (1929) принёс Довженко громкую, поистине мировую славу. Довженко сам написал сценарий этой картины о восстании киевских рабочих.

    «В „Арсенале“ я в условиях тогдашней украинской обстановки выходил в первую очередь как политический боец, — говорил режиссёр. — Я поставил себе две цели: я в „Арсенале“ буду громить украинский национализм и шовинизм, с другой стороны, буду поэтом и певцом рабочего класса Украины, совершившего социальную революцию».

    Во время работы над «Арсеналом» Довженко познакомился с актрисой Юлией Солнцевой. Это была любовь с первого взгляда. Вскоре он предложил ей руку и сердце.

    Любовь вдохновляет. Довженко писал о съёмках «Арсенала»: «Это было творчество радостное, лёгкое и, казалось, бездонное. У меня была крылатая душа, и ум, и сердце. Всё гармонично сочеталось во мне, и творчество моё радовало людей. И сам я радовал людей своим видом и характером».

    Эйзенштейн рассказывал, как он, Пудовкин и Довженко втроём отмечали выход «Арсенала»: пили минеральную воду, ели бутерброды и разговаривали. Между прочим распределили роли великих художников прошлого: Эйзенштейну, конечно, выпала роль Леонардо да Винчи, Пудовкину — Рафаэля, а Довженко — Микеланджело…

    Украинский режиссёр был увлечён современной темой. Он создаёт «Землю» (1930) — поэтический гимн преобразованию советской деревни.

    Сюжет «Земли» легко пересказать. Кулаки убивают вожака «сознательной» молодёжи Василия, но ответом на это убийство становится вступление в колхоз даже самых упрямых единоличников. Но как рассказать о красоте «Земли»?

    Вот что писал об этом фильме известный искусствовед Ростислав Юренев: «От руки убийц падает молодой тракторист. Он умирает, ликуя от предощущения грядущей новой жизни — счастливой, справедливой. Хоронить убитого выходит всё село. Мощная новая песня летит над колышащимся морем пшеницы, преследует, загоняет в землю обезумевшего от злобы и страха кулака. На сады и нивы проливаются тёплые, плодотворные дожди. Женщина рожает ребёнка. Новое — неотвратимо, как смена времён года, сказал Довженко своим философским, поэтическим фильмом».

    «Земля» снималась в большом селе Яреськи, расположенном на реке Псёл. Почти все в съёмочной группе Довженко были не только его единомышленниками, но и знатоками народной жизни. Говорят, что после окончания съёмок жители Яресек предложили режиссёру стать председателем организуемого ими колхоза.

    Картина оказалась настолько необычным по форме произведением, что многие просто не поняли её. Более того, прозвучали обвинения в недостаточном показе роли компартии, в неточности политических оценок. Пролетарский поэт Демьян Бедный встретил выход «Земли» едким фельетоном «Философы», назвав её «контрреволюционной, похабной» картиной.

    «Я был так потрясён этим фельетоном, — напишет Довженко в „Автобиографии“, — мне было так стыдно ходить по улицам Москвы, что я буквально поседел и постарел за несколько дней. Это была подлинная психологическая травма».

    В дневнике Довженко, опубликованном после его смерти, есть запись, помеченная 14 апреля 1945 года: «Недавно в кремлёвской больнице престарелый Демьян Бедный встретил меня и говорит: „Не знаю, забыл уже, за что я тогда выругал вашу »Землю». Но скажу вам — ни до, ни после я такой картины уже не видел. Это было произведение поистине великого искусства“».

    Как большинство гениальных художников, Довженко был «неудобным» человеком. Некоторые считали его гордым и самолюбивым. В этом плане любопытно свидетельство режиссёра С. Герасимова: «Его борьба за красоту в окружающей жизни была необыкновенно яростной. Как он бледнел от полемической страсти, схватываясь с уродливым явлением в жизни, будь то подхалимство, равнодушие, грубость, хамство. Когда на улице появлялся уродливый дом, это было для него трагедией…»

    В 1958 году на Брюссельском кинофестивале (в рамках Международной выставки) вместе с «Броненосцем „Потёмкиным“» Эйзенштейна и «Матерью» Пудовкина «Земля» вошла в число двенадцати лучших фильмов всех времён и народов.

    Вернувшись на родину из заграничной командировки (Довженко показывал «Землю» в Европе), режиссёр взялся за тему индустриализации, которую предложило ему руководство «Украинфильма». Для работы над фильмом были отведены жёсткие сроки: картину требовалось сдать к очередной годовщине Октябрьской революции.

    Символом и важнейшей стройкой не только Украины, но всего Советского Союза был Днепрогэс. Его-то и сделает Довженко местом действия своего фильма.

    Сценарий он напишет за двенадцать дней и практически без подготовительного периода начнёт снимать. Результатом станет «Иван», самый спорный фильм Довженко, отнявший у него четырнадцать месяцев жизни.

    На Украине «Ивана» встретили неприязненно, и режиссёр был вынужден переехать в Москву, чтобы, по собственному признанию, не чувствовать себя одиозной фигурой.

    Между тем на Первом Венецианском международном кинофестивале 1932 года «Ивану» был оказан восторженный приём. Вот один из отзывов итальянской прессы: «Нам стало ясно, что мы ещё не знали до сих пор, что такое гений кинематографии, могущий выдержать сравнение с гениальными музыкантами и представителями других смежных искусств… Довженко доказывает нам, каким великим может быть экран, когда он освещён мыслью гениального художника».

    Оказавшись в Москве, Довженко поступает режиссёром на «Мосфильм», тогда ещё студию «Союзкино», на Потылихе.

    В начале 1933 года Довженко подаёт заявку на фильм о Дальнем Востоке, оговаривая, что сценарий напишет с Александром Фадеевым, с которым был дружен. Заявку утвердили. Довженко, Юлия Солнцева и Фадеев четыре месяца провели на Дальнем Востоке. Режиссёр мечтает о новом городе на берегу Тихого океана, которому находит место и имя Аэроград. Позже Александр Петрович со страстью говорил о новом городе членам Политбюро и даже самому Сталину. Во время аудиенции Сталин попросил режиссёра показать на карте место, где бы он построил город. «Одним словом, — пишет Довженко, — я почувствовал, что любая помощь для окончания фильма мне обеспечена».

    Сталину фильм понравился, и в январе 1935 года Довженко был награждён орденом Ленина. На встрече членов Политбюро с кинематографистами Сталин бросает реплику в сторону Довженко: «За ним долг — „украинский Чапаев“».

    На студии целая группа собирала материалы биографии военачальника и партийного деятеля Николая Щорса — «украинского Чапаева». Вскоре на стол режиссёра легли тридцать восемь объёмных папок с разными документами. Сценарий Довженко написал за одиннадцать месяцев. «„Щорсу“ отдал я весь свой жизненный опыт, — отмечал режиссёр. — Все накопленные за двадцать лет работы знания нашли в этом фильме своё полное выражение. Я делал его с любовью и предельным напряжением всех своих сил».

    Фильм вышел на экраны в 1939 году, а в 1941-м режиссёр получил за него Сталинскую премию первой степени.

    «Щорс» был украинским революционным эпосом. Напряжённость борьбы в нём раскрывалась через яркие живые образы, во многом необычные для стиля Довженко. Все действующие лица кажутся предельно жизненно достоверными.

    Несмотря на усталость и недавно перенесённую болезнь сердца, Довженко не собирался отдыхать. Он первым из мастеров кино надел военную форму. Произошло это 17 сентября 1939 года, когда Красная армия двинулась на земли Западной Украины и Западной Белоруссии. Довженко возглавлял фронтовую киносъёмочную группу. Однако режиссёр не мог полностью рассказать о том, что увидел и узнал в этом походе. Фильм «Освобождение» делался в соответствии с требованиями руководящих инстанций.

    В июле 1941 года вместе с женой Довженко эвакуирован на Восток, в Уфу. Затем их переводят в Ашхабад, куда была перемещена Киевская киностудия.

    Довженко просится на фронт, ведь он не только кинематографист, но и опытный журналист. В феврале 1942 года в звании полковника его отправляют на Юго-Западный фронт. Довженко пишет рассказы, статьи, листовки. На следующий день после публикации в газете «Красная звезда» рассказа Довженко «Ночь перед боем» в редакцию позвонил секретарь ЦК ВКП(б): «Передайте Довженко благодарность Сталина за рассказ. Он сказал народу, армии то, что теперь крайне необходимо было сказать».

    В следующем году Довженко создаёт документальный фильм «Битва за нашу Советскую Украину». В титрах фильма значатся режиссёры Ю. Солнцева и Я. Авдеенко. Но текст и монтаж — за Довженко. Картина имела большой успех не только в нашей стране, но и во всех странах-союзниках, особенно в Канаде и США.

    Вторая серия получила название «Победа на Правобережной Украине и изгнание немецких захватчиков за пределы украинских советских земель» (1945). Довженко первым в кино стал широко использовать вражескую хронику, придавая ей дикторским текстом и особыми приёмами монтажа другой смысл.

    В течение лета 1943 года Довженко пишет киноповесть «Украина в огне». Он разъяснял свой замысел: «…речь о сожалении — плохо, что сдали мы Гитлерюге проклятому свою Украину и освобождаем её людей плохо. Мы, освободители, все до одного давно уже забыли, что мы немного виноваты перед освобождёнными…» Сталину повесть не понравилась, и он запретил её для печати и для постановки. Это явилось для Довженко страшным ударом. В феврале 1944 года его освобождают от должности художественного руководителя Киевской киностудии и назначают режиссёром «Мосфильма».

    Довженко записывает в дневнике: «Закончилась мировая война. Я хочу работать. Я хочу верить до смерти, что уже не нужны будут человечеству… генералы. Что будет мир. Что не нужны будут герои-мученики».

    Закончив в начале 1944 года сценарий о жизни садовода-селекционера И. Мичурина, Довженко читает его в писательских и кинематографических аудиториях. Успех необычайный. Шесть театров попросили переработать сценарий для сцены. Так появляется пьеса «Жизнь в цвету».

    Судьба цветного фильма «Мичурин» (1949) многострадальна. В его первом варианте Довженко говорил о нелёгкой жизни творца, о самопожертвовании для науки (Мичурина прозвали за одержимость «Иван-бешеный»). Режиссёру удались изумительные цветовые съёмки: цвет жил, изменялся, отражал чувства героев. Затем фильм начали калечить. Под влиянием антинаучных теорий Лысенко в картину были директивно введены эпизоды борьбы с «морганизмом-менделизмом», полные фальши сцены восторгов Мичурина перед Лениным и компартией… Гармония произведения была разрушена.

    Следующий проект Довженко «Прощай, Америка» (1950) о механике шпионажа был закрыт. Сорвалась и постановка картины о подвиге русских моряков «Открытие Антарктиды».

    Александр Петрович знал, что у него писательский дар. Все послевоенные годы он будет работать над большим эпическим произведением «Золотые ворота». Его перу принадлежит лирическая повесть «Зачарованная Десна», посвящённая детству.

    В начале 1950-х прибавляются житейские трудности. Сестра Довженко вспоминает: «Сашко жил очень бедно. У него никогда не было денег. Он носил пятнадцать лет одну шубу, серый костюм, который ему Юля часто штопала». Его не трогали эти трудности. Сестре он говорил: «Паша, быть миллионером в нашу эпоху, в наше время это значит быть трижды преступным… в нашу эпоху социализма умудриться сделаться миллионером на поприще искусства или литературы, заведомо зная о нужде народа, и не выстроить ни одну школу для детей, или музей, или театр это значит быть трижды сукиным сыном…»

    Довженко написал девять сценариев и две пьесы, переработал сценарии прошлых лет, делал наброски к «Золотым воротам» — «главной книге жизни», писал «Повесть пламенных лет». Временами он читал лекции во ВГИКе, бывал в сценарной студии, помогая начинающим кинодраматургам, конечно, продолжал писать рассказы…

    Увы, болезнь сердца обостряется. Довженко почти постоянно чувствует себя больным. Но замыслы его переполняют.

    Осенью 1951 года Довженко едет в Каховку, на строительство плотины. Увиденное настолько поражает художника, что он решает поставить фильм об этой стройке и её людях.

    За пять лет материал был не только досконально познан и искусно выстроен, но и глубоко философски осмыслен. Фильм «Поэма о море» об одной из ГЭС должен был стать фильмом о могуществе человеческого духа.

    Поставить картину Довженко не успел. Он умер в ночь на 25 ноября 1956 года. Завершала «Поэму о море» Юлия Солнцева. Она же поставила ещё несколько фильмов по произведениям Довженко.

    В конце 1950-х годов итальянские киноведы отметили, что более всего в эстетическом плане неореализм обязан Довженко, и назвали его Гомером XX века. Имя Довженко было присвоено Киевской студии художественных фильмов.


    ЖАН РЕНУАР

    (1894–1979)

    Французский режиссёр. Фильмы: «Нана» (1926), «Загородная прогулка» (1936), «Великая иллюзия» (1937), «Человек-зверь» (1938), «Правила игры» (1939), «Южанин» (1945), «Река» (1950), «Золотая карета» (1952), «Завтрак на траве» (1959) и др.

    Жан Ренуар родился 15 сентября 1894 года в Париже. Его отцу, знаменитому художнику Огюсту Ренуару, было тогда 53 года. Сыновья импрессиониста стали людьми искусства. Старший, Пьер, — актёром; средний, Жан, — кинорежиссёром; младший, Клод, — художником-керамистом.

    Ренуар учился в закрытом коллеже. В этом аристократическом заведении он изучал математику, философию, литературу и писал стихи.

    Получив степень бакалавра, Жан в 1914 году был зачислен в расквартированный в Венсене драгунский полк и с началом войны в звании младшего лейтенанта попал на фронт. Вскоре его ранили в бедро. Ногу хотели ампутировать, но мадам Ренуар уговорила врачей отказаться от операции. Поправившись, он поступает в авиацию, где, пройдя специальное обучение, становится пилотом-наблюдателем. И снова получает ранение.

    Ренуар вернулся в родительский дом, на виллу «Коллетт» в окрестностях Ниццы. Он осваивает ремесло керамиста. Изготовленные им вазы выставлялись в музеях. После смерти отца Жан женился на натурщице Андре Решлинг или просто Дедэ. У них родился сын Ален. Долгое время мысль о работе в кино не посещала Ренуара, но, посмотрев «Пылающий костёр» с Мозжухиным в главной роли, он изменил своё мнение. Да и Дедэ хотела играть в кино, именно для неё Жан Ренуар написал свой первый сценарий. Дедэ взяла псевдоним Катрин Гесслинг.

    В 1924 году Ренуар самостоятельно снял картину «Дочь воды», где огромное внимание уделил природе, актёрам и живописности, близкой к импрессионизму.

    После первого ученического опыта последовала масштабная работа — экранизация романа Эмиля Золя «Нана» (1926). Он не считался с затратами и даже продал несколько полотен отца.

    Для участия в этом фильме, кроме Катрин Гесслинг (Нана), были приглашены известные немецкие киноактёры — Вернер Краусс (граф Мюффа), Валеска Герт (камеристка Нана) и Жан Анжело (граф Вандевр).

    Несомненно, «Нана» была лучшей немой экранизацией Золя. Во Франции фильм получил одобрение зрителей, но в финансовом отношении из-за ошибок прокатчиков провалился.

    Ренуар был вынужден перейти к созданию чисто коммерческих лент — преимущественно костюмных исторических мелодрам.

    Эпоха немого кино уже была на исходе, когда появился экспериментальный фильм Ренуара «Маленькая продавщица спичек» (1928) по сказке Андерсена «Девочка со спичками». В сновидениях юной замерзающей девочки её увозит на лошади прекрасный принц в белом, они мчатся в небе сквозь облака, а их преследует всадник в чёрном — сама смерть… По мнению киноведа П. Лепроона, это был поэтический и изобретательно сделанный фильм, который раскрыл во всём объёме большой талант режиссёра.

    Появление звука в кино открыло перед режиссёром совершенно новые возможности. Получив право выбора сценария, Ренуар снимает «Суку» (1931) по роману де Ля Фушардьера. В этой картине Ренуар приблизился к тому стилю, который позже будет назван «поэтическим реализмом». Впервые в творчестве режиссёра появляются те «глубокие» кадры, которые станут стилистической приметой всех его работ.

    Правда, фильм «Сука» явился причиной разрыва Ренуара с Дедэ: «Женская роль в нём великолепно бы подошла Катрин, но у актрисы Жани Марез был подписан контракт со студией в Бийанкуре, роль, естественно, отдали ей. Это предательство положило конец нашей совместной жизни. Катрин не смогла проглотить эту обиду. Кино оказалось для нас жестоким божеством».

    22 февраля 1935 года состоялась премьера фильма «Тони», рассказывающего о жизни итальянских иммигрантов. Документальная стилистика этого произведения во многом предвосхитила открытия итальянского неореализма.

    Ренуар в это время был участником «Группы Октябрь», объединявшей кинематографистов левых взглядов. «…Я жил в восторженной атмосфере Народного фронта, — вспоминал режиссёр. — Мы пережили время, когда французы действительно поверили, что смогут любить друг друга. Все чувствовали, как их подымает волна великодушия».

    Высочайшая вершина творчества Ренуара — картина «Великая иллюзия» (1937), шедевр мирового кинематографа.

    Во время работы над «Тони» Ренуар встретил сослуживца, бывшего унтер-офицера, а теперь генерала Пэнсара. Вдохновившись его воспоминаниями, Жан изложил сценаристу Шарлю Спааку идею фильма о французских военнопленных, которые готовят и успешно осуществляют побег.

    Режиссёра прежде всего интересовала тема столкновения людей разного социального происхождения. Плен и общее желание бежать на время уничтожали классовый антагонизм.

    Почти три года Ренуар искал деньги на постановку картины. Наконец объявился финансист Франк Ролмер, согласившийся помочь режиссёру.

    Накануне съёмок всё вдруг опрокинуло неожиданное событие — эксцентричное появление в фильме Эриха фон Штрогейма. Директор производства во время коктейля пригласил Штрогейма на эпизодическую роль коменданта лагеря, даже не подозревая, что имеет дело с одним из величайших режиссёров немого кино.

    Роль немецкого коменданта умещалась в четыре реплики! Боготворивший Штрогейма Ренуар бросился укрупнять роль. Он переписывал сценарий, придумывая и вводя в него персонаж — фон Рауффенштайна, — которого потом великолепно сыграл Штрогейм.

    Главным в исходном сценарии было столкновение между механиком Марешалем (Ж. Габен) и аристократом-лётчиком де Боэльдьё (П. Френе). Теперь, с появлением офицера-аристократа фон Рауффенштайна, конфликт этот получал интересное и сложное продолжение.

    «Великая иллюзия» была чрезвычайно просто снята. Критики отмечают плавные монтажные переходы, большое количество общих планов, лаконизм композиции кадра, чёткость и глубину второго плана, точность и естественность игры актёров.

    Вежливость и обходительность Ренуара во время съёмок, ровное настроение и неизменная расположенность к партнёрам вошли в пословицу. Жан Габен утверждал, что Ренуар «понимает» актёров, а главное, любит их.

    «Великая иллюзия» вышла на экраны в июне 1937 года и имела громадный зрительский успех во многих странах. Американский президент Рузвельт заявил: «Все демократы мира должны увидеть этот фильм». В Брюсселе «Великая иллюзия» заняла пятое место в списке лучших фильмов всех времён и народов.

    Следующая картина Ренуара «Марсельеза» была посвящена событиям Великой французской революции. Затем он снимает вольную экранизацию романа Золя «Человек-зверь» (1938) с Жаном Габеном в главной роли. Как пишет историк кино Лепроон, «прелесть фильма в композиции, а не в сюжете Золя, в умелой его экранизации и в высоком качестве игры актёров, в гармоничном сочетании элементов пластики и ритма, составляющем сущность кинематографа».

    Прежде чем приступить к съёмкам сатирической комедии «Правила игры» (1939), Ренуар внимательно перечитал французских классиков Мариво и Мюссе, это помогло ему «определить стиль, в основе которого лежал и реализм — не внешний, но всё-таки реализм и поэзия».

    В «Правилах игры» Ренуар говорит о духовном крахе мира аристократии. Жизнь героев фильма сводится к лицемерной игре, лишь иногда наружу вырываются тёмные инстинкты и первобытные по своей грубости чувства.

    В этой ленте режиссёр сочетает эпизоды, снятые «под хронику», со сценами в стиле откровенного гротеска и буффонады.

    Один из важнейших эпизодов фильма — охота в Солони. Слуги сгоняют для господ дичь. По лесу мчатся кролики, летят птицы, а маркиз и его гости расстреливают их в упор…

    Затем следует вечер в замке, гротесковый и страшный. Герои надевают маскарадные костюмы, затевают экстравагантные представления, ведут себя, как безумцы.

    В прокате «Правила игры» провалились. Но сегодня исследователи творчества Ренуара считают этот фильм одним из лучших в биографии режиссёра…

    В сентябре 1939 года началась война. При мобилизации лейтенанта Ренуара назначили в армейскую кинематографическую службу. Когда Италия объявила Франции войну, Ренуару в последний момент удалось бежать из Рима.

    Какое-то время он жил в родительском имении, а затем вместе со второй женой бразилианкой Дидо отправился в США. 1 января 1941 года Жан Ренуар высадился в Нью-Йорке.

    Первый американский фильм Ренуара «Стоячая вода» (1941) по сценарию Дадли Николса — во многом оригинальное произведение. Отлично подобранный актёрский ансамбль создал убедительные характеры; съёмки происходили в живописной местности Национального парка Джорджии и на болотах. Зритель, приученный к павильонам, был восхищён красотой природы. «Стоячая вода» имела успех.

    В мае 1945 года на экраны выходит лучший американский фильм Ренуара «Южанин» (1945), получивший первую премию на кинофестивале в Венеции. Это трагическая история семьи сельскохозяйственных рабочих, решившей обрабатывать клочок заброшенной земли на юге…

    В 1946 году он наконец-то выпускает фильм «Загородная прогулка» по новелле Мопассана. Картина снималась десять лет назад на берегах речки Люэнь. Сам Ренуар играл трактирщика, в остальных ролях были заняты друзья по «Группе Октябрь».

    Фашистские оккупанты уничтожили позитивные копии фильма, но негатив, зарытый Анри Ланглуа в землю, был спасён.

    В «Загородной прогулке» каждый кадр — совершенство. С несравненным мастерством Ренуар создаёт кинематографические вариации на темы живописцев-импрессионистов.

    Закончив свой последний голливудский фильм «Женщина на берегу», Ренуар отправляется в Индию, где в 1949 году в окрестностях Калькутты приступает к работе над картиной «Река» по роману Годден. Прелесть индусской музыки и яркость красок ещё больше усиливают привлекательность этого фильма.

    В 1951 году Ренуар уже в Риме. Он снимает «Золотую карету», вольную экранизацию «Кареты святых даров» Проспера Мериме с блистательной Анной Маньяни в главной роли и музыкой Вивальди. Ренуар назвал этот фильм драматической фантазией в стиле комедии дель арте. «Золотая карета» является прежде всего страстным признанием режиссёра в любви к театру.

    В другом запоминающемся фильме этого периода «Елена и мужчины» (1956) натурные съёмки строились по принципу лубочных картинок. Оператор Клод Ренуар запечатлел несколько пейзажей в грозу. Ингрид Бергман играла с обычной для неё гениальностью и сумела создать образ героини, столь же неправдоподобный, как и декорации.

    Жана Ренуара интересует не только кино. Летом 1954 года в Арле, на арене античного цирка он ставит в форме народного празднества шекспировского «Юлия Цезаря». В спектакле были заняты известные актёры, а в массовых сценах — арльские жители. Около 15 тысяч зрителей стали свидетелями грандиозного представления.

    Во французской кинопрессе 1950-х годов создаётся настоящий культ Ренуара. Франсуа Трюффо отмечал: «Он повлиял на всех нас не только как кинематографист, но и в мировоззренческом плане: как философ, писатель, как человек большого ума… Ренуара интересовали живые люди. Философия Ренуара — терпимость, милосердие, желание понять окружающих…»

    В своей исповедальной работе «Маленький театр Жана Ренуара», снятой для телевидения в 1969 году после семи лет молчания, режиссёр подчеркнул, что именно человек — цель искусства и естественный центр любого произведения.

    Последние годы Ренуар жил поочерёдно то во Франции, то в США, где преподавал драматическое искусство в нескольких университетах (в основном — в Калифорнийском). Он был членом Американской академии киноискусства и наук. На склоне лет режиссёр написал мемуары.

    Умер Жан Ренуар 12 февраля 1979 года в своём доме под Голливудом на Беверли-Хиллз. Согласно завещанию его похоронили во Франции.


    ДЗИГА ВЕРТОВ

    (1896–1954)

    Русский режиссёр-документалист, сценарист, теоретик кино. Фильмы: «Годовщина революции» (1918), «Кино-Глаз» (1924), «Шестая часть мира» (1926), «Человек с киноаппаратом» (1929), «Симфония Донбасса» (1930), «Три песни о Ленине» (1934) и др.

    Давид Абелевич (впоследствии известен также как Денис Абрамович и Денис Аркадьевич) Кауфман (Дзига Вертов) родился 2 января 1896 года (по старому стилю 21 декабря 1895 года) в Белостоке в семье библиотекарей. Его братья Михаил и Борис также стали известными кинематографистами.

    Будущий режиссёр учился в военной музыкальной школе, а после переезда семьи в Москву в 1915 году — в Психоневрологическом институте и Московском университете. Здесь Кауфман завязал знакомства в кругах футуристов. Тогда-то и был придуман звучный псевдоним Дзига Вертов.

    В мае 1918 года он начал работать секретарём-делопроизводителем в отделе хроники Московского кинокомитета. Вертов принимал участие в монтаже первого советского киножурнала «Кинонеделя» (1918–1919), в котором день за днём прослеживались события Гражданской войны.

    После закрытия «Кинонедели» Вертов с оператором Ермоловым направлен на фронт. Они ведут киносъёмки в расположении частей 13-й армии.

    Начало 1920 года открывает особую новую страницу в биографии режиссёра, связанную с передвижным кино. Дзига Вертов становится заведующим киносекцией отдела агитационно-инструкторских пароходов и поездов (агитпарпоездов) ВЦИК. Около трёх лет он снимает кинохронику и выпускает фильмы «Бой под Царицыном», «Процесс Миронова», «Вскрытие мощей Сергия Радонежского», «Пароход „Красная Звезда“», «Агитпоезд ВЦИК», «Процесс эсеров», а также полнометражную «Историю гражданской войны» (13 частей, 1922).

    Вместе с друзьями Вертов создаёт новаторскую группу, членов которой он назвал «киноками» или «киноглазовцами» (от слов «кино-око» и «Кино-Глаз»). Позже внутри группы будет создан «Совет Троих» (художник И. Беляков, брат режиссёра, оператор М. Кауфман и жена, монтажёр Елизавета Свилова).

    Уже с собственной съёмочной группой Дзига Вертов создал журнал «Кино-Правда», который должен был стать киновариантом ежедневной газеты большевиков. До 1926 года вышло 23 номера «Кино-Правды».

    Киноки работали в сыром подвале. Разрезанную для монтажа плёнку подвешивали повыше, чтобы не замочить концы. От сырости расклеивались куски, ржавели ножницы, зачищалки, линейки. Но работа не прекращалась ни днём, ни ночью.

    5 июня 1922 года вышел первый номер журнала «Кино-Правда». Его открывала надпись во весь экран: «Спасите голодающих детей!!!» Вслед за надписью шли кадры истощённых ребят. И снова — надпись: «Нет больше сил».

    Одновременно Вертов приступил к выпуску серии фильмов под общим названием «Кино-Глаз». Каждый выпуск был посвящён одному сюжету. Под руководством Вертова выпускался также «Госкинокалендарь» (1923–1925).

    В 1924 году вышел первый полнометражный фильм «Кино-Глаз» с подзаголовком «Жизнь врасплох». Вертов прежде всего хотел реализовать на деле теоретически провозглашённый им тезис о неизмеримо больших возможностях Кино-Глаза по сравнению с обычным человеческим зрением.

    В одном из эпизодов трамвай проходил по Тверской улице, встык шла надпись: «То же при другом положении киноаппарата» — и Тверская улица вместе с трамваем неожиданно перевернулась и легла на бок.

    Для съёмок «врасплох» часто использовался специальный автомобиль с камерой и постоянно дежурившим оператором, он немедленно выезжал по вызову кинонаблюдателя.

    На выставке декоративных искусств в Париже в 1925 году Дзига Вертов получил серебряную медаль и диплом — за выпуск «Кино-Глаза».

    В фильме «Одиннадцатый» (1928), посвящённом индустриализации, Вертов предпринял попытку выявления мысли чисто пластическими средствами.

    Съёмки протекали в очень сложных условиях, но киногруппа на них шла сознательно. Например, на Волховской ГЭС Дзига Вертов и его брат Михаил Кауфман вели съёмку из подвесной люльки канатной дороги — камера проезжала над водяным обвалом у плотины. Потом Вертов совместит этот кадр двойной экспозицией с ленинским изображением. Кадр запомнился, стал одним из самых знаменитых в истории кинохроники.

    28 февраля 1928 года Вертов говорил: «Фильма „Одиннадцатый“ написана непосредственно киноаппаратом, не по сценарию. Киноаппарат заменяет перо сценариста. „Одиннадцатый“ написана: 1) на чистом киноязыке, 2) документальном языке — языке фактов и 3) социалистическом языке».

    Опыт «кинописи» фактов был продолжен в «Человеке с киноаппаратом» (1929). Замысел ленты предполагал демонстрацию всех возможностей человека, вооружённого киноаппаратом.

    Вертов открывает фильм титром, оповещающим, что лента «представляет собой опыт кинопередачи видимых явлений», что «эта экспериментальная работа направлена к созданию подлинно международного абсолютного языка кино на основе его полного отделения от языка театра и литературы».

    Оператор Кауфман взбирался на самые высокие городские точки (например, на заводскую трубу) и ложился на железнодорожные рельсы. Ставил треногу с аппаратом посредине оживлённых улиц и площадей. Неспешно двигался на автомобиле за пролёткой и мчался на пожарной машине. Его дотошный киноглаз бесстрастно наблюдает даже роды с той точки, с которой привыкли видеть сей процесс лишь врачи.

    Открывая возможности киноязыка, Вертов показывал подробности повседневной жизни огромного города. «Кино-Глаз» призван видеть и запечатлевать как можно более, а в идеале — всё. Кадр-символ — крупный план человеческого глаза, в кагором «установлен» (способом двойной экспозиции) работающий киноаппарат.

    В июне 1929 года Дзига Вертов, свободно владевший немецким языком, выступал с докладом «Что такое Кино-Глаз» в Ганновере, Берлине, Дессау, Эссене, Штутгарте.

    Осенью 1964 года кинокритики двадцати четырёх стран во время опроса, проведённого в рамках тринадцатого международного кинофестиваля в Мангейме, назвали «Человека с киноаппаратом» в числе двенадцати лучших документальных фильмов всех времён и народов.

    Вернувшись из-за границы, Вертов был вызван на Украину для новой работы над «Донбасс-картиной». «Настаиваю, — писал Вертов, — чтобы фильма была звуковой, хотя со звуковым съёмочным аппаратом здесь пока обстоит туго».

    Опыт «Одиннадцатого» не прошёл для ленты о Донбассе, вышедшей в прокате названием «Энтузиазм» (1930), бесследно. Многое снималось в тех же местах — шахты, заводы, металлургические комбинаты Горловки, Макеевки, Лисичанска. Крупные планы доменщиков, шахтёров фиксировали трудовой быт повседневности.

    Вертов детально разработал для картины музыкальный план, по нему композитор Тимофеев написал звуко-шумовой марш.

    Группа Вертова впервые осуществила съёмку изображения с одновременной записью звука. В газете «Смена» сообщалось, что 25 апреля на набережной Мойки, у Делового клуба, была проведена первая съёмка красноармейской части с оркестром. Таким же способом была снята первомайская демонстрация.

    В июле 1931 года Вертов выехал в Германию с первым советским «тонфильмом». Потом он посетит Амстердам и Лондон.

    Немецкие газеты писали о цельности художественной композиции «Энтузиазма». Композитор Ганс Эйслер считал, что не только режиссёры — все музыканты мира могут учиться по нему, ибо «Энтузиазм» «есть самое гениальное из того, что нам дало звуковое кино».

    Оставил свой восхищённый отзыв и Чарли Чаплин: «Я никогда не мог себе представить, что эти индустриальные звуки можно организовать так, чтобы они казались прекрасными. Я считаю „Энтузиазм“ одной из самых волнующих симфоний, которые я когда-либо слышал. Мистер Дзига Вертов — музыкант. Профессора должны у него учиться, а не спорить с ним».

    Вертов не был коммунистом, но беспартийным себя не считал. Своим партбилетом он называл «Три песни о Ленине».

    Выпуску этой картины предшествовала кропотливая работа. С января до осени 1933 года велись съёмки в Москве, Харькове, на Днепрострое, в Азербайджане и главным образом в Средней Азии — в Узбекистане и Туркмении.

    Труднее всего добывался материал в Средней Азии. От Мерва до Ферганы режиссёр Вертов и оператор Суренский почти весь путь прошли пешком. Донимали болезни, испепеляющая жара днём, холод ночью.

    Работая над «Тремя песнями о Ленине», Вертов решил использовать «отражённый показ». Студийная газета «Рот-фильм» в информации о ходе съёмок приводила его слова: «Нужно показать, как Ленин отразился в Днепрострое, в песнях слепого туркменского поэта, в ленинском призыве на постах пятилетки».

    Конечно, Вертов не обошёлся без ленинских прижизненных съёмок. Он включил в фильм как известные кадры, так и десять новых киноснимков Ленина, найденные Свиловой в фильмотеках Москвы, Тбилиси, Киева, Баку, Ленинграда и других городов. Вторая песня картины почти целиком строилась на монтаже кадров живого Ленина и кадров его похорон.

    «Три песни о Ленине» (1934) были встречены восторженно. Луи Арагон писал, что со времени «Потёмкина» ничто не достигало такого величия на экране. Гарольд Ллойд считал фильм в числе тех, которыми СССР может особенно гордиться.

    На выставке в Венеции жюри присудило Гран-при не отдельному фильму, а всей программе, представленной СССР. Кинорежиссёр Григорий Рошаль свидетельствовал: «Наши документальные фильмы, и в первую очередь „Три песни о Ленине“, воспринимались как полотна огромного мастерства, совершенно недостижимого для документального иностранного фильма».

    В январе 1935 года был опубликован указ о награждении Дзиги Вертова орденом Красной Звезды.

    После «Трёх песен о Ленине» режиссёру оставалось ещё двадцать лет жизни. За эти годы Вертов выпустил несколько картин. Самой запоминающейся стала «Колыбельная» (1937), приуроченная к двадцатилетию Октября. Через всю картину о завоеваниях и победах революции звучала колыбельная песня матери. В фильме было много парадов — военных, физкультурных.

    В начале войны Вертов вместе с женой монтирует несколько тематических выпусков «Союзкиножурнала» на фронтовом материале. В октябре 1941 года среди ночи их срочно вызывают на Ярославский вокзал — кинематографисты эвакуируются в Казахстан. В эвакуации Вертов сделал ещё несколько киножурналов, оборонных очерков, фильм «Тебе, фронт!» (1943). Но большинство его замыслов не осуществилось.

    В 1944 году в Москву вернулся сначала Вертов, потом Свилова. Вместе выпустили последнюю ленту «Клятва молодых».

    Дзига снова предлагает темы, ими заполнены дневники. Но всё чаще он пишет для себя. В течение нескольких лет он занимается выпуском киножурнала «Новости дня».

    Великий документалист умер 12 февраля 1954 года. Его похоронили на Миусском кладбище, рядом с могилой матери Елизаветы Игнатьевны. В 1967 году прах Вертова перенесли на Новодевичье кладбище.

    Творчество Вертова открыло в документальном кино новое направление, связанное с художественным истолкованием подлинных фактов. Фредерик Россиф писал в журнале «Искусство кино»: «Всё западное кино в долгу перед Вертовым за его революционный поиск. До Вертова документалисты снимали изображение, после Вертова они научились снимать идеи».


    ГОВАРД ХОУКС

    (1896–1977)

    Американский режиссёр, сценарист, продюсер. Фильмы: «Утренний патруль» (1930), «Лицо со шрамом» (1932), «Воспитывая беби» (1938), «Глубокий сон» (1946), «Красная река» (1948), «Джентльмены предпочитают блондинок» (1953), «Рио Браво» (1959) и др.

    Говард Винчестер Хоукс родился 30 мая 1896 года в Гошене (Индиана) в состоятельной семье. С детства Хоукс посещал привилегированную частную школу «Филлипс академи», политехнический институт, учился на технологическом факультете Корнелльского университета.

    Во время Первой мировой войны Говард попал в военно-воздушные силы США. Любовь к авиации он сохранит на всю жизнь и даже сделает несколько фильмов на эту тему.

    Отслужив в армии, Хоукс начал карьеру в Голливуде. Он работал ассистентом режиссёра, был продюсером, автором субтитров и сценаристом ряда фильмов. Говард подружился с такой ключевой фигурой в Голливуде, как Виктор Флеминг, и влиятельным продюсером Ирвингом Талбергом.

    В 1926 году началась его режиссёрская карьера в «Фокс».

    Широкую популярность режиссёру принесла «Девушка в каждом порту» (1928) — история двух драчливых матросов (Виктор Мак-Лаглен и Роберт Армстронг). Это был первый фильм, где появилась тема, общая для всего творчества Хоукса — тема мужской дружбы.

    Универсальная формула режиссуры Говарда Хоукса принадлежит Франсуа Трюффо: «Его картины делятся на две группы: приключенческие фильмы и комедии. В одних воспевается человек, прославляются его ум, физическая и моральная сила, в других описываются вырождение и безволие того же человека в лоне современной цивилизации. Следовательно, Говард Хоукс своего рода моралист».

    Подлинный успех пришёл к нему со звуковым кино. В 1932 году Говард Хоукс создаёт несомненный шедевр — «Лицо со шрамом». Это беллетризированный вариант истории Аль Капоне и его пособников. Гангстерская классика — Пол Муни в роли опасного преступника со шрамом на щеке и темноволосая, большеглазая Энн Дворак в роли его сестры.

    Гангстер по имени Тони Камонте идёт к власти по трупам с ужасающей лёгкостью. Он приковывает внимание зрителей первобытной звериной жестокостью. Трюффо полагает, что Хоукс намеренно снимал Пола Муни так, чтобы он выглядел как обезьяна: с повисшими руками, чуть сутулый, с лицом, постоянно искажённым гримасой.

    Через весь фильм проходит тема креста (он возникает на стенах, на дверях, создаётся с помощью освещения). Критики отмечают, что эта визуальная идея, как некий музыкальный мотив, служит «оркестровкой» к шраму Тони, знаком смерти.

    Хоукс легко переходил от одного жанра к другому. В 1934 году на экран выходит его комедия «Двадцатый век» — сатира на театральные нравы. В другой эксцентрической комедии «Воспитывая беби» (1938) героем стал увлечённый палеонтолог, ничего не замечающий вокруг. Постепенно он обретает вкус к жизни и приходит к выводу, что прекрасны не только мумии, но и живые женщины. Кэри Грант и Кэтрин Хепбёрн играли просто блистательно. В этой картине снимался также самый настоящий леопард, с которым Грант наотрез отказывался работать. Как вспоминала Хепбёрн, на съёмках царило веселье: «Мы смеялись с утра до вечера».

    Хоукс всякий раз смущался, если слишком расхваливали какой-нибудь из его фильмов. Он не любил шумных компаний. В свободное время Говард пропадал вместе с Кларком Гейблом на охоте или гонял на мотоциклах. О Хоуксе вспоминали лишь тогда, когда на экран выходила его новая работа.

    Отдавая дань увлечению молодости, Хоукс снимает «авиационный» фильм «Только у ангелов есть крылья» (1939) с Кэри Грантом, затем получает номинацию на «Оскар» за биографическую картину «Сержант Йорк» (1941), наконец, откликается на текущие события лентой «Военно-воздушные силы» (1943).

    В 1945 году Хоукс переносит на экран роман Эрнеста Хемингуэя «Иметь и не иметь». Хэмфри Богарт играл Моргана, американца, грубого морского волка с золотым сердцем. Роль его возлюбленной Хоукс отдал 19-летней дебютантке Лорен Бэколл.

    Говард работал с настроением. Каждое утро он устраивал репетиции. Сначала актёры читали текст, затем сцена проигрывалась до тех пор, пока она не устраивала режиссёра.

    Хоукс слыл эксцентричным человеком. Когда кто-нибудь другой из продюсеров приходил понаблюдать за съёмками, он сразу объявлял перерыв и продолжал работу только после ухода посетителей. Говард признавался, что этому ловкому приёму научился у Джона Форда.

    Как утверждают, Хоукс — единственный режиссёр, с которым согласился работать Уильям Фолкнер. Всё объясняется просто: они были старыми и добрыми друзьями, вместе ходили на охоту. Писатель читал Говарду свои новые произведения и даже одалживал у него деньги.

    В 1948 году на экраны Америки вышел первый вестерн Хоукса «Красная река» с Джоном Уэйном и молодым дебютантом Монтгомери Клифтом.

    Герой картины убивает всех, кто предъявляет свои права на его территорию. Погибших он обязательно хоронит и затем читает над могилой Святое Писание. Постепенно на его участке вырастает целое кладбище…

    Кульминацией фильма стал эпизод, когда обезумевшее стадо несётся по прерии, затаптывая ковбоев, которые пытаются остановить животных. Эта сцена далась Говарду Хоуксу с невероятным трудом. Её снимали полторы недели с пятнадцати камер. Чтобы на экране стадо выглядело как неукротимая, сметающая всё на своём пути сила, камеры работали в режиме замедленной съёмки. Как оказалось, Хоукс старался не зря: эта сцена стала классической в американском кинематографе.

    «Красная река» произвела ошеломляющее впечатление на зрителей и критиков. Восторг был бурным и всеобщим.

    В начале 1950-х Хоукс ставит комедии с участием Мэрилин Монро — легкомысленную эксцентриаду «Проделки обезьяны» (1952) и «Джентльмены предпочитают блондинок» (1953).

    Продюсер Занук искал режиссёра, который сумел бы использовать типаж Мэрилин Монро. Он пригласил Хоукса: «Мы хотели бы добиться окончательного признания Монро. Всякий раз, когда мы пытаемся подать её в каком-нибудь сюжете, от нас ускользает либо сюжет, либо Мэрилин. Какие у вас соображения на этот счёт?»

    «Ошибка заключается в том, — ответил Хоукс, — что вы пытаетесь преподнести Мэрилин Монро как реальный персонаж, в то время как она совершенно не создана для этого. Я вижу только один способ сделать её приемлемой — снять в музыкальной комедии». В партнёрши Монро он пригласил сильную актрису Джейн Рассел.

    Когда Занук просмотрел «Джентльмены предпочитают блондинок» и услышал, как Мэрилин распевает своим сладким, тоненьким голоском «Женщина не может без бриллиантов», он понял, что успех будет ошеломляющим.

    Неожиданное мнение высказал об этой картине Франсуа Трюффо: «„Джентльмены предпочитают блондинок“ совсем не милая и циничная развлекательная лента, как принято считать, а суровое, злое произведение, умное и безжалостное… Смешное у Хоукса, какой бы ярлык на него ни вешали, всегда отличается новизной и оригинальностью».

    Сразу после искромётной комедии Хоукс ставит библейскую драму «Земля фараонов» (1955), а затем вестерн «Рио Браво» (1959). «Если бы мне предложили назвать фильм, который оправдывает всё существование Голливуда, я назвал бы „Рио Браво“, — писал английский критик Робин Вуд. — Этот фильм поистине представляет собой квинтэссенцию американского классицизма». В «Рио Браво» нет сложных психологических ходов, общий тон — жизнерадостный, в финале, как обычно, торжествует мужская дружба, соблюдены все законы классического вестерна.

    Автор сценариев большинства своих фильмов, один из наиболее одарённых представителей классического голливудского кинематографа, Хоукс не сумел приспособиться к новой ситуации, сложившейся в 1970-е годы, когда была начата разработка новых тем, сюжетов и стилистических приёмов, и прекратил работу в кино. В этой связи часто вспоминают слова Трюффо: «Режиссёр с безупречным прошлым и спорным настоящим».

    Хоукс прожил долгую жизнь. Он стал настоящим гуру для молодых кинематографистов. Сам Говард называл себя ремесленником от кино, добавляя при этом: «Я рассказчик — это главное качество для режиссёра». В 1974 году ему был присуждён почётный «Оскар» за вклад в киноискусство.

    Говард Хоукс умер 26 декабря 1977 года в своём доме в Палм-Спрингс.


    АНТОНЕН АРТО

    (1896–1948)

    Французский режиссёр, актёр, поэт, теоретик театра. Один из основателей театра «Альфред Жарри» (1926–1929). Выдвинул идею «театра жестокости».

    Антуан Мари Жозеф Арто родился 4 сентября 1896 года в Марселе. В возрасте пяти лет он перенёс тяжёлое заболевание, вероятно менингит, что стало причиной душевной болезни.

    В детстве Арто начал писать стихи. В 1913 году в Марселе вышел его поэтический сборник. Затем следует длительный «период молчания». Антонен лечится в санаториях. В двадцать лет он был призван на военную службу и девять месяцев провёл в учебном лагере, после чего был комиссован по состоянию здоровья.

    В 1919 году в швейцарском санатории близ Невшателя Антонен, пытаясь унять головную боль, начинает принимать наркотики. К весне следующего года его здоровье улучшается, он приезжает в Париж, где редактирует переводы статей, пишет в литературный журнал «Демэн» («Завтра»), сочиняет поэму «Во сне». Его кумиры — Ибсен, Стриндберг, Метерлинк.

    Франсуа Жемье привёл Арто в труппу Шарля Дюллена. Здесь Антонен встретил актрису Женику Атанасиу, с которой в течение семи лет его будут связывать близкие отношения.

    Талант Арто-актёра раскрылся именно в театре «Ателье», как и талант сценографа и автора костюмов. В труппе Дюллена он играет много и самозабвенно.

    В Марселе на Колониальной выставке большое впечатление произвели на Арто камбоджийские танцоры. С этого времени начинается его увлечение восточным театром.

    В апреле 1923 года Антонен переходит к Жоржу Питоеву в «Комеди де Шанз-Элизе». Затем он едет в Германию, где посещает спектакли Пискатора, Рейнхардта и знаменитых гастролёров.

    С осени 1924 года Арто становится одним из лидеров и теоретиков сюрреализма. «Мы живём в эпоху смятения… в эпоху обесценения любых чувств и любых ценностей… всё вызывает у нас смех: и любовь, и самоубийство…» — пишет он. Антонен редактировал журнал «Сюрреалистическая революция», возглавлял «Сюрреалистическое бюро исканий».

    Вместе с драматургом Роже Витраком и Робером Ароном, писавшим под псевдонимом Макс Робюр, Арто решает создать новый театр, назвав его именем драматурга Альфреда Жарри, первого «бунтаря французской сцены».

    В ноябре 1926 года, ещё до открытия театра, был опубликован театральный первый манифест Арто. «Если мы создаём театр, то это не значит, что мы делаем это просто для того, чтобы играть пьесы, но для того, чтобы всё непонятное, затуманенное, скрытое в духовной сфере человека проявилось бы так или иначе материально, реально», — утверждал он. Арто полагал, что его театр станет явлением, выходящим за рамки искусства.

    В репертуаре театра «Альфред Жарри» (открытие состоялось 1 июня 1927 года) были пьесы самих его создателей (А. Арто, Р. Витрака, М. Робюра) и произведения драматургов-символистов А. Стриндберга и П. Клоделя. Театр Альфреда Жарри не имел постоянной труппы. Её составляли актёры других парижских коллективов, будущие знаменитости — Таня Балашова, Этьен Дакру, Раймон Руло, а также Женика Атанасиу.

    Постановка «Сна» А. Стриндберга была принципиальна для театра Жарри. Здесь раскрылись две тенденции эстетики Арто того периода: символистская и сюрреалистическая.

    Арто интересовала сюрреалистическая эстетика сна, а именно восприятие сна как некоей сверхреальности, связующей настоящее, прошлое и будущее. Сновидение сливается с реальностью, фантастические картины сна воспринимаются как естественные. Так воссоздавалась в театре символистская поэтика Стриндберга, а на сцене, как пишет театровед В. Максимов, возникала «замкнутая вторая реальность, решительно противопоставленная действительному миру (и театральному залу)».

    Последний спектакль театра Жарри состоялся в январе 1929 года. Это была сюрреалистическая пьеса «Виктор, или Дети у власти» Витрака. Все несуразности обыденной жизни были показаны глазами ребёнка. Соединение прекрасного и низменного воплощалось в таких персонажах, как красавица Ида, страдающая «медвежьей болезнью».

    Арто всё чаще выступал как теоретик искусства. 22 марта 1928 года он читает в Сорбонне лекцию «Искусство и Смерть», в которой ставит задачу достижения чистого сознания, способного воспринимать подлинный смысл жизни. Вслед за Метерлинком идеальным восприятием он считает восприятие ребёнка.

    Увидев в Париже ритуальные представления театра с острова Бали (1931), Арто утвердился в решении заимствовать для своего театра приёмы театра восточного. С этого момента и до конца своей жизни Арто будет разрабатывать и пытаться осуществить концепцию «театра жестокости» («жестокость» в данном случае — особое философско-эстетическое понятие).

    Исследователь творчества Арто П. Брюнель, отмечая близость Арто и Стриндберга, писал: «Эта Жестокость — игра опасных сил, которые циркулируют вокруг нас. Стриндберг и Арто — маги, причём театральные маги, мечтавшие эти силы поймать, обуздать и заставить проявиться в настоящем».

    Таким образом, Арто руководился «каббалистической идеей мистического воздействия на ход космических процессов» (В. Максимов) с помощью театрального действа.

    Разочарования и материальные трудности гонят Арто прочь из Франции. 30 января 1936 года он сошёл с парохода в Гаване, затем обосновался в Мехико. Как представитель парижского авангарда, Антонен пишет статьи, выступает в институтах с лекциями «Сюрреализм и революция», «Человек против судьбы», «Театр и боги». Ему удаётся пробраться в отдалённую горную местность Сьерра-Тараумара и даже поучаствовать в индейском ритуале.

    Вернувшись в Париж в ноябре 1936 года, Арто прошёл курс лечения от наркомании. Он хотел жениться на бельгийке Сесиль Шрамм, но после его скандальной лекции в Брюсселе свадьба расстроилась. Антонен выпустил брошюру «Новые откровения бытия» (1937), где объявил о своём разрыве с миром, о некоей высшей реальности, в которой пребывает его дух. Эту публикацию Арто подписывает «le Révélé» — «явленный», а книгу «Путешествие в страну Тараумара» вообще опубликовал анонимно.

    29 сентября по пути из Дублина в Гавр Антонен устроил драку с механиком: у Арго развилась мания преследования, он считал, что за ним охотится полиция, что на него направляет разрушительную энергию Далай-лама. По прибытии в Гавр Арто отправили в клинику как опасного душевнобольного.

    В феврале 1938 года была издана его книга «Театр и его Двойник», о чём Арто узнает много позже. Десять лет, проведённые в клинике, и лечение электрошоком подорвали его силы. Между тем в письмах этого неординарного человека содержатся глубокие и пространные мысли о тайнах сознания, о законах творчества, о проблемах языка искусства. Часть писем вышла отдельным изданием под названием «Письма из Родеза» (1946).

    Весной 1946 года друзья добиваются освобождения Арто из лечебницы и возвращения его в Париж.

    Антонен сделал по пытку обрести себя. 13 января 1947 года в Театре Старой Голубятни Арто должен был рассказать о «своей жизни и своём театре». Он вышел на сцену, стал подробно описывать сеанс электрошоковой терапии, состояние после пробуждения. Говорил два часа, пока не потерял голос. Больше он перед публикой не выступал.

    В ноябре Антонен записывает спектакль «Покончить с Божьим судом». Он выступил здесь и как автор новой музыки, играя на барабане, гонге, ксилофоне и других инструментах. В передаче приняли участие Роже Блен и Мария Казарес. Тексты Арго отличались антирелигиозностью, разнузданностью, эпатажем. Цензура передачу запретила.

    4 марта 1948 года Арто умер от рака прямой кишки. Он был похоронен на кладбище в Ивр-сюр-Сэн.

    Жан Вилар писал: «Арто шёл прямо в ад. Он показал нам, он хотел убедить нас, что драматическое произведение, будь то драма или фарс, всегда — жестокость. Нашим школьным богам, от которых так трудно отречься, — ведь это Шекспир, Софокл, Мольер — он противопоставил страх, таинственность и смерть».


    ФРЭНК КАПРА

    (1897–1991)

    Американский режиссёр, сценарист и продюсер. Фильмы: «Леди на день» (1933), «Это случилось однажды ночью» (1934), «Мистер Дидс переезжает в город» (1936), «Мистер Смит едет в Вашингтон» (1939), «Познакомьтесь с Джоном Доу» (1941) и др.

    Франческо Росарио (Фрэнк Рассел) Капра родился 18 мая 1897 года на Сицилии. Ему было шесть лет, когда родители-бедняки в поисках работы переехали в США. Часто семья питалась только на те деньги, которые зарабатывал маленький Фрэнк на продаже газет.

    Скопив деньги, Капра в 1915 году поступил в Калифорнийский технологический институт. В это время ему удалось осуществить свою давнюю мечту — поездить по штатам, познакомиться с народными театральными и музыкальными ансамблями.

    Когда США вступили в Первую мировую войну, Капра становится армейским инструктором.

    Отслужив, он переходит на работу в кино. Фрэнк сочиняет трюки для комедий с участием популярного комика Гарри Лэнгдона.

    Первая полнометражная картина, снятая Капрой, «Сильный человек» (1926), снискала успех, и трудно сказать, кто в этом «повинен» больше — режиссёр или Гарри Лэнгдон. Сюжет прост: некая интриганка убеждает жителя маленького городка в том, что он великий спортсмен, но его выступление кончается комическим провалом.

    Компания «Коламбиа» заключила с Капрой долгосрочный контракт, а в 1931 году произошла знаменательная встреча режиссёра с Робертом Рискином, сценаристом его лучших фильмов. Вместе они создали оригинальную манеру лёгкого комедийного раскрытия острых злободневных тем.

    Слава приходит к Фрэнку Капре после выхода на экраны комедии «Леди на день» (1933). Это современная сказка. Бедной торговке яблоками Анни и её покровителям всё время угрожают опасности, которые улаживаются благодаря вмешательству нью-йоркской элиты во главе с губернатором штата, внешне напоминающим президента Рузвельта…

    Миллионы зрителей сочли, что похождения Анни — замечательное развлечение. Прокат картины «Леди на день» был триумфальным.

    Феноменальный зрительский успех ленты «Это случилось однажды ночью» (1934, премия «Оскар» как лучший фильм года) стал полной неожиданностью для продюсеров. В ней не было постановочных эффектов, привычной занимательности. История любви безработного репортёра и дочери миллионера была рассказана не «по-голливудски» просто и искренне.

    Капра своими фильмами утверждал: всё можно преодолеть, даже самые серьёзные трудности, если руководствоваться голосом разума и сердца. Триумфом добра и благородства неизменно кончались все ленты режиссёра.

    В фильме «Мистер Дидс переезжает в город» (1936, премия «Оскар») появляется герой нового типа. На честного и благородного провинциала Дидса нападает продажная пресса; ловкие дельцы пытаются отобрать у него миллионное наследство, которое он раздаёт в долг нуждающимся фермерам. Его объявляют сумасшедшим и даже устраивают суд. И здесь на его защиту встают фермеры… Картина была выпущена на экраны во время переизбрания Рузвельта — она агитировала за Доброго Человека. Капра всегда был внимателен к литературной основе и считал её сутью фильма. Он тщательно искал «свой» материал, и для него имели значение не только манера его постоянного сценариста Рискина, но и первоисточник.

    В 1930-е годы Фрэнк Капра получил больше наград, чем любой другой кинорежиссёр. Его картины премировали всевозможные организации, начиная от Академии киноискусства и кончая кинокритиками Нью-Йорка. Коммерческий успех его работ был феноменален. «Великий человек и великий американец, Фрэнк Капра воодушевлял тех, кто поверил в американскую мечту», — говорил Джон Форд.

    Он превосходно работал с актёрами голливудской школы, подбирая их к образу и затем добиваясь полной непринуждённости поведения, лёгкости и естественности даже в самых невероятных обстоятельствах. Не случайно Гари Купер сыграл одну из лучших своих ролей именно в фильме Капры («Мистер Дидс выходит в люди»).

    Он поддерживал начинания президента Рузвельта. Думается, фильмы Капры имели немалое пропагандистское значение: в общедоступной развлекательной форме он излагал многие положения предвыборных политических кампаний Рузвельта.

    Когда Сидней Вухман писал для Капры сценарий «Мистер Смит едет в Вашингтон» (1939), он вынужден был работать в стиле Рискина. Герой фильма, скромный провинциал мистер Смит неожиданно становится сенатором США. Он не изменяет своим высоким моральным принципам и вступает в борьбу с нечистыми на руку политиканами…

    Капра переходит из «Коламбии» в «Уорнер бразерс» и выпускает ленту «Познакомьтесь с Джоном Доу» (1941), в которой реформатор-общественник стремится дать людям работу и счастье. В самый последний момент, когда разочарованный неудачами герой хочет покончить с собой, его спасает от безумного шага доброта и сердечность друзей.

    С 1939 по 1941 год Капра являлся президентом американской Гильдии кинорежиссёров. 12 декабря 1941 года он предложил свои услуги военному департаменту. Фрэнк получил звание майора и по прямому указанию президента Рузвельта принял на себя руководство Кинослужбой военного департамента.

    Ударной стала серия «Почему мы воюем», предназначенная объяснить причины и развитие войны, а также цели борьбы, которую вели Соединённые Штаты. Позднее были начаты серии: «Знать наших союзников» и «Знать наших врагов».

    Капра создаёт особый документальный стиль. Он комбинирует хронику и игровой материал, использует старые хроникальные ленты, рисунки и диаграммы. Капра разработал методику монтажа, ясный и убедительный язык повествования.

    Документальные фильмы, поставленные под началом Капры, были всегда драматичны. И когда они демонстрировались в кинотеатрах, то имели не меньший успех, нежели игровые.

    В 1944 году служба полковника Капры была отделена от военного ведомства. В конце войны антифашистская тема стала постепенно исчезать с экранов, была прекращена работа над фильмами серии «Почему мы воюем», а вскоре та же участь постигает и другие серии.

    Когда отгремели последние залпы, Капра вместе с Уильямом Уайлером и Джорджем Стивенсом создаёт независимую кинокомпанию «Либерти филмз». Но после выхода картин «Жизнь чудесна» (1947) и «Положение в стране» (1948), значительно уступавших лучшим предвоенным работам Капры, фирма прекратила своё существование.

    Он снял ещё несколько лент, делал образовательные программы на телевидении, возглавлял американскую Гильдию режиссёров (1960–1961).

    Фрэнк был счастлив в личной жизни. Его первый брак завершился разводом, но со второй супругой Люсиль он прожил более пятидесяти лет (1932–1984). Капра говорил, что все его успехи — это заслуга жены. У режиссёра было трое детей: сыновья Том и Фрэнк-младший (он стал режиссёром), дочь Лулу.

    Капра — автор увлекательной автобиографии «Имя в титрах» (1971). Американский институт кино отметил режиссёра наградой за вклад в мировой кинематограф (1982).

    Он прожил долгую и счастливую жизнь. Фрэнк Капра умер во сне 3 сентября 1991 года, когда принёсшие ему славу картины стали общенациональным достоянием…


    СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ ЭЙЗЕНШТЕЙН

    (1898–1948)

    Русский советский режиссёр, сценарист, теоретик кино, педагог, художник. Фильмы: «Стачка» (1924), «Броненосец „Потёмкин“» (1925), «Октябрь» (1927), «Старое и новое» (1929), «Александр Невский» (1938), «Иван Грозный» (1946) и др.

    10 (22) января 1898 года в семье рижского гражданского инженера и архитектора, действительного статского советника Михаила Осиповича Эйзенштейна и Юлии Ивановны (урождённой Конецкой) родился единственный ребёнок — сын Сергей.

    Михаил Осипович знал европейские языки, отличался пунктуальностью. Юлия Ивановна происходила из купеческой семьи, владевшей компанией «Невское баржное пароходство».

    Сергей получил традиционное буржуазное воспитание. Он прекрасно рисовал, много читал, увлекался театром. С раннего детства изучал сразу три иностранных языка.

    Однако его детство не было безоблачным: отец с матерью часто ссорились. В 1912 году родители разводятся официально, и по решению суда мальчик остаётся с отцом.

    После окончания Рижского городского реального училища в 1915 году Сергей едет в Петроград, где в соответствии с семейной традицией поступает в Институт гражданских инженеров. Обучение совпадает по времени с февральской революцией в России. Он отправляется на фронт, а весной 1918 года вступает добровольцем в Красную армию. Он рисовал плакаты, расписывал теплушки агитпоездов карикатурами на Антанту и польских панов, оформлял спектакли передвижных красноармейских трупп, участвовал в них как актёр и режиссёр.

    Интересы Эйзенштейна необычайно разносторонни. Осенью 1920 года его направляют в Академию Генерального штаба. Сергей учится на восточном отделении (японский язык), старательно запоминает иероглифы. Однако по-прежнему не мыслит своё существование без театра. Он поступает художником в Первый рабочий театр Пролеткульта, оформляет там спектакль «Мексиканец» по Дж. Лондону.

    Год обучения (1921–1922) в Государственных высших режиссёрских мастерских под руководством Всеволода Мейерхольда во многом сформировал театральную эстетику Эйзенштейна, определив его принадлежность к искусству советского авангарда.

    Во время репетиций «Смерти Тарелкина» Мейерхольд поручил своим ученикам придумывать трюки и мизансцены. Наиболее смело фантазировал Сергей Эйзенштейн, предложивший две мизансцены. Иван Аксёнов писал, что «мизансцены Эйзенштейна плохими объявить было никак нельзя. Признать их хорошими значило ввести их в спектакль… Мизансцены были отвергнуты за то, что они были выполнены в стиле, отличавшемся от стиля будущего спектакля».

    Через несколько дней, во время лекции Мейерхольда в мастерской, Зинаида Райх отправила записку Эйзенштейну: «Серёжа, когда Мейерхольд почувствовал себя готовым режиссёром, он ушёл от Станиславского». Эйзенштейн понял намёк и выбрал свой путь.

    Основным полем деятельности Эйзенштейна остаётся сцена. В Первом рабочем театре Пролеткульта он выпускает спектакли «Слышишь, Москва?» и «Противогазы» по пьесам своего друга, драматурга-лефовца Сергея Третьякова. Молодой режиссёр руководит театральными мастерскими Пролеткульта, преподаёт различные дисциплины (от эстетики до акробатики) коллективу учащихся, многие из которых (Г. Александров, М. Штраух, Ю. Глизер, В. Янукова, И. Пырьев) стали впоследствии видными деятелями кино и театра.

    Но и этого ему мало. Эйзенштейн тесно сотрудничает с группой Владимира Маяковского, в журнале которого («ЛЕФ», № 5, 1923) публикует свой творческий манифест «Монтаж аттракционов». Он обосновывает методы ударного воздействия на публику при помощи приёмов цирка, эстрады, плаката и публицистики.

    В 1924 году по предложению директора 1-й фабрики Госкино Эйзенштейн снимает полнометражный фильм «Стачка» о забастовке рабочих крупного завода, впервые в советском кино создан коллективный образ героя-массы.

    Эта частная история была мастерски и виртуозно трактована режиссёром как трагедия вселенского масштаба. «Стачка» получила на выставке в Париже серебряную медаль, что само по себе удивительно, так как лента была революционная.

    «Стремясь активно воздействовать на зрителя, Эйзенштейн строил острые, необычайные, впечатляющие эпизоды, называя их аттракционами, — пишет искусствовед Р. Юренев. — А чтобы аттракционы воздействовали на зрителей так, как этого желал художник-агитатор, нужно умело и закономерно располагать их, соотносить между собой, монтировать. Отсюда возник термин „монтаж аттракционов“».

    Отныне жизнь Эйзенштейна принадлежит кинематографу. Дружба с передовыми кинематографистами тех лет (Л. Кулешов, Д. Вертов, Э. Шуб, Л. Оболенский), изучение опыта зарубежных фильмов (в том числе в качестве создателя русских прокатных вариантов, когда даже приходилось прибегать к перемонтажу) способствовали быстрому освоению нового искусства.

    Эйзенштейн получает ответственный заказ. Комиссия Президиума ЦИК СССР поручила ему постановку гигантской эпопеи «1905 год». Однако многостраничный сценарий Нины Агаджановой-Шутко не мог быть реализован в срок, и Эйзенштейн свёл обширный замысел к восстанию моряков на броненосце «Князь Потёмкин Таврический».

    Съёмки начались в Петрограде. Но работе мешали бесконечные дожди. Эйзенштейн даже предлагал законсервировать постановку. Успели снять эпизод железнодорожной забастовки, а также город во тьме: Невский проспект, освещённый прожектором с башни Адмиралтейства. Затем экспедицию свернули в три дня и отправили в Одессу. Правда, туда не поехал оператор Левицкий, его сменил Эдуард Тиссэ.

    Закончив осенью съёмки в Одессе и Севастополе, к концу года Эйзенштейн завершает монтаж фильма, получившего название «Броненосец „Потёмкин“». 24 декабря 1925 года картина была показана в Большом театре на торжественном заседании в честь 20-летия революции 1905 года.

    Кульминация «Потёмкина» — сцена расстрела на одесской лестнице, когда мирные люди гибнут под пулями и сапогами карателей. Потрясают детали этой сцены: молодая мать, сражённая пулей; детская коляска, стремительно катящаяся вниз по ступеням; убитый ребёнок под ногами солдат; лицо старой учительницы, рассечённое казацкой нагайкой…

    И оптимистичный финал картины: раскрашенный от руки красный флаг гордо реет над броненосцем, как символ торжества революции.

    «Композиция фильма удивительно стройна и гармонична, — отмечает Р. Юренев. — Язык фильма образен, метафоричен. Массовые сцены динамичны и монументальны. Эйзенштейн понял, что художник в кинематографе может свободно владеть не только пространством и движением, но и временем. Монтаж даст возможность ускорять, уплотнять, концентрировать время, а при необходимости замедлять, растягивать его. […] Открытие Эйзенштейна творчески использовали и другие мастера советского кино. Пудовкин назвал его „Время крупным планом“».

    Для мировой кинокультуры «Броненосец „Потёмкин“» явился откровением. В 1952 году бельгийская синематека предложила пятидесяти восьми кинорежиссёрам Европы и Америки назвать десять лучших фильмов всех времён и народов. В итоговом списке «Броненосец „Потёмкин“» занял первое место.

    Великий фильм поднял его создателя к вершинам славы. По-своему отметил всемирный успех режиссёра домовой комитет на Чистых прудах — выделил Эйзенштейну отдельную комнату. Долгое время он жил в одной комнате с Максимом Штраухом. Положение стало пикантным, когда к ним переехала актриса Глизер, жена Штрауха…

    После «Броненосца» Эйзенштейн в содружестве с Григорием Александровым пишет сценарий фильма «Генеральная линия» о кооперации в деревне. Но едва они приступают к съёмкам, как приходит заказ на постановку картины к 10-летию Октябрьской революции, причём в предельно сжатые сроки.

    Работали Эйзенштейн и Александров напряжённо, иногда по сорок часов подряд. Съёмки проходили на улицах, на набережных Петрограда. В Москве в основном шёл монтаж. Сергей Михайлович был весел, уверен в успехе. Фильм вышел к юбилейной дате. В нём впервые был дан образ Ленина, показаны важнейшие события революции: речь Ленина с броневика, июльский расстрел, борьба с корниловщиной, штурм Зимнего, II съезд Советов. Эйзенштейн героизировал события Октябрьской революции, он создал романтический миф о закономерности и справедливости революции.

    Эйзенштейн боролся против привычных, затёртых приёмов актёрской игры. Он стремился снимать подлинных рабочих, крестьян, солдат, чьи биографии и жизненный опыт совпадали с содержанием их ролей в фильме. Таких непрофессиональных актёров он называл «типажами».

    Картиной «Октябрь» Эйзенштейн как бы завершил условную революционную кинотрилогию, начатую «Стачкой» и «Броненосцем „Потёмкиным“».

    Сокровенной мечтой Эйзенштейна было изучение западного опыта кинопроизводства, и летом 1929 года такой случай представился: вместе с Тиссэ и Александровым он едет в заграничную командировку.

    Это было поистине триумфальное путешествие по Европе. Эйзенштейн, свободно говоривший на нескольких языках, выступает по берлинскому радио с рассказами о советском кино, читает лекции в Гамбурге и Берлине, в Лондоне и Кембриджском университете, в Антверпене и Амстердаме, делает доклад «Интеллектуальное кино» в Брюссельском университете. Речь Эйзенштейна в Сорбонне вылилась в истинный триумф молодого кинорежиссёра.

    Париж уже тогда был дорогим городом, и советская делегация постоянно испытывала недостаток в средствах. Правда, Эйзенштейн получал какие-то субсидии, брал взаймы под будущие гонорары. Иногда он на несколько недель исчезал, присылая Александрову и Тиссэ телеграммы то из Лондона, то из Амстердама или Берлина. Возможно, ездил к отцу, — после революции Михаил Осипович эмигрировал из Риги в Берлин.

    Находясь с июня 1930 года в Голливуде, Эйзенштейн выступает в университетах, встречается со знаменитостями. По договору с компанией «Парамаунт» он совместно с Айвором Монтегю и Александровым приступает к режиссёрской разработке сценария фильма «Американская трагедия» по роману Теодора Драйзера при активном содействии писателя. Но уже месяц спустя студия расторгла контракт с Эйзенштейном. Хозяевам «Парамаунта», по словам режиссёра, нужна была лишь «полицейская история об убийстве и о любви мальчика и девочки».

    При финансовой поддержке Эптона Синклера, члена социалистической партии США, группа Эйзенштейна начинает съёмки фильма «Да здравствует Мексика!».

    «Мексику» снимали в разных районах страны, и уже было отснято 75 тысяч метров, когда телеграмма Сталина заставила Эйзенштейна вернуться в СССР. Съёмки были прерваны, негатив фильма «Да здравствует Мексика!» согласно договору остался в США.

    В истории мирового кино незавершённый шедевр Сергея Эйзенштейна стоит особняком. Отзывы современников об отснятом материале были восторженными. Чаплин, например, считал, что «Да здравствует Мексика!» — лучшее произведение в мировом кино. Замысел режиссёра был новаторским: он хотел показать Мексику в историческом, культурном, социальном, календарном и вневременном аспектах. Говоря образно, он мечтал показать душу Мексики.

    По возвращении в Советский Союз в мае 1932 года Эйзенштейн включился в научную и педагогическую деятельность. Он был утверждён заведующим кафедрой режиссуры Государственного института кинематографии, получил звание заслуженного деятеля искусств РСФСР.

    Сергей Михайлович пишет множество статей, составляет проект программы по теории и практике режиссуры, на основе прочитанных в институте лекций начинает собирать книгу «Режиссура».

    Он участвует в Первом съезде советских писателей, выступает с огромным докладом на Первом всесоюзном совещании творческих работников кинематографии, встречается с Полем Робсоном и китайским актёром Мэй Ланьфаном.

    Весной 1935 года Эйзенштейн начинает работу над сценарием Александра Ржешевского «Бежин луг» о Павлике Морозове. После начала съёмок Эйзенштейну приходится совместно с писателем Исааком Бабелем перерабатывать сценарий, делать особые акценты на теме вредительства и классовой борьбы в деревне.

    Во время съёмок «Бежина луга» при разборе церковной утвари Сергей Михайлович заболел чёрной оспой. Это был единственный случай заболевания в Москве. Его выходила Пера Аташева.

    Имя этой женщины, журналистки, в прошлом актрисы, часто упоминается в собрании сочинений Эйзенштейна. По воспоминаниям режиссёра Г. Козинцева, «у Перы была милая и потешная наружность: небольшого роста, полная, черноглазая, она заразительно смеялась по любому поводу».

    Эйзенштейн и Аташева встречались на Чистых прудах и в её тесной квартире у Кропоткинских ворот. Пера делала для него всё: подбирала нужные материалы, занималась корреспонденцией, переводила отзывы прессы. Сергей Михайлович писал ей из Москвы, Питера, Америки, Мексики. Потом, когда они поссорились надолго, заметки в своём дневнике писал как письма к Пере Агашевой. В конце его жизни они зарегистрировали брак…

    В марте 1937 года приказом по Главному управлению кинематографии работа над картиной «Бежин луг» была прекращена по идеологическим соображениям. Эйзенштейну пришлось написать покаянную статью «Ошибки „Бежина луга“».

    В 1938 году Эйзенштейну удаётся войти в работу. Вместе с писателем Петром Павленко он написал сценарий историко-патриотического фильма «Александр Невский».

    Знаменитое ледовое побоище снималось летом на специальной площадке, расположенной неподалёку от студии «Мосфильм». Здесь на большом пространстве был сделан асфальтовый покров, посыпанный опилками, нафталином и солью, что создавало полную иллюзию снега.

    Работая над «Александром Невским», Эйзенштейн был увлечён проблемой синтеза музыки и пластики. Весь год он работал с композитором Сергеем Прокофьевым. В декабре 1938 года «Александр Невский» был завершён. Режиссёру позвонили ночью от Сталина, потребовали прислать картину. Вождю фильм понравился.

    В этой картине, как пишет биограф В. Шиловский, последовательно проведено сопоставление двух масс, двух судеб: судьбы людей, врубающихся и чужую страну, и судьбы людей, защищающих свою землю. Ледовое побоище — истинный центр картины.

    Фильм имел большой успех. Эйзенштейн получил орден Ленина, учёную степень доктора искусствоведения (без защиты диссертации), а позднее и Сталинскую премию.

    Сергей Михайлович продолжал работать над фундаментальным исследованием «Монтаж». Однако снимать ему долгое время не удаётся. Правда, в ноябре 1940 года Эйзенштейн выпускает в Большом театре премьеру оперы Вагнера «Валькирия», этот музыкальный символ немецкого национального духа. Вагнера Эйзенштейн любил с детства. Его дневники в пору пакта о ненападении полны ужаса и тревоги по поводу сближения с фашистской Германией. И всё же он ставит «Валькирию»…

    Свой последний шедевр — «Иван Грозный» — режиссёр создавал в течение шести лет — с 1941 по 1946 год. За первую серию он получил Сталинскую премию, вторая серия была запрещена и вышла в 1958 году; съёмки третьей прекращены.

    Работа над фильмом началась в Москве, затем была продолжена в Алма-Ате, куда в 1942 году в связи с войной эвакуировалась студия «Мосфильм». Главную роль вновь сыграл Николай Черкасов.

    В Казахстан Эйзенштейн приехал с сундуком рукописей и библиографических раритетов. Книги были его страстью. Дома книги громоздились начиная от прихожей: на верху вешалки для пальто, на полках, на столах, стульях — повсюду: философия, живопись, психология, теория юмора, история фотографии, словари сленга и арго, цирк, карикатура…

    Он рано полысел, не по возрасту слегка обрюзг — больное сердце! — но несмотря на это отличался удивительной подвижностью.

    Монтаж «Ивана Грозного» был завершён в Москве. Картина, вышедшая на экраны в начале 1945 года, была признана эталоном исторического произведения. «Фильм Эйзенштейна „Иван Грозный“, который я увидел после второй мировой войны, — писал Чарлз Чаплин в книге „Моя биография“, — представляется мне высшим достижением в жанре исторических фильмов. Эйзенштейн трактует историю поэтически, и, на мой взгляд, это превосходнейший метод её трактовки».

    Финал первой серии — крестный ход к Александровой слободе — один из самых запоминающихся в истории кинематографа. Бесконечно тянущаяся вдаль чёрная людская лента на белом снегу необычайно эффектна и красива. Это Москва тянется крестным ходом к царю, в добровольное его изгнание, чтобы молить о возвращении.

    Материал был настолько обилен, что Эйзенштейн решил вторую серию разбить на две. Он полностью отдаётся этой грандиозной исторической эпопее.

    Вторая серия, получившая название «Боярский заговор» и подзаголовок «Един, но один», завершалась убийством Владимира Старицкого и пиром опричников. Третью же серию, включавшую драму Басмановых, сцену исповеди, смерть Курбского, Ливонскую войну и выход к морю в финале, Эйзенштейну снять не удалось. От неё осталось всего несколько небольших сцен.

    Начало 1946 года в жизни режиссёра было отмечено присуждением ему Сталинской премии за первую серию «Ивана Грозного» и… инфарктом миокарда. В Кремлёвской больнице и позднее в санатории «Барвиха» под Москвой Эйзенштейн интенсивно работал над мемуарами. Широко известны его теоретические исследования — «Неравнодушная природа» и «Метод».

    При жизни Эйзенштейна продолжение «Ивана Грозного» на экраны так и не вышло. Во второй серии режиссёр размышлял о жестокости власти и о том, что диктатор неизбежно расплачивается одиночеством и муками совести. 24 февраля 1947 года Сталин в беседе с Эйзенштейном и Черкасовым заметил, что Грозный был крупным государственным деятелем, опричнина — прогрессивным воинством. Главной же ошибкой Грозного было то, что он не уничтожил всех бояр, что он боялся Бога. Сталин рекомендовал переделать фильм в соответствии со своим пониманием.

    Однако Эйзенштейн не спешил переделывать вторую серию. Чудом сохранившийся негатив картины в авторском монтаже был извлечён на свет только после смерти Сталина…

    В ночь с 10 на 11 февраля 1948 год новый сердечный приступ настиг Эйзенштейна во время работы над статьёй «Цветовое кино». Предпоследний инфаркт случился с ним, когда он танцевал на вечере с актрисой Марецкой. На этот раз сердце его остановилось навсегда.

    На столе лежала страница последней рукописи Эйзенштейна. Он писал о Пушкине, о Гоголе, о цвете. Одна строка на листке изломана: «Здесь случилась сердечная спазма. Вот её след в почерке». Внизу страницы слова: «Мать-Родина…»

    Рассказывают, что мозг Эйзенштейна, умершего в пятьдесят лет, поразил специалистов: это был не только огромный, но и молодой мозг, без каких бы то ни было признаков одряхления.

    Эйзенштейн был кремирован, и прах его захоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.


    КЭНДЗИ МИДЗОГУТИ

    (1898–1956)

    Японский режиссёр. Фильмы: «Элегия Нанива» (1936), «Гионские сёстры» (1936), «Повесть о поздней хризантеме» (1938), «Жизнь О-Хару, куртизанки» (1952), «Сказки туманной луны после дождя» (1953), «Музыка Гиона» (1953), «Улица стыда» (1956) и др.

    Кэндзи Мидзогути родился 16 мая 1898 года в Токио, в семье плотника. Детство его прошло в бедности; сестру Судзу пришлось даже отдать в гейши.

    После смерти матери в 1915 году Кэндзи часто менял место работы. Когда ему было особенно трудно, на помощь приходила сестра, любовница аристократа. Благодаря её материальной поддержке он обучался живописи в токийской Школе искусств.

    В двадцать два года он пытается устроиться актёром на студию «Никкацу» в Мукодзима. Его принимают лишь ассистентом режиссёра.

    В 1922 году Мидзогути начинает снимать самостоятельно. Первый успех ему принёс фильм «Порт в тумане» (по «Анне Кристи» О’Нила, 1923). Это мелодрама из жизни простых моряков. Картина поражала живописностью изображения ночного города и жалких помещений, где происходило действие. Фильм не требовал комментария, в нём было лишь несколько титров, а это являлось тогда большой творческой смелостью.

    Когда в 1923 году студия «Никкацу» была разрушена в результате Великого землетрясения в Канто, Мидзогути переехал в Киото, где продолжал заниматься экранизациями.

    В фильмах «Весенний шёпот бумажной куклы» и «Безумная страсть учительницы» (1926) режиссёр обратился к социальным мотивам. В его произведениях преобладали долгие общие планы, снятые с одной точки. «Одна сцена — один план» — этот принцип стал определяющим в искусстве Мидзогути.

    Мидзогути вёл свободный образ жизни, был участником нескольких любовных скандалов. Однажды он получил удар ножом в спину от ревнивой проститутки, узнавшей о его намерениях жениться. У Кэндзи остался глубокий шрам на всю жизнь. «Именно благодаря этому шраму я и начал описывать женщину», — шутил режиссёр.

    В начале тридцатых имя Мидзогути становится известным в Японии. Сохранившиеся ленты «Белые нити водопада» («Таки-но Сираито»), «Осен и бумажные журавлики», «Оюки-мадонна» свидетельствуют о зрелости автора и появлении у него постоянных тем (любимая — тема женской судьбы).

    Период между 1935 и 1940 годами считается эпохой расцвета таланта Мидзогути. Он работал в Киото, в независимой студии своего друга Масаити Нагата. Условия были жёсткие — из-за недостатка средств приходилось снимать очень быстро.

    Мидзогути прославился благодаря циклу «обыкновенных историй» — про гейш. Его ранние шедевры «Элегия Нанива» (1936) и вольная экранизация «Ямы» Александра Куприна «Гионские сёстры» (1936) рассказывают о горьких судьбах искусных увеселительниц и мастериц поддержать беседу с любым посетителем «дома свиданий».

    Когда Мидзогути упрекнули в том, что жизнь показана им слишком мрачной и неприглядной, он ответил: «Обе эти картины отображают городские нравы Кансая, материал я собирал на улицах городов, вульгарное я принёс в кино таким, как оно есть».

    В начале 1940-х жена режиссёра помутилась рассудком, попала в психиатрическую клинику, где умудрилась надолго пережить Мидзогути. Каждая его новая картина о женщине кажется самой мрачной, самой горькой и отчаянной, пока не появляется следующая лента.

    В фильме «Пять женщин вокруг Утамаро» (1946), удивительно неброском, скромном, он рассказал о содержанках, чью ускользающую красоту пытается запечатлеть на холсте знаменитый художник Утамаро. Сценарист Ёда утверждал, что Утамаро — это есть сам Мидзогути.

    В конце 1940-х годов Кэндзи поставил несколько картин с участием актрисы Кинуё Танака (впервые они работали вместе на съёмках фильма «Женщина из Нанива», 1940). Танака создаёт образы «новой японской женщины» — волевой, целеустремлённой — в фильмах Мидзогути «Победа женщин», «Любовь актрисы Сумако», «Женщины ночи» (где вновь затронута тема проституции), «Пламя моей любви» (поучительная биография феминистки и социалистки эпохи Мэйдзи). Некоторые биографы считают, что Мидзогути был тайно и безнадёжно влюблён в Кинуё.

    С Мидзогути работала постоянная съёмочная группа: сценарист Ёсиката Ёда, оператор Кадзуо Миягава, художник Хироси Мидзутани, актёры Кинуё Танака. Матико Киё, Аяко Вакао, Кеко Кагава, Масаюки Мори, Эйтаро Синдо.

    О крутости нрава режиссёра ходили легенды. Однако когда Мидзогути приступал к новой работе, все снова шли к нему и… снова страдали от его деспотизма. Потому что немногим в кинематографе ведома эта тайна превращения воды в вино, иллюзии — в реальность, а павильона — в подлинную натуру. Кто-то из актёров сделал удивительное наблюдение: Кэндзи был «дьяволом в павильоне и ангелом на натуре». Буквально преображался, становился тих и незлобив, когда работал на природе.

    После двух примечательных экранизаций по произведениям Танидзаки («Госпожа Ою») и Сехэй Оока («Госпожа Мусасино»), причём обе — с Кинуё Танака, — Мидзогути поручает любимой актрисе главную роль в фильме «Жизнь О-Хару, куртизанки» по классическому произведению Сайкаку Ихара.

    О-Хару — стареющая женщина из «весёлого дома». Раньше она служила в Императорском дворце, за ней ухаживали благородные мужчины. Были в её жизни и негодяи, и воры, и обманщики. О-Хару опускалась всё ниже и ниже, пока не оказалась на улице. Только воспоминания о прошлом согревают её душу, и она всё надеется увидеть своего сына…

    Картина «Жизнь О-Хару» была удостоена «Серебряного льва» на кинофестивале в Венеции, что окончательно открыло перед японским кино ворота Запада.

    В Венеции Мидзогути повсюду ходил в национальной одежде. В конце жизни он приобщился к восточным традициям, начал собирать древности, отвёл у себя дома комнату для чайной церемонии, во дворе поставил каменное изваяние Будды. Кэндзи причислял себя к буддийской секте Нитирэн и в отведённый час читал молитву, позванивая в колокольчик.

    В 1953 году Мидзогути получает ещё одного «Серебряного льва» за фильм «Сказки туманной луны после дождя». На этот раз источником вдохновения режиссёра явился сборник сказаний XVIII века, состоящий из рассказов о привидениях.

    «Сказки туманной луны после дождя» — фильм, стоящий особняком среди других творений экрана. В нём размыты границы между жанрами, местом действия, понятиями времени и эпохи. Эрик Ромер отметил: «Этот фильм представляет собой одновременно и греческий миф об Одиссее, и кельтскую легенду о Ланселоте, прекраснейшую поэму о безумной любви, и страстное воспевание отречения и верности, гимн Единению и в тоже время Разнообразию всего, что является взору».

    Кэндзи вдохновляют различные темы, но чаще всего — тема падения женщины, как жертвы тщеславия и честолюбия мужчины. Его последние фильмы о современности отмечены резкой интонацией: «Музыка Гиона» («Гейша») (1953) по произведению Кавагути, «Женщина, о которой ходят слухи» (1954) и особенно «Улица стыда» («Улица красных фонарей») (1956) по роману Ёсико Сибаки — горькое размышление о жрицах любви (фильм вышел в тот самый момент, когда запрет проституции обсуждался в правительстве).

    «Именно на разомкнутой территории окружающей реальности большинство поздних лент Кэндзи Мидзогути получили „второе дыхание“, до сих пор поражая свежестью и незамутнённостью кинематографического взгляда на мир, — пишет киновед С. Кудрявцев. — Кадр начинает походить на ожившую, пришедшую в движение старинную японскую миниатюру, а его длительность и ритмическая организованность должны вызывать поэтические ассоциации с построением стиха в хокку или танка».

    Сражённый лейкемией, Мидзогути умирает 24 августа 1956 года в Киото, во время работы над сценарием «Осакской истории». Этот фильм поставит его ученик Ёсимура. За 35 лет в кинематографе Кэндзи Мидзогути снял 85 лент. Ежегодно ретроспективы его фильмов демонстрируются в разных странах мира.

    На вопрос, что такое режиссура, Мидзогути отвечал: «Это — человек! Надо стараться хорошо выразить человека».


    РЕНЕ КЛЕР

    (1898–1981)

    Французский режиссёр. Фильмы: «Париж уснул» (1923), «Антракт» (1924), «Под крышами Парижа» (1930), «Свободу нам!» (1931), «Призрак едет на Запад» (1936), «Красота дьявола» (1950), «Большие манёвры» (1955) и др.

    Рене Шометт (Рене Клер) родился 11 ноября 1898 года в Париже. Его отец, Мариус Франсуа, был торговцем мылом. Мать, Сене, происходила из семьи парижских коммерсантов. Шометты проживали в том же доме, где располагался их магазин.

    Рене воспитывался в частной школе на улице Риволи, затем в лицее Монтень. Он учился посредственно, правда, блистал на уроках французского языка и литературы — мечтал стать писателем. Для завершения курса его перевели в лицей Людовика Великого.

    Рене писал стихи, увлекался фехтованием и боксом. В мастерской отца он сооружал модели аэропланов. В 1913–1915 годах усердно посещал концерты и музыкальные спектакли.

    Война застала его в Ла-Воле, на каникулах. Рене Шометт обратился с просьбой прикомандировать его в качестве санитара к полевому госпиталю. 16 апреля 1917 года он прибывает на фронт, где как раз разворачивалось грандиозное сражение. «Это был, — признавался режиссёр, — самый жестокий удар в моей жизни. Столкновение с реальностью сразу сделало меня взрослым».

    После войны Шометт работал внештатным репортёром во влиятельной газете «Энтрансижан» («Непреклонный»). Рене также сочинял тексты песен для знаменитой певицы Дамиа. Благодаря её протекции в декабре 1920 года он снялся в фильме «Линия жизни» у режиссёра Фуллера, причём так удачно, что ему сразу же предложили выгодный контракт.

    Сохранив для литературного творчества свою настоящую фамилию, он стал Рене Клером в кино. «Клер» по-французски означает «светлый», «ясный». Этот псевдоним как нельзя лучше характеризует творчество режиссёра.

    Проработав некоторое время в качестве ассистента режиссёра, Рене Клер за три летних недели 1923 года снял на натуре свой первый фильм «Дьявольский луч» («Париж уснул»). Эта очаровательная утопическая комедия рассказывала о таинственных лучах, в одно мгновение остановивших жизнь Парижа. Прекрасные кадры застывшей столицы создали Рене Клеру славу подлинного поэта Парижа.

    В конце 1924 года Клер ставит рождественское шоу «Киноскетчи» в Театре Елисейских полей. В одной из сценок выступала молоденькая девушка по имени Броня Перльмуттер, недавно приехавшая из Голландии к сестре. Так Рене познакомился со своей первой и единственной женой.

    Клер заканчивает грандиозный философско-фантастический роман «Адамс», после чего возвращается в кино и снимает изящную комедию по водевилю Лабиша «Соломенная шляпка». По мнению критиков, эта французская по духу лента принадлежит к числу тех произведений, в которых немое кино достигло равновесия и совершенства выразительных средств.

    Сценарий своего нового фильма Рене Клер писал в Сен-Тропе. Режиссёр любил бродить по улочкам этого местечка или играть в белот, сидя за столиком в «Кафе де Пари». Позже он приобретёт в двух километрах от Сен-Тропе, у самого морского побережья, дом с названием «Миремер» («Отражающийся в море»).

    Съёмки «Под крышами Парижа» начались 2 января 1930 года на студии в Эпине, оборудованной звуковой аппаратурой. Кроме того, была построена огромная декорация, изображавшая городской квартал. Работа над фильмом проходила в лёгкой, дружественной атмосфере. Клера вдохновляла любовь к окраинным кварталам родного города и к парижской уличной песне.

    В августе Рене Клер прибыл в Берлин на официальную премьеру фильма. Зрители устроили им пятиминутную овацию. Критики возвестили о «перевороте в кино».

    В фильме «Свободу нам!» (1931) Рене Клер образно сравнил завод с тюрьмой. Чарли Чаплин использовал некоторые находки режиссёра в своих «Новых временах». Началось судебное разбирательство. Однако Клер заявил, что сам многому научился у Чаплина, и может только гордиться, если великий комик что-то почерпнул у него.

    В декабре 1932 года Клер уехал в Сен-Тропе, где работал над очередным сценарием. Итогом стал фильм «Последний миллиардер» (1934) — остроумная сатира на фашизм, сделанная с исключительным изяществом и лёгкостью.

    После этого продюсер Александр Корда пригласил Клера в Лондон. Французский режиссёр задумал поставить картину по рассказу английского писателя-юмориста Кьюна «Сэр Тристрам отправляется на Запад». История привидения, волей обстоятельств перенесённого в современность, открывала богатые возможности для комедийной игры. Но как показать призрак на экране? Клеру пришла счастливая идея: а что если у героя-призрака появится земной двойник в лице его дальнего потомка?

    Картина «Призрак едет на Запад» (1935) была отмечена Большой премией британского кино.

    В июне 1940 года режиссёр вместе с женой и сыном перебирается в США. Первый его фильм в Голливуде «Нью-орлеанский огонёк» прошёл незамеченным, несмотря на то, что две роли в нём исполняла Марлен Дитрих.

    В апреле 1942 года начались съёмки комедии «Я женился на ведьме» по роману писателя-юмориста Торна Смита. Для Клера это был самый идиллический период работы: «Первый раз я ставил фильм для крупнейшей фирмы и получил возможность оценить совершенство организации производства».

    Подлинная проверка кинокомедии — приём зрителей. Рене Клер нередко вносит изменения в уже готовый фильм с учётом реакции аудитории. На пробном просмотре «Я женился на ведьме» он обратил внимание, что одна из сцен «не проходит», и добился разрешения её выкинуть, хотя в «Парамаунте» подобное не практиковалось.

    Картина имела успех, что укрепило престиж Рене Клера. Чаплин после премьеры сказал: «Я видел все ваши фильмы, и мне не обязательно видеть ваше имя в титрах, чтобы сразу же узнать ваш стиль». Как ни торопился Рене во Францию, но вернулся он на родину только в июле 1945 года. Его парижская квартира оказалась разграбленной. Особенно пострадала шикарная библиотека.

    14 октября 1946 года в студии «Патэ» на улице Франкер начались съёмки франко-американского фильма «Молчание — золото». Радость Клера была омрачена смертью матери. Как раз в день похорон была назначена съёмка массовой сцены карнавала на Больших бульварах. Клер не отменил её…

    На двух международных фестивалях — в Брюсселе и Локарно — картина «Молчание — золото» получила первые премии.

    В 1951 году Рене Клер закончил повесть «Китайская принцесса», впоследствии названную «Воспоминания невиновного», и совершил короткое путешествие в США.

    Но снимать он хотел только во Франции. Вскоре на экраны вышла его искромётная комедия «Ночные красавицы» (1952), отмеченная почётным дипломом и Большой медалью критиков на Венецианском кинофестивале. Мечтательного героя сыграл Жерар Филип, с которым режиссёр крепко подружился.

    Рене Клер не допускал на съёмочной площадке никаких импровизаций. Всё было взвешено, продумано, бесповоротно решено ещё за письменным столом, в период раскадровки. Жерар Филин отмечал, что «режиссёрский сценарий Рене Клера всегда разработан настолько точно, что фильм, по существу, уже поставлен… на бумаге». В картине «Большие манёвры» (1955) актёр создал незабываемый образ провинциального армейского донжуана, попадающего в собственные сети.

    Рене Клер уже тогда заинтересовался лирической комедией поэта-романтика Альфреда Мюссе «Любовью не шутят». Но только три года спустя он поставил её на сцене Национального народного театра — с Жераром Филипом в главной роли. «Успех Рене Клера не вызывает сомнения, — писал театральный критик Макс Фавалелли. — Его проникновение в творчество Мюссе не может никого удивить. Не допуская ни малейшего насилия над текстом, не стремясь к внешним эффектам, он прекрасно раскрыл самые потаённые побуждения персонажей и шаг за шагом проследил движение Судьбы…»

    В 1957 году на экраны выходит драма Рене Клера «Порт де Лила» («На окраине Парижа»), явно перекликающаяся с его первой звуковой картиной «Под крышами Парижа». Режиссёр вновь проникается поэзией Парижа бедноты, Парижа богемы, Парижа рабочих окраин…

    За год до выхода на экран фильма «Всё золото мира» (1961) Рене Клер первым из кинематографистов был избран в члены Французской академии — высший знак признания для французского деятеля культуры. А в мае 1962 года состоялась официальная церемония чествования нового академика.

    В последние годы жизни Рене Клер всё же отошёл от кино, продолжая работать в театре. В начале 1973 года на сцене парижской «Гранд Опера» он поставил «Орфея и Эвридику» Глюка. А год спустя по заказу «Комеди Франсез» написал пьесу «Странное создание небес» — свободную переработку драмы «Голландская куртизанка» английского драматурга Джона Маротона.

    Рене Клер много размышлял о проблемах кино. Ещё в 1950 году он по просьбе киноведа Жоржа Садуля собрал свои старые статьи и издал их, сопроводив комментариями. Двадцать лет спустя вышла книга «Кино вчера, кино сегодня».

    Рене Клера уже при жизни называли классиком французского кино. Во всём мире его фильмы воспринимались как воплощение культуры и духа Франции.

    Выдающийся режиссёр умер утром 15 марта 1981 года.


    ЛЕВ ВЛАДИМИРОВИЧ КУЛЕШОВ

    (1899–1970)

    Советский режиссёр и теоретик кино. Фильмы: «Проект инженера Прайта» (1918), «Необычайные приключения мистера Веста и стране большевиков» (1924), «Луч смерти» (1925), «По закону» (1926), «Великий утешитель» (1933), «Мы с Урала» (1943) и др.

    Лев Владимирович Кулешов родился 1 (13) января 1899 года в Тамбове в семье помещика. Его отец, Владимир Сергеевич, окончил Училище живописи, ваяния и зодчества в Москве. Мать, Пелагея Александровна, урождённая Шубина, до замужества была сельской учительницей.

    Среднее образование он получил в Тамбовском реальном училище. Через три года после смерти отца пятнадцатилетний Кулешов вместе с матерью переезжает в Москву. Здесь он начинает брать уроки живописи, а в 1915 году поступает в первый класс Строгановского художественно-промышленного училища. Через год он становится вольнослушателем на живописном отделении Училища живописи, ваяния и зодчества (1916–1918).

    В 1916-м его принял и художником на кинофабрику акционерного общества «А. Ханжонков и K°». В 1917 году в журнале «Вестник кинематографии» Кулешов опубликовал свои первые теоретические работы о роли и задачах художника в кино, в которых читалось «страстное желание утвердить кинематограф как новое, яркое, самостоятельное искусство».

    Многие не верили, что художник может быть режиссёром. Кулешов доказал обратное, осуществив самостоятельную постановку фильма «Проект инженера Прайта» (1918). Эту ленту можно назвать его первым монтажным экспериментом.

    Позднее Кулешов вспоминал, что его поразила «возможность монтажного совмещения разных мест действия в единое („творимая земная поверхность!“). Один из историков кино, пытаясь передать моё тогдашнее состояние, писал: „Эврика! решил Кулешов!“ Да, тогда это так и было».

    После громкого дебюта Кулешов принял приглашение В. Гардина и возглавил подотдел хроники и перемонтажа во Всероссийском фотокиноотделе Наркомпроса. Практической цели «перемонтаж» не преследовал — это были чистые эксперименты, своего рода научно-исследовательские опыты, научившие его монтировать и понимать законы монтажа.

    Примерно в это время Кулешов проделал знаменитый монтажный эксперимент: «Я чередовал один и тот же кадр — крупный план человека — актёра Мозжухина — с различными другими кадрами (тарелкой супа, девушкой, детским гробиком и т. д.). В монтажной взаимосвязи эти кадры приобретали разный смысл. Переживания человека на экране становились различными… Открытие ошеломило меня. Я убедился в величайшей силе монтажа. Монтаж — вот основа, сущность построения кинокартины! По воле режиссёра монтаж придаёт различный смысл содержанию. Таково было моё заключение».

    Только в 1962 году в Париже он узнал, что этот опыт называется за границей его именем — «эффект Кулешова». Получили известность и три других эксперимента режиссёра: «Творимая земная поверхность», «Творимый человек» и «Танец».

    В 1919 году в Москве была организована Первая государственная школа кинематографии (ныне ВГИК), и с этого времени судьба Кулешова неразрывно связана с педагогической работой. На уроках пластики его взор остановился на высокой, очень ритмичной женщине, Александре Хохловой. Операторы прозвали её за худобу «Бомбейской чумой».

    «Наступило 1 мая 1920 года. Этот день остался в памяти на всю жизнь… С этого дня мы с Хохловой работаем, живём, думаем, надеемся вместе», — писал в книге воспоминаний Кулешов. У Александры был сын от первого брака.

    Осенью 1922 года Кулешов, Хохлова, Пудовкин, Комаров, Барнет, Подобед, Фогель создали филиал Школы кинематографии. Творческой программой «коллектива Кулешова» было изучение особенностей киноискусства, установление новых приёмов и законов актёрской игры и режиссуры. Последующие фильмы Кулешова были отчасти и теоретической работой — своеобразной кинематографической лингвистикой.

    «Мы любили жизнь и всеми своими помыслами стремились на производство, — вспоминала Хохлова. — Мы хотели во что бы то ни стало, несмотря на голод и холод, на отсутствие плёнки, на разрушенное ателье, снимать, снимать, снимать. Снимать так, чтобы наши картины смотрели зрители».

    В 1924 году была поставлена картина «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков». Кулешов писал: «Весь наш коллектив во что бы то ни стало решил снять „Веста“ по всем статьям максимально профессионально, так, чтобы картина не отличалась от заграничных, достигших в те годы, особенно в Америке, большого технического совершенства». И ему это удалось. В невероятных по бедности производственных условиях был снят фильм, технически не уступающий заграничным боевикам, проникнутый к тому же юмором и тонкой иронией по отношению к своему американскому герою.

    Картина «По закону» (1926) по рассказу Д. Лондона «Неожиданное» стоит в творчестве Кулешова особняком: он, «отрицавший психологию, поставил одно из самых остро психологических произведений в истории кинематографии… оказался создателем трагически напряжённых, глубоко человечных образов, сыгранных на невиданной доселе в кино ступени полноценного актёрского мастерства» (С. Юткевич).

    Фильм «По закону» по праву считается одним из шедевров мирового кино.

    Но не только кинематографом жил в то время Кулешов. Он был страстным автолюбителем. В 1927 году ему удалось приобрести новую спортивную модель «форда». Кулешов и Хохлова совершали дальние путешествия — в Ленинград, Одессу и даже в Таджикистан. Сам режиссёр участвовал в труднейшем многодневном автопробеге по дорогам страны…

    В 1928 году на экраны вышел фильм Кулешова «Весёлая канарейка». Зрительский успех был огромен. «Я перестал нуждаться (тогда режиссёрам отчисляли „авторские“), но одновременно стал и „притчей во языцех“ — худшей прессы, чем „Весёлая канарейка“, не знала ни одна моя картина, — писал режиссёр. — Меня считали формалистом, пошляком и чуть ли не контрреволюционером».

    Слава «коммерческого» режиссёра принесла Кулешову неожиданное предложение Госкинпрома Грузии сделать историко-революционный фильм «Паровоз Б 1000».

    Во время этой работы Льва Владимировича… арестовали. Его обвинили в том, что он — самозванец и выдаёт себя за «известного Кулешова». Разумеется, это трагикомическое недоразумение быстро разъяснилось, но за решёткой Кулешов просидел пять дней. Режиссёр предпочёл вернуться в Москву.

    В 1932 году Кулешов заканчивает свой первый звуковой эксперимент — фильм «Горизонт». Совместно с Л. Оболенским им были разработаны проблемы звуковой перспективы, взаимосвязи звука и изображения, особенности синхронной записи звука.

    Вершиной творчества Кулешова стал созданный им в 1933 году «Великий утешитель» (по мотивам рассказов О. Генри), явившийся синтезом его экспериментальных изысканий. Якобы «немые» кадры сочетались с кадрами звуковыми, один из эпизодов был снят в цвете. Ещё одной задачей было проверить на практике и утвердить метод предварительных репетиций в советском кинематографе.

    В периоде 1930 по 1941 год Кулешов снимает фильмы «Сорок сердец» (соединяющий игровые, документальные и мультипликационные кадры), «Сибиряки» (откровенно рисованные декорации и живая природа объединялись богатейшей фонограммой естественных звуков и шумов), монтирует материал фильма «Случай в вулкане», интересующий его с точки зрения комбинированной съёмки.

    В 1936 году группе преподавателей были присуждены учёные степени без защиты диссертаций. Лев Владимирович Кулешов стал кандидатом искусствоведения и профессором. Позднее, в 1946-м, ему будет присвоена степень доктора наук за книгу «Основы кинорежиссуры».

    Во время войны Кулешов поставил «Клятву Тимура» (1942) по сценарию Аркадия Гайдара. Заканчивали картину в Сталинабаде, куда была эвакуирована съёмочная группа.

    В 1943 году выходит последний фильм Кулешова «Мы с Урала» — о работе молодёжи в тылу. Эта работа, не призванная решать специальные кинематографические задачи, отличается повествовательной манерой, спокойным монтажом, естественной манерой игры актёров.

    В эвакуации и по возвращении в Москву Кулешов много думал о новых постановках, о работе на студии. Но в 1944 году его назначают директором ВГИКа. Выговорив условия, что будет директором не более двух лет, Лев Владимирович активно принимается за дело.

    В 1946 году он переходит на должность заместителя по творческим вопросам, при этом возглавляет также кафедру кинорежиссуры.

    Работал Кулешов всегда неутомимо. Отдыхать тоже умел. Любил купаться, особенно в море, часто ездил на машине в Коктебель; не оставлял охоту, увлекался балетом — искусством Галины Улановой.

    В 1950–1960-е годы резко оживает интерес к новаторскому кинематографу 20-х годов. Кулешова называют учителем, мэтром, патриархом, родоначальником, приглашают выступать с лекциями и воспоминаниями.

    В октябре 1962 года состоялась ретроспектива фильмов Кулешова — Хохловой в Париже. Гостей радушно принимали видные деятели французской культуры: Л. Арагон, Э. Триоле, Л. Муссинак, Ж. и Р. Садуль, А. Лангуа. Особенно понравился публике «Великий утешитель». Его показали и в стенах ЮНЕСКО. На пресс-конференции Кулешова спросили: «Кто изобрёл киномонтаж — вы или американский режиссёр Гриффит?» Он отвечал полусерьёзно-полушутливо: «Обезьяна ловит мух просто — прямо как будто берёт их из воздуха. Так и с монтажом в кино. Его необходимость в своё время назрела, и одновременно во многих странах мира киноработники „брали из воздуха“ созревшие приёмы построения киноискусства…»

    В 1966 году Кулешов входил в состав жюри на Международном кинофестивале в Венеции. А в следующем году он в качестве почётного гостя посетит Лейпцигский фестиваль документальных фильмов.

    Кулешов преподавал во ВГИКе, много писал — мемуары, учебные пособия, сценарии. Выпустил вместе с Александрой Хохловой несколько режиссёрских мастерских. Среди тех, кто начинал у Кулешова, были выдающиеся режиссёры В. Пудовкин, Б. Барнет, М. Калатозов. Ученики написали в предисловии к его книге «Искусство кино»: «Мы делаем картины, Кулешов сделал кинематографию».

    Лев Владимирович Кулешов умер 29 марта 1970 года у себя дома, на руках Александры Сергеевны.


    АЛЬФРЕД ХИЧКОК

    (1899–1980)

    Английский режиссёр. Фильмы: «Жилец» (1926), «Шантаж» (1929), «39 ступеней» (1935), «Леди исчезает» (1938), «Ребекка» (1940), «Заворожённый» (1945), «Дурная слава» (1946), «Верёвка» (1948), «Окно во двор» (1954), «Головокружение» (1958), «Психоз» (1960), «Птицы» (1963), «Исступление» (1971) и др.

    Альфред Хичкок родился 13 августа 1899 года в лондонском Ист-Сайде в семье скромного торговца фруктами. Его родители были католиками.

    Детские воспоминания режиссёра не самые радужные: «Однажды, когда мне было четыре или пять лет, отец отправил меня в полицию с запиской. Начальник участка прочёл её и запер меня на несколько минут в камеру, сказав: „Вот так мы поступаем с непослушными детьми“. Ума не приложу, что я такого тогда натворил».

    В 1906 году родители отдали Альфреда в иезуитский колледж св. Игнатия. Он обучался математике, английскому и французскому языкам, пению, хорошим манерам. В заведении царила суровая дисциплина: за малейшую провинность воспитанники подвергались наказанию резиновой палкой. «Наверное, именно там, у иезуитов, во мне развилось чувство страха морального свойства — страха оказаться вовлечённым в нечто греховное, — размышлял Хичкок. — Я был запуган полицией, отцами-иезуитами, физическим наказанием, множеством других вещей. Это и есть корень моего творчества…»

    В шестнадцать лет он открыл для себя мир Эдгара По. Прочитав «Убийство на улице Морг», Альфред сделал важный вывод: испытывать страх, находясь в безопасности, — приятно.

    Хичкок увлекался кинематографом и театром. Он учился в Инженерно-навигационной школе и одновременно изучал искусствоведение в Лондонском университете.

    В разгар Первой мировой войны Хичкок записывается на фронт добровольцем; из-за непомерной полноты его определяют в резерв и усиленно обучают подрывному делу.

    После недолгого армейского кошмара Альфред поступает на работу в рекламный отдел Телеграфной компании Хенли.

    В 1921 году Хичкок устраивается на работу в лондонский филиал фирмы «Парамаунт». Вскоре Альфред уже возглавлял отдел титров.

    Свою первую картину «Сад удовольствий» Хичкок поставил в 1925 году. Уже тогда лондонская «Дейли экспресс» назвала Хичкока «молодым человеком с хваткой льва».

    В декабре 1926 года Альфред женится на Альме Ревилл, работавшей в «Парамаунте» редактором. Энергичная, волевая, она станет другом и советчицей режиссёра, подарит ему дочь Патрицию.

    Известность пришла к Хичкоку после того, как он обратился к криминальному сюжету. В фильме «Жилец» (1926) рассказывалось о маньяке-садисте, убийце юных блондинок. Обитатели некоего дома подозревают, что их новый постоялец и есть Джек Потрошитель. Образ невинного человека, которого принимают за преступника, станет любимым в творчестве Хичкока.

    Кстати, в «Жильце» Хичкок впервые показался на экране. Впоследствии он будет появляться во всех своих картинах, причём чаще всего в первые пять минут фильма. В прощальной картине мэтра «Семейный заговор» его силуэт виден за дверью, на которой написано «Регистрация рождений и смертей»…

    Первая звуковая картина Хичкока «Шантаж» (1929) по пьесе Чарльза Беннета стала началом его большой карьеры. Напряжение в фильме создаётся неожиданными, резкими поворотами сюжета. Непреднамеренное преступление совершает легкомысленная девушка Алиса. В начале Алиса — счастливая невеста, но вот она убийца, затем жертва шантажа и, наконец, нераскаявшаяся грешница.

    На раннем этапе своей творческой карьеры Хичкок всеяден: снимает и современную драму, и мелодраму, и музыкальный фильм, но предпочтение всё же отдаёт детективу.

    В 1938 году выходит на экраны его английский фильм «Леди исчезает». Стремительно развивающаяся напряжённая интрига сочетается здесь с интересно разработанными характерами и мягким юмором. Именно об этом фильме Франсуа Трюффо скажет: «Иногда я смотрю его по два раза на неделе. Я уже выучил его наизусть…»

    Альфред Хичкок вырабатывает свой стиль, главная особенность которого — умение воссоздать сценарными, визуальными, монтажными способами атмосферу страха, предельного напряжения и тревожного ожидания («саспенс»). Каждый фильм Хичкока — это «игра на троих», потому что в дело каждый раз включается режиссёр, фильм и зритель.

    «Для саспенса, как правило, необходимо, чтобы публика была хорошо осведомлена обо всех происходящих на экране событиях, — утверждал Хичкок. — По моему разумению, тайна редко обеспечивает саспенс. В классическом детективе, например, саспенса нет, там всего лишь загадка для ума. Детектив вызывает любопытство, лишённое эмоциональной окраски, а саспенс без эмоции немыслим».

    В конце весны 1939 года Хичкок, имея выгодный контракт с продюсером Селзником, переехал в США. Он осуществил здесь экранизацию романа Дюморье «Ребекка» (1940). Эту историческую мелодраму с элементами детектива не назовёшь «фильмом Хичкока». Однако режиссёр увлёкся созданием мрачной атмосферы родового замка, где на всём оставила свою печать первая жена хозяина, покойная Ребекка.

    Когда «Ребекка» вышла на экран, американская пресса не скупилась на похвалы. Селзник мог быть доволен: «Ребекка» получила премию «Оскар» как лучший фильм года.

    Хичкок с семьёй поселился в Беверли-Хиллз. Они предпочитали общаться с американцами, например, Кларком Гейблом и Кэрол Ломбард. Их дом по голливудским меркам был скромным, и, по настоянию режиссёра, без бассейна во дворе.

    Во время Второй мировой войны Хичкок снимает шесть уголовных драм и одну салонную комедию. Все они имели большой успех у продюсеров, критики и публики.

    «Иностранный корреспондент» (1940) и «Диверсант» (1942) были типичными детективами, но значительно превосходили английские работы Хичкока размахом, атмосферой ужаса, драматическим напряжением.

    Доктор Геббельс заявил, что «Иностранный корреспондент» — фильм опасный, хотя сюжет его был выдуман от начала до конца. Шпионы охотятся за секретными документами, то есть за тем, что сам Хичкок называл «Мак Гаффином». Есть такой шотландский анекдот. В поезде едут два человека. Один спрашивает: «Что это там на багажной полке?» Второй отвечает: «О, это мистер Мак Гаффин». — «А кто такой мистер Мак Гаффин?» — «Мы едем вместе охотиться на львов». — «Но ведь в Шотландии нет львов». — «О! Действительно. Тогда это не мистер Мак Гаффин». Иными словами, Мак Гаффин — в сущности, ничто. Но доказать это другим практически не удастся. Ныне термином «Мак Гаффин» обозначается любой предлог для разработки сюжета.

    Один из самых неожиданных фильмов Хичкока — «Заворожённый» (1945). В сотрудничестве с Беном Хектом он рассказал историю человека, который потерял память и посредством психологических экспериментов пытается её вернуть.

    На картину был приглашён художник-сюрреалист Сальвадор Дали, придумавший нечто чересчур экстравагантное: статую, которая трескалась как скорлупа ореха, оттуда выползали муравьи, а под всем этим скрывалась исполнительница главной роли Ингрид Бергман, покрытая насекомыми. Всё это было отснято, и плёнка сохранилась, но по распоряжению Селзника сюрреалистические изыски вырезали из картины.

    «Заворожённого» ждал успех, которого не мог предвидеть ни один из его создателей. На производство было затрачено 1,7 миллиона долларов, и уже первый выпуск дал сбор в 8 миллионов. Фильм номинировался на шесть «Оскаров» (премию получил только Миклош Рота — за музыку).

    С «Заворожённого» началось незабываемое сотрудничество Ингрид Бергман и Альфреда Хичкока. Они поддерживали дружеские отношения до самой смерти режиссёра.

    Лучшей их совместной работой стала шпионская лента «Дурная слава». Фильм вышел на экраны в 1946 году, хотя задумывался ещё в 1944-м, когда Альфред Хичкок вместе с Беном Хектом решили в качестве очередного иллюзорного «Мак Гаффина» использовать идею о поиске «уранового порошка» нацистскими агентами в Бразилии. В то время атомная бомба ещё не была изобретена, но секретные работы в этом направлении активно велись. Хичкоку пришлось объясняться с ФБР, и выпуск фильма задержался.

    В 1948 году Хичкок, уже свободный от обязательств перед Селзником, ставит свою первую цветную картину «Верёвка». Этот фильм невиданной технической дерзости был снят одним планом, без единой склейки.

    Хичкок заключил контракт с «Уорнер бразерс» на шесть картин. Он снял триллер «Страх сцены» с участием Марлен Дитрих, на осень 1953 года был запланирован фильм «Наберите номер убийцы», сценарий которого написал по своей пьесе Фредерик Нот.

    Роль героини была доверена молодой актрисе Грейс Келли. Хичкок объяснял свой выбор так: «„Идеальная“ женщина-загадка — это блондинка, утончённая, нордического типа… Мне никогда не нравились женщины, которые беззастенчиво демонстрируют свои прелести».

    Хичкок ставил фильм как спектакль, то есть использовал одни и те же декорации с целью нагнетания тяжёлой, психопатической атмосферы. «Хичкок снимал сцены убийства так, как будто то были любовные сцены, — заметил Франсуа Трюффо, — а любовные сцены — как убийства».

    После первого удачного опыта Хичкок предложил Грейс Келли сыграть и в следующем своём фильме — «Окно во двор» (1954). «Временами он доводил актёров до изнеможения», — писала Келли. Хичкок шутил с ней, заставлял делать лишние дубли, уговаривал, заигрывал, льстил, притворялся, будто она и есть центр вселенной, и в итоге добился своего: в роли Лайзы Фремонт Грейс Келли была пикантна, легкомысленна и полна очарования.

    Убийца из «Окна во двор» очень похож на Дэвида Селзника. В своё время продюсер нередко вмешивался в работу Хичкока, навязывая ему свою волю. Режиссёр решил поквитаться с ним. Рэймонд Барр, сыгравший убийцу, вспоминал, как Хичкок во время работы над фильмом рассказывал ему о привычках Селзника и демонстрировал, как тот курил или держал телефонную трубку.

    «Окно во двор» вызвало сенсацию. Этот фильм, с его энергичной джазовой музыкой, калейдоскопическими декорациями, несколько двусмысленным юмором и любовными сценами, вошёл в пятёрку самых кассовых картин года.

    Тем временем Хичкок снимает на Лазурном берегу Франции триллер «Поймать вора» с участием Кэри Гранта и Грейс Келли.

    В начале 1955 года Грейс приехала в Канны, чтобы представить фильм европейским зрителям. Принц Ренье не упустил возможности встретиться с ней. 18 апреля 1956 года голливудская актриса стала принцессой Монако…

    В 1958 году режиссёр обращается к полицейско-детективной литературе. Он создаёт общепризнанный шедевр «Головокружение». Это вольная экранизация романа «Из мёртвых» Буало и Нарсежака о таинственной красавице, увлекающейся переселением душ, неожиданно исчезнувшей и затем появившейся в ином облике спустя почти четверть века.

    Несмотря на то что Ким Новак отлично справлялась с ролью, Хичкок был сердит на неё: «Мисс Новак явилась на съёмочную площадку с полным набором своих идей, чего я не выношу».

    В 1960-е годы Хичкок активно снимает для телевидения маленькие детективы. Он получает «Золотой глобус» за лучшее телевизионное шоу «Альфред Хичкок представляет». Его узнают на улицах, фильмы приносят десятки миллионов долларов. У выдающегося мастера стремятся сняться все знаменитые актёры среднего поколения и молодые, подающие надежды. И он снимает их — Ким Новак, Шона Коннери, Энтони Перкинса, Кэри Гранта, Пола Ньюмена, Джеймса Стюарта и многих других…

    Хичкок появлялся в павильоне в тёмном костюме, начищенных ботинках, белой рубашке и галстуке. Дома у него висели ещё двенадцать таких же костюмов, отличавшихся друг от друга только размером. Портной сшил их одновременно, но с учётом того, что клиент постоянно будет толстеть. Он и в самом деле толстел и уже не помещался за рулём машины, проходил не во все двери и систематически падал с лестниц — специально для Хичкока их оборудовали перилами.

    Настоящей страстью Хичкока было дорогое вино. Он покупал коллекционное виски, редкое шампанское и складировал бутылки в подвале своего дома. После смерти режиссёра они были проданы с аукциона… Ещё одним его увлечением стало садоводство, он с большой любовью ухаживал за розами.

    А вот шумных сборищ Хичкок не любил, редко ходил на приёмы, не заводил близких друзей. Свою жизнь он посвятил кино.

    Весной 1962 года режиссёр прислал Грейс Келли сценарий фильма «Марни», написанный по роману Уинстона Грэма.

    Как и в других работах Хичкока, где снималась Грейс, сюжет «Марни» строился на обыгрывании сексуальных противоречий. Но, к сожалению, Келли не смогла принять участия в этом проекте — взбунтовался двор. Хичкок снял «Марни» (1963) с Типпи Хедрен в главной роли.

    Большинство киноведов отмечают, что символом кинематографа Хичкока стала прекрасная утончённая красавица-блондинка, которая оказывается шлюхой, воровкой, убийцей. Этих изящно одетых в дорогие наряды стерв играли самые блистательные кинозвёзды — Ингрид Бергман, Кэрол Ломбард, Грейс Келли и, наконец, Типпи Хедрен… Но случалось так, что в жизни все они одна за другой оставляли его.

    Критика много писала об увлечении мастера проблемами подсознания и называла его произведения «психоаналитическими». Особенно часто этот термин стал употребляться после выхода на экран двух шедевров Хичкока — фильмов «Психоз» (1960) и «Птицы» (1963).

    «Психоз» был поставлен по роману Роберта Блоха, сочинившего историю о маньяке с раздвоенным сознанием, который убивал девушек, вызывавших у него сексуальное влечение.

    «Мне, в сущности, безразлична тема; неважна актёрская игра; но я отвечаю за съёмки, звуковую дорожку и те технические уловки, которые заставляют зрителей взвизгивать. Нашему тщеславию чрезвычайно льстит способность киноискусства влиять на чувства масс. И „Психоз“ в этом отношении может считаться удачей», — говорил Хичкок.

    Добиться многих эффектов удалось с помощью сложных комбинированных съёмок. Критики особо выделяли монтажную завершённость сцены гибели героини. Нападение на неё начинается с крупного плана глаза убийцы, приникшего к отверстию в ванной комнате, и кончается таким же крупным планом мёртвого, остановившегося глаза жертвы.

    «Психоз» стал одним из самых кассовых фильмов Хичкока, хотя обошёлся продюсерам всего в 800 тысяч долларов.

    Рассказ Дафны Дюморье о нападении птиц на жителей провинциального городка был опубликован в одном из сборников серии «Альфред Хичкок представляет». История заинтриговала режиссёра. Так родился триллер «Птицы» — картина безукоризненная с точки зрения жанра и кинематографического стиля.

    Сценарист Дэвид Фримэн отмечал, что многие сцены сняты на высочайшем техническом уровне: «Когда птицы нападают на школьников, когда они с оглушительным криком бросаются с неба в дымовую трубу, а оттуда вылетают в гостиную, никто из зрителей и не думает рассматривать верёвочки, привязанные к их крыльям, никто не пытается разгадывать трюки».

    Последние десятилетия своей жизни Хичкок отдал экранизациям полицейского романа. Фильм «Исступление» (1971) мастер саспенса снимал в Лондоне, после долгого перерыва. Хичкок использовал свои излюбленные приёмы. Как пишет Франсуа Трюффо, в «Исступлении» воссоздаётся «тот кошмарный хичкоковский мир, в котором персонажи — убийца, невинный, но преследуемый человек, жертва, свидетель — знают друг друга, где каждая случайность соотносится с массой других и всё это образует кроссворд с лейтмотивом убийства». Правда, на сей раз Хичкок позволил себе ряд шоковых, эпатирующих сцен (например, эпизод с женским трупом в мешке с картофелем), хотя прежде предпочитал отражённый, опосредованный показ страшного.

    В 1978 году Американская киноакадемия отметила его премией «За достижения всей жизни». Ингрид Бергман, присутствовавшая на церемонии, прошептала: «Ну почему они устраивают такие церемонии, когда уже слишком поздно!»

    Хичкок говорил, что является всего лишь «техническим экспериментатором в развлекательном кино». Конечно, он лукавил. «Режиссёром, достойным ранга классика, его сделали не виртуозное владение интригой, не ставка на притягательность тайны, благодаря чему он умел держать зрителей в постоянном напряжении (что, конечно, само по себе чрезвычайно важно), а тончайшее понимание кинематографа как специфического вида искусства, — считает киновед К. Карцева. — К тому же он обладал органическим монтажным мышлением: и внутрикадровым, и эпизодным. Поэтому интерес к его фильмам в равной степени распределяется между тем, что происходит на экране, и тем, как это происходит».

    Смирившись с тем, что его карьера подошла к концу, Хичкок закрыл свой офис, распустил персонал и отправился домой.

    Сэр Альфред Хичкок ушёл из этого мира 29 апреля 1980 года. Незадолго до смерти английская королева успела возвести его в дворянское звание.


    ЛУИС БУНЮЭЛЬ

    (1900–1983)

    Испанский кинорежиссёр. Фильмы: «Андалузский пёс» (1928), «Золотой век» (1930), «Назарин» (1959), «Виридиана» (1961), «Ангел-истребитель» (1962), «Симеон-столпник» (1965), «Дневная красавица» (1966), «Скромное обаяние буржуазии» (1972) и др.

    Луис Бунюэль Портолес родился 22 февраля 1900 года в испанском селении Каланда (провинция Теруэль). Учиться он начал в шесть лет у братьев «корасонистас», принадлежащих к ордену Святого сердца Господнего. Многие из них были французами. Через год Луиса переводят на полупансион в иезуитский «Колледж дель Сальвадор», в котором он пробыл семь лет.

    В 1917 году Бунюэль поступает в Мадридский университет. Луис долгое время не мог найти своё призвание: он занимался агрономией, естественными науками, затем — философией, историей и литературой.

    В студенческие годы его близкими друзьями стали Сальвадор Дали и Федерико Гарсиа Лорка, который открыл ему подлинную испанскую поэзию, привил любовь к народной культуре.

    В 1925 году Бунюэль переехал в Париж. Здесь он часто посещает синематику. «Среди поразивших меня в те годы фильмов невозможно забыть „Броненосца »Потёмкина»“. Выйдя после просмотра на улицу, примыкающую к кинотеатру „Алезиа“, мы готовы были возводить баррикады. […] Я вспоминаю также картины Пабста, „Последнего человека“ Мурнау, но в особенности картины Фрица Ланга. Именно после просмотра „Усталой смерти“ я отчётливо понял, что тоже хочу делать фильмы».

    Кино всё активнее вторгается в его жизнь. Бунюэль работает в съёмочных группах и на студиях. Наконец Луис признаётся матери, что хочет снимать кино, а для этого нужны деньги. Посоветовавшись с юристом, мадам Бунюэль финансирует первую картину сына. Вероятно, ни одна кинофирма не решилась бы поставить столь необычную, шокирующую ленту.

    Небольшой, двухчастёвый фильм Бунюэля стал одним из ключевых произведений мирового киноавангарда. Он состоял из ряда странных, жестоких, эротически окрашенных видений, не связанных каким-либо литературным сюжетом.

    …Ночь. Балкон. У балкона человек точит бритву. На небе облачко приближается к полной луне. Лицо девушки. Её глаза широко раскрыты. К глазу подносится лезвие. Облачко проплывает перед луной. Лезвие рассекает глаз…

    Это лишь один эпизод из сценария «Андалузский пёс» (1928). Его название связано с испанской поговоркой: «Андалузский пёс воет — значит, кто-то умер». Ощущение тесной связи между любовью, чувственным влечением и смертью станет характерным для всего творчества Бунюэля.

    Безумная любовь к снам сблизила Бунюэля с сюрреалистами. Впоследствии он не раз будет использовать в фильмах сны, отказываясь сообщить им хоть какой-то рациональный характер. Андрей Тарковский, один из самых горячих поклонников бунюэлевского творчества, особо ценил его метод создания системы «ложных символов», когда используемые образы, чем они страннее и загадочнее, тем сильнее и неотвратимее приковывают к себе внимание зрителей.

    «Андалузский пёс» родился в результате встречи сна Бунюэля со сном Дали. Приехав на несколько дней в гости к художнику в Фигерас, Луис рассказал ему сон, в котором луна была рассечена пополам облаком, а бритва разрезала глаз. В свою очередь Сальвадор вспомнил, что прошлой ночью ему приснилась рука, сплошь усыпанная муравьями. И добавил: «А что если, отталкиваясь от этого, сделать фильм?»

    Сценарий сочинили за несколько дней. По словам Бунюэля, они придерживались простого правила: «Не останавливаться на том, что требовало чисто рациональных, психологических или культурных объяснений. Открыть путь иррациональному. Принималось только то, что поражало нас, независимо от смысла…»

    «Андалузский пёс» продержался на афише восемь месяцев. Всё это время в полицию поступали требования запретить этот фильм, как неприличный и жестокий.

    Спустя два года Бунюэль снял фильм «Золотой век» (1930). Он сделал его по заказу известного парижского мецената виконта Шарля де Ноай.

    Первоначально сценарий назывался «Андалузский зверь», и фильм виделся продолжением «Андалузского пса». Бунюэль начал снимать в Париже, потом уехал к Дали на Коста-Брава. Однако их совместное творчество ограничилось единственным днём, произошла ссора на всю жизнь. Бунюэль заканчивал картину один, хотя в титрах он указал в качестве автора и Дали.

    3 декабря 1930 года «Золотой век», предварённый длинным манифестом сюрреалистов, был показан широкой публике.

    Актёры Гастон Модо и Лиа Лис играли двух любовников, которым общество в лице «реакционных» сил церкви, армии и семьи мешает вступить в сексуальные отношения. В фильме немало шокирующих сцен: скорпионы в прологе; скелет архиепископа в пустынной бухте; проезжающая через великосветскую гостиную повозка золотарей; растянувшаяся на кровати корова; сторож, хладнокровно убивающий малолетнего сына… Бунюэль не избегал и кощунственных сцен.

    Во Франции «Золотой век» был запрещён к показу. Бунюэль в это время стажировался в Голливуде, на фирме «МГМ».

    Вернувшись из Америки в Париж, Бунюэль занимался дубляжами фильмов для «Парамаунта». Его холостяцкую жизнь скрашивала Жанна Рюкар, студентка, изучающая анатомию в Сорбонне. Свои отношения они оформят в начале 1934 года, причём Луис запретит семье невесты присутствовать на свадьбе в мэрии. «Я ничего не имел против её родни, просто само понятие „семья“ вызывало у меня чувство отвращения».

    Сразу после женитьбы Бунюэль получает должность руководителя дубляжной студии «Уорнер бразерс» в Мадриде. Вместе с Жанной, приехавшей из Парижа с младенцем Жаном-Луи, он занимает многокомнатную квартиру.

    В 1935 году Луис Бунюэль поступил на службу Испанской Республики в качестве директора кинофирмы «Фильмфоно». Он продюсировал картину Луиса Маркина «Дон Кинтин-горемыка». На доходы от проката Бунюэль купил в Мадриде земельный участок в две тысячи квадратных метров, который выгодно перепродал в 1960-х годах.

    В 1936 году республиканское правительство назначило Бунюэля своим представителем в Париже. Он занимался сбором «информации» и пропагандой, ездил в Швейцарию, Нидерланды, Швецию, Великобританию, налаживал культурные связи с прогрессивными лицами и организациями.

    После окончания гражданской войны, в 1938 году, в поисках работы Бунюэль переехал в Нью-Йорк. В синематике Музея современного искусства он монтирует из двух фильмов «Триумф воли» Лени Рифеншталь и «Вторжение в Польшу» Ханса Бертрама новый вариант «Триумфа воли». И тут Сальвадор Дали распространяет информацию о том, что Бунюэль является атеистом и марксистом. В результате вмешательства архиепископа Нью-Йорка и государственного управления Бунюэль в 1942 году был вынужден уйти из синематики.

    На этом его неприятности не закончились: Луиса замучил ишиас, он с трудом передвигался на костылях. Бунюэль был счастлив, когда его взяли дублировать на испанский язык документальные фильмы об американской армии.

    В Голливуде Бунюэль пробыл всего два года, после чего надолго обосновался в Мексике, приняв гражданство этой страны (1949). Здесь он поставил 19 из 33 своих фильмов.

    После двух коммерческих работ «Большое казино» (1947) и «Кутилы» (1949) Луис Бунюэль создаёт картину «Забытые» (1950), посвящённую трагической судьбе беспризорных детей. «В фильме есть полное отрицание нашего гнусного современного общества, но в нём есть и вера в человека… Для меня „Забытые“, по существу, фильм… социальной борьбы», — говорил автор.

    Жюри Каннского кинофестиваля присудило «Забытым» приз за лучшую режиссуру.

    В начале 1950-х годах Бунюэль снимает фильмы «Он» (1952), «Робинзон Крузо» (1953) по роману Дефо и «Бездна страсти» (1954) по «Грозовому перевалу» Эмили Бронте.

    Обратившись к «Робинзону» по совету продюсеров, неожиданно для себя Бунюэль увлёкся сюжетом: ввёл в него элементы секса (в мечтах, не совпадавших с реальностью) и сцену бреда, в которой Робинзон видит отца. Фильм имел успеху зрителей, его несколько раз показывали по американскому телевидению.

    Бунюэль, неоднократно декларировавший свой атеизм, несколько раз обращался к теме религии. В фильмах «Назарин» (1959), «Виридиана» (1961), «Симеон-столпник» (1965) он использует всё своё незаурядное кинематографическое мастерство для демонстрации неприкрыто богоборческих концепций, сдобренных испанским колоритом, «чёрным юмором» и символами фрейдистского психологизма.

    Фильм «Назарин» — это история священника, напоминающего Дон Кихота. По концепции режиссёра, Назарин «абсолютно» добр и милосерден; Бунюэль вводит в сюжет и прямые евангельские ассоциации. Предъявляя к миру и людям непомерно высокие требования, герой постоянно переживает некие моральные истязания, которые, по мнению Бунюэля, «исцеляют» безумца, превращая его в атеиста.

    Фильм «Виридиана» Бунюэль хотел сделать комедией, полной иронии и язвительности. Виридиана — послушница, уходящая из монастыря, чтобы «самостоятельно» творить добро, по концепции Бунюэля, также является одной из трансформаций Дон Кихота. Она благодетельствует нищим, перевязывает раны прокажённому и т. д.

    Ключевым эпизодом фильма стала оргия нищих: безобразные, уродливые фигуры застывают за столом в позах апостолов из «Тайной вечери» Леонардо да Винчи. В финале картины нищие, которым благотворила Виридиана (в том числе и прокажённый), насилуют её.

    Задача Бунюэля — показать крах и Назарина, и Виридианы как служителей идеи. Как отмечает киновед К. Бейли, «подобно Назарину, Виридиана идёт своим крестным путём в обратную сторону: если в начале фильма она собирается принести обет вечного целомудрия, то в конце она готова подарить свою девственность — которой несколько раз уже грозила опасность — любому, кто захочет этого».

    Диктатор Франко приказал уничтожить все копии фильма «Виридиана»; лишь одна чудом сохранилась в Париже. Картина не демонстрировалась в Испании до 1976 года. Когда «Назарин» был показан на Каннском фестивале, Международный католический киноцентр отклонил предложение присудить фильму премию. А в 1961 году, после показа «Виридианы» на Каннском фестивале, состоялось отлучение Бунюэля от церкви.

    Ещё одна тема, которая всегда волновала и притягивала режиссёра, — это загадка двойственной натуры женщины (ангел и дьявол в одном лице). В знаменитой «Дневной красавице» (1966), поставленной по роману Касселя, Бунюэль исследует жизнь буржуазки-мазохистки. Главная героиня Северина (Катрин Денёв), которая холодна по отношению к мужу, утоляет свои неуёмные сексуальные желания в часы послеобеденных визитов в бордель. А вечером она снова идеал нравственности.

    Фильм имел шумный успех. В 1967 году в Венеции после получения «Золотого льва св. Марка» Бунюэль заявил: «Испания повлияла на моё идеологическое и творческое формирование в той же мере, в какой земля питает и взращивает дерево, но что касается культуры, я многим обязан Франции, где познакомился с сюрреализмом». До конца жизни он считал сюрреализм важнейшим фактором своего формирования.

    Хотя Бунюэль и заявлял, что после «Дневной красавицы» уйдёт на покой, он поставил ещё пять картин.

    Первая из них, «Млечный путь» (1969), посвящена истории ересей католической церкви. Режиссёр давно вынашивал замысел фильма, но только в 1967 году он вместе с Жан-Клодом Каррьером, изучив предварительно множество книг и справочников но ересям, написал сценарий. По словам вышеупомянутого Ж.-К. Каррьера, Бунюэль «надеялся, что этот фильм о ересях ускорит возникновение новых ересей, которых мы все ожидаем с нетерпением», и будет способствовать расколу церкви.

    В снятом в Толедо фильме «Тристана» (1970) режиссёр вновь анализирует положение женщины-буржуазки в обществе, мотивы её поведения. Главную роль сыграла Катрин Денёв.

    «Скромное обаяние буржуазии» (1972) и «Призрак свободы» (1974) вместе с фильмом «Млечный путь» составили своеобразную трилогию или, по определению самого Бунюэля, «средневековый» триптих: «Одни и те же темы, подчас те же фразы встречаются во всех трёх картинах».

    «Скромное обаяние буржуазии», возможно, самый продуманный по содержанию и стилистике фильм Бунюэля. В нём органически соединяется всё: и юмор, и трагизм, и сатира, и смелость построения, и простота композиции. Картина получила всеобщее признание как современная «человеческая комедия», была удостоена «Оскара», французской премии Жоржа Мельеса.

    В «Призраке свободы» самому режиссёру очень нравилась сцена поиска потерявшейся девочки, которая никуда не исчезала. Бунюэль также отмечал любовную сцену между тёткой и племянником, а также финал в зоосаде — с уставившимся в объектив страусом, ресницы которого кажутся фальшивыми.

    Последний фильм великого испанца «Этот смутный объект желания» (1977), отмеченный «Оскаром», блистательно доказывал, что мэтр был по-прежнему неистощим на выдумку.

    На исходе своего пути Луис Бунюэль получил «Золотую раковину» за творческую карьеру на фестивале в Сан-Себастьяне.

    На вопрос, заданный Карлосом Фуэнтесом во время их последней встречи: «Что вы познали, Луис, прожив 83 года?», Бунюэль ответил: «Что я отдал бы жизнь за человека, который ищет истину. Но я убил бы того, кто поверил бы, что обрёл её».

    Луис Бунюэль, поделивший свою жизнь между Испанией, Францией и Мексикой, умер 29 июля 1983 года в Мехико. Он похоронен в капелле доминиканского монастыря Сан Альберто Маньо (святого Альберта Великого) в Университетском культурном центре в Мехико.


    МАРК СЕМЁНОВИЧ ДОНСКОЙ

    (1901–1981)

    Советский режиссёр, сценарист. Фильмы: «Детство Горького» (1938), «В людях» (1939), «Мои университеты» (1940), «Радуга» (1944), «Непокорённые» (1945), «Сельская учительница» (1947), «Дорогой ценой» (1958), «Фома Гордеев» (1959) и др.

    Марк Семёнович Донской родился 21 февраля (6 марта) 1901 года в Одессе в бедной еврейской семье. «В детстве у меня было два увлечения: спорт и театр, — вспоминал режиссёр. — Мы организовали „дикую“ футбольную команду и „дикий“ театр. В подвале, где жил мой товарищ (отец его был сапожником), мы устраивали воскресные спектакли».

    Во время Гражданской войны Донской служил в Красной армии, десять месяцев провёл в плену, не раз был на волосок от смерти. «Те десять месяцев были равны десяти годам», — писал много лет спустя Донской.

    После победы советской власти он изучал психологию и психиатрию в Крымской медицинской школе. Но врачом не стал. В 1925 году Донской закончил правовое отделение факультета общественных наук Симферопольского университета. Параллельно работал в следственных органах, Верховном суде Украины, коллегии защитников. Марк написал книгу рассказов из своей жизни под названием «Заключённые» (1925). Книга имела успех, но Донской уже увлёкся спортом: стрельбой, футболом, а потом и боксом.

    Его путь в кино начался со сценария «Последний оплот» — из истории крымского подполья. Марк привёз свой сценарий в Москву, и его сразу купили. Сценарий собирался ставить сам Всеволод Мейерхольд.

    Донской шесть лет проработал на Ленинградской студии — сначала ассистентом режиссёра и помощником по монтажу, затем снимая самостоятельно.

    Мировую славу Донскому принесла трилогия о детстве и юности Максима Горького, поставленная по мотивам автобиографических произведений писателя: «Детство» (1938), «В людях» (1939) и «Мои университеты» (1940). Как писал один из критиков, «экранизируя горьковские произведения, режиссёр постигал искусство проникновения в сущность человеческих характеров, принципы искусства жизненной правды». С этим трудно не согласиться.

    Итальянские неореалисты, открыв для себя эти произведения Донского, считали, что немало переняли у него — поэтизацию обыденной жизни, воспарение от бытописательства к высотам романтического восприятия действительности.

    Внутрикадровый монтаж, глубинная мизансцена появляются у Донского одновременно с Ренуаром и до Уэллса. Режиссёр «пишет камерой» и «становится равен романисту» Горькому.

    Творчество Донского — это творчество, основанное на доверии к человеку. «Мы, — говорил режиссёр, — умеем любить, потому что мы убеждены, что каждое человеческое существо содержит в своей душе много добра: нужно только уметь его открыть!»

    За время войны он поставил четыре картины: «Как закалялась сталь» (1942, по Н. А. Островскому), новеллу «Маяк» в «Боевом киносборнике» (1942), «Радуга» (1944, по повести В. Василевской, премия Национального совета кинообозревателей в США, 1946) и «Непокорённые» (1945, по повести Б. Горбатова, премия на МКФ в Венеции, 1946).

    Фильм «Радуга» — одна из вершин творчества Марка Донского. Героический образ простой украинской женщины-партизанки, а так же выразительные образы её односельчан, широта эпического дыхания придали фильму черты народной трагедии.

    При создании картины Донскому очень помогли личные впечатления: он видел первые освобождённые от немцев селения Подмосковья, разговаривал с людьми, которые были под оккупацией.

    Донской — поэтичный художник. Жестокая действительность, отражённая в «Радуге», не помешала ему утверждать свои возвышенные представления о человеке. Посмотрев фильм, президент США Рузвельт прислал на имя режиссёра телеграмму, в которой, в частности, говорилось: «…мы поняли картину и без перевода. Она будет показана американскому народу в подобающем ей величии…»

    В 1947 году Донской создал поэтический фильм «Сельская учительница» с Верой Марецкой в главной роли. Раскрывая свой замысел, Донской писал: «Я хотел рассказать в этом фильме о человеческом достоинстве, о том, что жизнь прекрасна и слово „жить“ означает „любить жизнь“. Жить — это значит работать для счастья других».

    После фильма «Алитет уходит в горы» (1950, по роману Сёмушкина), в котором в полную силу раскрывает свой талант оператор-романтик Сергей Урусевский, Донской вновь обращается к творчеству Горького. Много лет он мечтал поставить фильм по роману «Мать». Шедевр Всеволода Пудовкина, совершивший триумфальное шествие по экранам мира, ко многому обязывал. Но ему захотелось приблизить свою «Мать» к горьковскому подлиннику.

    Центральную роль Ниловны Донской поручил бывшей «сельской учительнице», своему большому другу, актрисе Вере Марецкой.

    Когда съёмки картины подходили к концу, режиссёр получил письмо из Лондона, в котором сообщалось, что на Эдинбургском кинофестивале трилогия о Максиме Горьком отмечена премией Ричарда Уиннингтона.

    В 1956 году ЮНЕСКО распространило каталог «28 великих режиссёров», в котором Марк Донской фигурировал рядом с основоположниками советского кино Эйзенштейном, Пудовкиным, Довженко.

    После трилогии о Максиме Горьком и «Радуги» интерес к Донскому уже никогда не ослабевал. Когда же режиссёр сам стал появляться на Западе, писали не только о его новых картинах, но и о странностях характера этого небольшого роста мужчины с фигурой спортсмена, слишком подвижного и слишком эмоционально непосредственного для человека, обременённого мировой известностью.

    Филипп Одикэ делился наблюдениями: «Маленький, нервный, подвижный, Марк Донской краснеет и смеётся, декламирует и протестует, угрожающе потрясает пальцем, потом вдруг погружается в неожиданное молчание, глубоко непроницаемое, мрачное. Потом снова голос его поднимается до драматических нот, когда он говорит о Хиросиме, об атомной бомбе, о конце света, и в конце концов становится суровым и нежным, бормочет, рассказывая очередную историю, прибегая к тонкой жестикуляции, как бы воскрешая воспоминания. Марк Донской — это спектакль, он и сам также считает. „Я большой оркестр, — говорит он, — где есть и нежные скрипки, и суровый контрабас“».

    Вместе с женой, сценаристкой Ириной, Донской пишет сценарий по мотивам рассказов Коцюбинского. Так родился фильм «Дорогой ценой», получивший потом во Франции поэтическое название «Плачущая лошадь». В нём есть эпизод, где страшная, худая, но в прошлом, видно, прекрасная белая лошадь плачет, как человек: её оскорбил ударом плети хозяин.

    Героев этой картины называют украинскими Тристаном и Изольдой, потому что в ней рассказана трагическая история двух влюблённых, для которых нет счастья, нет жизни вне пределов родной земли.

    В течение нескольких лет Донской вынашивал замысел фильма, эпиграфом к которому должны были стать слова Юлиуса Фучика: «Дети — это зеркало общества». Наконец он снимает «Здравствуйте, дети!» (1962). Название имело аллегорический подтекст. Все люди — дети земли, всем угрожает одно бедствие — атомная война. Фильму была присуждена Премия мира.

    Донской представлял «Здравствуйте, дети!» в Японии. Выступал в университетах. В Хиросиме посетил больницу, в которой лечились от лучевой болезни: «Я был потрясён видом этих обречённых людей и как художник, и как гражданин, и я дал себе слово — никогда не переставать бороться с угрозой атомной войны».

    В 1960-х годах Марк Донской занимался созданием дилогии «Сердце матери» (1966) и «Верность матери» (1967), посвящённой матери Ленина Марии Александровне. Эпиграфом режиссёр взял слова Горького: «Восславим женщину-мать, чья любовь не знает преград. Люди — это всегда дети своих матерей. Без матери — нет ни поэта, ни героя».

    Режиссёр всю жизнь с огромным пиететом относился к творчеству Горького. И свой последний фильм «Супруги Орловы» (1978) он снял по ранним рассказам писателя.

    6 марта 1981 года Марку Донскому исполнилось восемьдесят лет, а через две недели, 21 марта, его не стало.

    Четырежды режиссёр был награждён Государственной премией СССР. В день семидесятилетия Марку Донскому было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Он получил эту награду первым среди советских кинематографистов. Любопытно, что в это же время на Западе он оказался включённым в списки лучших режиссёров в истории кино. Кто-то из французских критиков назвал Донского классиком. Другие потом повторяли это определение как само собой разумеющееся…


    ВИТТОРИО ДЕ СИКА

    (1901–1974)

    Итальянский режиссёр и актёр. Фильмы: «Шуша» (1946), «Похитители велосипедов» (1948), «Чудо в Милане» (1950), «Умберто Д.» (1952), «Чочара» (1960), «Вчера, сегодня, завтра» (1963), «Брак по-итальянски» (1964), «Подсолнухи» (1969), «Поездка» (1974) и др.

    Витторио Де Сика родился 7 июля 1901 года в маленьком городе Сора (провинции Фразиноно) в семье служащего. Родители готовили его к профессии бухгалтера, и он получил диплом Высшего коммерческого института (1924).

    Об актёрской карьере Витторио задумался после того, как поступил в труппу Татьяны Павловой. «Мне бы хотелось считать себя итальянским учеником Станиславского и Немировича-Данченко — моё искусство сложилось под влиянием их школы, которая учит глубоко вникать в суть образа», — говорил Де Сика.

    В 1928 году Витторио женился на актрисе Джудитте Риссоне. Они организуют труппу Де Сика — Риссоне — Мельнати.

    Де Сика считал, что первую удачную роль в кино он сыграл в 1932 году в картине «Что за подлецы мужчины!». Прекрасные актёрские данные, привлекательная внешность помогли ему завоевать любовь публики. Чаще всего Витторио играл роли добродушных, иногда несколько плутоватых, но, по существу, благородных людей («Отдам миллион» (1935), «Господин Макс» (1937) и др.).

    В начале 1940-х Де Сика дебютирует как режиссёр и начинает с лёгких сентиментальных комедий, постепенно нащупывая свой стиль — с лёгким налётом сентиментальности, благородный и умеренный.

    В 1943 году Витторио поставил картину «Дети смотрят на нас», в которой ощущались неореалистические тенденции. С этого времени началось его многолетнее сотрудничество со сценаристом, писателем Чезаре Дзаваттини. Их первая совместная работа о страданиях заброшенного родителями ребёнка была осуждена властями и официальной прессой. После освобождения Рима от фашистов в сотрудничестве с Дзаваттини были созданы, один за другим, несколько фильмов, вошедших в классику неореализма.

    Картина «Шуша» (1946) была посвящена судьбе двух беспризорных мальчиков в послевоенной Италии. На премьере клакёры свистели и улюлюкали, и продюсер поспешил распродать по дешёвке все кинокопии. Через два года обладатели этих копий нажили миллионы: фильм «Шуша» с триумфом прошёл по экранам мира, первым из итальянских картин получив престижную премию «Оскар».

    Признанным шедевром мирового кино стала и другая лента Де Сика — «Похитители велосипедов» (1948). История доведённого до отчаяния безработного Риччи вырастала в трагедию вселенского масштаба.

    «Стоит ли поднимать такой шум из-за какого-то украденного велосипеда? Сколько может стоить старая, ржавая железка? Разве на таком сюжете может держаться фильм?» — иронизировал один из недалёких рецензентов. Картину обвиняли в пессимизме и безысходности. Исполнителя главной роли, рабочего-металлиста Бредо Ламберто Маджиорани, администрация завода уволила с работы.

    А ровно через десять лет на Международном фестивале в Брюсселе «Похитители велосипедов» оказались в числе лучших фильмов всех времён и народов…

    «Умберто Д.» (1952) стал любимым фильмом режиссёра. Эту картину о повседневной трагедии одинокой старости Витторио посвятил отцу.

    «Если бы мне сказали, что я должен уничтожить все свои фильмы и оставить только один, я бы выбрал „Умберто Д.“, — говорил Де Сика. — Это самая искренняя, самая строгая и самая суровая из моих картин — в ней нет ни одной уступки, ни одного компромисса. В ней — правда жизни».

    Фильм вызвал горячие споры. Некоторые критики упрекали автора в пессимистичности и заявляли, что неореализм «стирает грязное итальянское бельё на глазах всего мира».

    С начала 1950-х годов Де Сика вновь много снимается. Большие актёрские гонорары были привлекательны. Он создаёт целый ряд ярких, запоминающихся образов в фильмах «Хлеб, любовь и фантазия» (1953) Л. Коменчини, «Генерал делла Ровере» (1959) Р. Росселлини, «Мы так любили друг друга» (1965) Э. Скола.

    Правда, чаще ему приходилось играть в незатейливых комедиях. Но чем больше был успех таких картин, тем опаснее становился скрытый за ним компромисс.

    В 1954 году режиссёр долго искал актрису на главную роль в фильме «Золото Неаполя». Наконец Де Сика встретился с юной Софией Лорен и сразу почувствовал, что она рождена для этой роли.

    Вот где пригодились остроумие, лёгкая рука, огромный актёрский опыт Де Сика. Он поистине наслаждался стихией «комедии по-итальянски». Киноновеллы из «Золота Неаполя» были в числе первых примеров этого жанра.

    В 1960 году Де Сика экранизировал антифашистский роман Альберто Моравиа «Чочара». Образ простой итальянской женщины Чезиры, воплощённый Софией Лорен, стал одним из самых ярких, подлинно народных женских образов во всём послевоенном итальянском кино.

    Фильмы с участием Лорен щедро финансировал её муж — крупнейший продюсер Карло Понти, и Де Сика с Дзаваттини имели с ним контракт, который продлевался по обоюдному согласию каждые пять лет. Деньги требовались Де Сика не только на собственные проекты. Витторио привык жить на широкую ногу, ему надо было растить детей от двух браков, потом внуков, он всегда помогал родственникам и друзьям. Деньги съедали также налоги и… карточный стол. Единственной страстью режиссёра, кроме кино, была карточная игра, причём часто — ночь напролёт.

    Киноведы отмечают, что Де Сика внёс немалый вклад в утверждение жанра «комедии по-итальянски», социально-бытовой комедии, где комическое тесно переплеталось с трагическим. Достаточно назвать «Бум» (1963) с Альберто Сорди, «Вчера, сегодня, завтра» (1963), новеллу «Лотерея» из «Боккаччо-70» (1962) и, конечно, имевший мировой успех «Брак по-итальянски» (1964), в котором блистали София Лорен и Марчелло Мастроянни. Интересна и картина «Подсолнухи» (1969) с участием Лорен и Мастроянни, которая снималась с помощью «Мосфильма» (часть её эпизодов происходит в Советском Союзе). «Подсолнухи» можно назвать народным кинороманом, мелодрамой.

    В 1971 году, к юбилею режиссёра, был создан телефильм, в котором участвовали Де Сика, его жена Мария Меркадер, старшая дочь, два красавца сына — актёр Кристиан и композитор Мануэль, написавший музыку к последним фильмам отца. Витторио пошутил, что он оставляет кинематографу не только свои фильмы, но и своих сыновей…

    Последним творением великого итальянца стала «Поездка» (1974). И хотя Витторио, как уверяли близкие, не знал до последнего дня, что его болезнь неизлечима, картина словно проникнута предчувствием смерти.

    Критика отметила тонкую режиссёрскую работу мэтра, строго и последовательно выдержанный образный строй фильма (стилизация в духе «ретро» — действие происходит в начале XX века), а также игру актёров Софии Лорен и Ричарда Бартона.

    Витторио Де Сика успел представить «Поездку» на фестивале в Сан-Себастьяне. Режиссёру стало плохо накануне ноябрьской премьеры на Елисейских Полях. Его тотчас доставили в клинику. Несколько часов врачи безуспешно боролись за угасавшую жизнь. 13 ноября 1974 года Витторио Де Сика не стало.

    Он никогда не был удовлетворён собой и часто критиковал себя резко и сурово. Высшей наградой для него были не многочисленные кинопризы, которых удостоились многие его фильмы, а скупая слеза, которую смахнул Чаплин, посмотрев его «Похитителей велосипедов», или аплодисменты рабочих-каменщиков после просмотра «Крыши»…


    РОБЕР БРЕССОН

    (1901–1999)

    Французский кинорежиссёр, сценарист. Фильмы: «Ангелы греха» (1943), «Дневник сельского священника» (1951), «Приговорённый к смерти бежал» (1956), «Карманник» (1959), «Мушетта» (1967), «Кроткая» (1969), «Ланселот Озёрный» (1974), «Деньги» (1983) и др.

    Робер Брессон родился 25 сентября 1901 года в Бромон-Ламотт. Учился Робер в Париже и здесь приобщился к искусству, начав с живописи. Вскоре он заинтересовался кинематографом и сделал первые шаги в режиссуре.

    Во время фашистской оккупации Робер попал в плен и был депортирован в Германию, где провёл полтора года.

    Вернувшись на родину, Брессон восстанавливает связи с компанией «Патэ». Он снимает полнометражный фильм «Ангелы греха» (1943) — историю духовных исканий двух героинь, монахини и падшей женщины, нашедшей убежище в монастыре. Сценарий, написанный Брессоном и отцом-доминиканцем Брюкбергером, был обработан Жаном Жироду.

    «Ангелы греха» вызвали восторг как критики, так и публики. Выделяли впечатляющий сюжет, строгость материала, уверенное мастерство режиссёра. Картина получила Большую премию французского кино.

    В картине «Дамы Булонского леса», поставленной Брессоном два года спустя, чувствуется то же стремление проникнуть в глубины духовной жизни человека. Сюжет почерпнут в одном из эпизодов романа Дидро «Жак-фаталист», но действие было перенесено из XVIII века в современность. Это был суровый, изысканный фильм, отличающийся высоким стилем.

    «Дамы Булонского леса» были хорошо приняты критикой, но потерпели коммерческий провал. Моника Фонг закончила обстоятельный разбор картины таким замечанием: «Робер Брессон… не иллюстрирует сюжет, он создаёт персонажей, которые являются живыми людьми и в то же время символами, создаёт особый трагический мир, цельный и правдоподобный».

    За Брессоном закрепилась репутация «трудного» режиссёра, не идущего на коммерческие компромиссы. Отныне сценарии он писал сам, нередко используя литературные произведения.

    В течение года с лишним Робер Брессон работает над большой темой — фильмом об Игнатии Лойоле, который предполагалось поставить совместно с итальянцами. Но из этого проекта ничего не получилось. Тогда режиссёр обращается к роману Жоржа Бернаноса «Дневник сельского священника».

    Начались поиски исполнителей. Отказавшись от профессионалов и считая актёрскую игру лишь помехой для зрителя, Брессон утверждал: «Исполнитель остаётся самим собой, а мне надлежит лишь понять, обладает ли он необходимым внутренним сходством с героем фильма. Когда актёр произносит слова роли, он должен действовать механически, как музыкант, играющий гаммы. Месяца три спустя такой прилежный музыкант, сам того не осознавая, начинает играть мелодию, позабыв про свои пальцы. Вот к чему я стремлюсь в работе с актёрами».

    Он пробует сотню претендентов и находит наконец 24-летнего швейцарца Клода Лейдю. С ним он подолгу беседует каждое воскресенье на протяжении более чем года. Помимо этого Лейдю несколько недель провёл в кругу молодых священников; во время съёмок он голодал, как и его герой, и носил настоящую сутану. Его работа была настоящим подвижничеством. Один и тот же план снимался двадцать, тридцать раз, пока жест и произносимые слова не удовлетворяли режиссёра.

    «Дневник сельского священника» (1951) — это фильм о спасении души, о поиске благодати. И структура его подчинена литургии страстей Господних. Эпизоды выстраиваются как путь на Голгофу. Перед смертью кюре произносит слова, бросающие отсвет на весь фильм: «Всё — благодать». Тень креста падает на белую стену — и экран не погружается в привычный мрак, а заливается белым светом.

    «Дневник сельского священника» принёс Брессону мировую известность и ознаменовал триумф авторского кино. Картина была удостоена Большой премии французского кино, главного приза на кинофестивале в Венеции.

    Французский киновед П. Лепроон записывает: «Не менее привлекателен Брессон и как человек. Ему ещё нет и пятидесяти. Молодое лицо, совершенно седые волосы. Светлые глаза, во взгляде которых много доброты. Улыбка, придающая особую обворожительность его лицу, походка, природная элегантность. Спокойный голос, точно выраженные мысли. Своеобразное сочетание учтивости и непреклонности, твёрдость, никогда не переходящая в резкость. Актёры его боятся и восхищаются им. Но, как правило, он отказывается давать интервью, делая это столь же изящно, сколь и ловко».

    Новый фильм Робер Брессон начал снимать в мае 1956 года, после шести лет молчания, не бездействия: он размышлял, работал над сценарием «Ланселот Озёрный» — адаптацией легенды о Граале. Наконец Брессон прочитал в приложениях к «Фигаро» рассказ о побеге из лагеря смерти в 1943 году лейтенанта Андре Девиньи. Он находит в этом рассказе сюжет для нового фильма, который хотел бы назвать «Помоги себе!». Продюсеры предпочли другое название: «Приговорённый к смерти бежал…»

    Заботясь о безупречной правдивости фильма, Брессон решает поручить роли студентам, рабочим, ремесленникам. Роль лейтенанта Фонтена исполнил студент Жак Летеррье. Брессон говорил: «Я ставил себе задачу захватить публику, во-первых, самыми простыми средствами, во-вторых, средствами, не имеющими отношения к театру. Всё действие разворачивается в камере размером два на три метра, во дворе и в нескольких коротких сценах у тюремного умывальника». Главную роль в этом фильме играет не ожидание того, что произойдёт, а страстное желание узнать, как будет вести себя человек.

    «Приговорённый к смерти бежал, или Дух веет, где хочет» получил приз за лучшую режиссуру на фестивале в Каннах и премию Французской киноакадемии.

    Герой следующей картины Брессона «Карманник» (1959) Мишель ворует ради острых ощущений: «Я как бы не касаюсь земли, я плаваю над миром». Он — одинокое существо, одержимое комплексом интеллектуального и нравственного превосходства. Спасает его любовь женщины. Мишель попадает в тюрьму, и она приходит на свидание, — он целует её через прутья решётки, заливаясь слезами.

    О требовательности Брессона к себе и к съёмочной группе ходили легенды. Для некоторых планов «Карманника» потребовалось до ста дублей. Режиссёр иронически говорил о своих сотрудниках: «Осветители и техники, работающие со мной, обычно скучают на моих съёмках. В других фильмах они присутствуют на зрелище. Когда же потом они смотрят фильмы в готовом виде, они не удивляются: это то, что они уже видели на съёмочной площадке. Но они никогда не узнают на экране тот фильм, над которым трудились вместе со мной».

    В 1962 году он показывает свою новую работу — «Процесс Жанны д’Арк». Брессон стремился показать «национальную героиню, имеющую чувство смысла жизни, которого нам так часто не хватает».

    Неожиданно замысел Брессона потерпел полный крах. Сохранившиеся рукописные записи процесса, положенные в основу сценария, изобиловали оборотами старинной речи. Для зрителя фильм показался утомительным и скучным.

    Потрясённый неудачей, Брессон надолго замолк. После четырёхлетнего молчания он выпускает фильм «Случайно, Балтазар» (1966), в котором рассказывает историю жизни осла. Это притча, в которой борьба Добра и Зла отражена в горестной судьбе животного, семь раз переходящего от одного владельца к другому.

    В 1967 году на экран вышел фильм «Мушетта», в основу которого Брессон снова положил повесть Ж. Бернаноса. Героиня, простая деревенская девушка, на долю которой выпали тяжкие испытания, кончает жизнь самоубийством.

    «Мушетта» — один из любимых фильмов Андрея Тарковского. Он говорил на лекции по киноискусству: «Брессон пользуется минимумом средств, он аскет. Для того чтобы воссоздать природу, ему достаточно сорвать листок с дерева, взять каплю воды из ручья и от актёра взять только лицо его и выражение глаз. Если можно было бы снимать выражение лица, то он бы вообще не снимал актёра… И чем картина совершеннее у Брессона, тем мучительнее чувство ускользающей истины, которую открывает для нас Брессон».

    Его часто называют религиозным режиссёром. В этой связи закономерно обращение Брессона к Достоевскому. В картине «Кроткая» (1969) он перенёс действие во Францию, но сохранил дух, атмосферу повести.

    В этом фильме дебютировала актриса Доминик Санда. Брессон увидел её фотографию в журнале «Вог» и послал ассистента найти девушку. Доминик вспоминала: «Роберу нужна была модель, и он лепил свою героиню из предоставленной глины. У него были ниточки, за которые он очень умело дёргал, заставляя играть так, а не иначе. Но делал он это очень элегантно. Брессон — необычайно добрый человек. И большой режиссёр».

    Вслед за «Кроткой» режиссёр вновь обратился к Достоевскому, поставив «Четыре ночи мечтателя» (1971) по повести «Белые ночи».

    В 1974 году Брессону удалось осуществить свой давний замысел — снять фильм «Ланселот Озёрный» (1974), в основу которого положены легенды о рыцарях «Круглого стола». Однако основной упор он сделал не на романтические подвиги, а на суровый реализм повествования, максимальное приближение к «правде жизни». Эта картина получила приз в Каннах.

    К современности режиссёр вновь обратился в фильме «Вероятно, дьявол» (1977), в котором показал духовную дезориентацию бывших участников молодёжного движения протеста. Герою фильма не приносят успокоения ни наркотики, ни любовь, обесцененная вседозволенностью. И он кончает самоубийством, поручив этот акт одурманенному наркотиками приятелю.

    На этот раз Брессону отказали в денежном авансе, предусмотренном Национальным киноцентром, а по окончании съёмок, впервые в биографии режиссёра, отборочная комиссия не допустила фильм к участию в Каннском фестивале.

    В своей последней картине «Деньги» по рассказу Льва Толстого «Фальшивый купон» Брессон исследует природу преступления. Он вскрывает механизм привлечения невинного человека, молодого рабочего Ивана Таржа, на воровскую стезю.

    Поставив свой четырнадцатый фильм, Брессон удалился на покой. Феноменом режиссёра всегда восхищались критики, хотя кассовым успехом его картины не пользовались. «Если немецкая музыка — это Моцарт, русский роман — Достоевский, то французское кино — это Брессон», — говорил Жан Люк Годар.

    В 1994 году мэтр был удостоен приза Европейской киноакадемии «Феликс» за творчество в целом.

    Робер Брессон умер 18 декабря 1999 года.


    ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ ПЫРЬЕВ

    (1901–1968)

    Русский советский режиссёр. Фильмы: «Богатая невеста» (1938), «Трактористы» (1939), «Свинарка и пастух» (1941), «В шесть часов вечера после войны» (1944), «Кубанские казаки» (1949), «Идиот» (1958), «Братья Карамазовы» (1967–1968) и др.

    Иван Александрович Пырьев родился 4 (17) ноября 1901 года в селе Камень-на-Оби, на Алтае. Его родители — коренные сибирские «чалдоны» — крестьянствовали. Кроме работы на полях отец и мать грузили хлебом огромные баржи. В 1904 году отца убили в драке.

    Мать уехала на заработки, а Ваня жил в большой старообрядческой семье деда Осипа Комогорова. С восьми лет мальчик помогал по хозяйству, был пастухом.

    Когда Ваня окончил три класса, мать увезла его в небольшой городок Мариинск, где она жила с мелким торговцем фруктами — татарином Ишмухаметом Амировым. Отчим отличался крутым нравом, в подпитии бросался на всех с кулаками. Однажды Ваня не выдержал и, схватив топорик, кинулся на Амирова, тот позорно бежал и спрятался в полицейском участке. После этого Пырьев вынужден был пойти «в люди»…

    В конце 1915 года Пырьев сел в один из воинских эшелонов и поехал на фронт. Он воевал в составе 32-го Сибирского полка. Был дважды ранен, получил Георгиевские кресты 3-й и 4-й степеней.

    В мае 1918 года он заболел тифом. После выздоровления записался в ряды Красной армии и в партию. Сначала был рядовым красноармейцем, затем политруком, агитатором в политотделе 4-й железнодорожной бригады. В это время Пырьев начал учиться в театральной студии Губпрофсовета, где встретился и подружился с Григорием Александровым. Иван Пырьев стал одним из организаторов Уральского Пролеткульта. В Екатеринбурге он месяца три под фамилией Алтайский играл небольшие роли в профессиональной драматической труппе.

    В конце лета 1921 года в Екатеринбург приехала на гастроли Третья студия МХАТ. Пырьев с Александровым были настолько поражены их искусством, что вскоре отправились в Москву.

    В столице Пырьев играл в Первом Рабочем театре Пролеткульта в спектакле «Мексиканец» у Сергея Эйзенштейна. В эксцентрической короткометражке «Дневник Глумова» он появился в костюме клоуна. Поссорившись с режиссёром, Пырьев ушёл к Всеволоду Мейерхольду, где запомнился благодаря зелёному парику в роли Буланова в «Лесе». Одновременно Пырьев руководил рабочими самодеятельными кружками, где ставил агитки и оратории на злободневные темы.

    В 1923 году он окончил актёрское отделение ГЭКТЭМАС, учился Иван и на режиссёрском отделении. Наконец судьба привела его в кино.

    Пырьев начинал как помощник режиссёра. Вскоре о нём заговорили как о «короле ассистентов». Утверждали, что даже самый беспомощный режиссёр при помощи Пырьева добьётся успеха.

    Конечно, он хотел снимать сам. Помог ему случай. На кинофабрике «горел» сценарий Н. Эрдмана и А. Мариенгофа «Посторонняя женщина», рассчитанный на летнюю натуру, а дождливое лето 1928 года уходило. Пырьев за три недели переписал сценарий и за три месяца сделал сатирическую комедию. В главной роли снялась Ольга Жизнева.

    Но второй сатирический фильм Пырьева «Государственный чиновник» (1931) был подвергнут критике и, как следствие, переделке. В те времена было немало чиновников, считавших, что в социалистическом обществе сатире места нет…

    Следующая лента Пырьева «Деревня последняя», начатая в 1931 году, была посвящена возникновению колхозов и борьбе с кулачеством. Но в процессе работы режиссёра отстранили от постановки «за противопоставление интересов картины интересам государства»…

    Пырьев оказался без работы. Представитель армянской кинематографии уговорил режиссёра и его жену актрису Аду Войцик поехать работать на Ереванскую киностудию, однако вскоре супруги опять вернулись в Москву.

    В 1933 году Пырьев выпускает драму из жизни трёх немецких девушек «Конвейер смерти» — звуковой фильм, снимавшийся в недостроенных павильонах «Мосфильма» на Потылихе. Актрисы Ада Войцик, Тамара Макарова и Вероника Полонская создали привлекательные образы молодых работниц.

    После «Конвейера смерти» снова последовал длительный перерыв в работе режиссёра, заполненный поисками своей темы. К сожалению, не состоялась экранизация (совместно с М. Булгаковым) «Мёртвых душ».

    Наконец Пырьев взялся за произведение сценаристки Катерины Виноградской — «Анка». Эта драма о бдительности и важности партийных документов имела успех. Финальные эпизоды картины, когда разоблачают кулака, укравшего у своей жены партийный билет, чтобы передать его шпионке, были поставлены Пырьевым и сыграны актёрами с истинным драматизмом. В руководстве страны фильм был высоко оценён и получил название «Партийный билет» (1936).

    Однако этот успех не укрепил положения Пырьева на «Мосфильме». Рассорившись с дирекцией, он отбыл в Киев, где взялся за сценарий молодого кинодраматурга Евгения Помещикова. Музыкальная комедия «Богатая невеста» (1938) была с восторгом встречена зрителем. Пырьев пронизал все эпизоды стремительным ритмом, красотой, задорной и доброй весёлостью. Композитор Исаак Дунаевский написал превосходную музыку. Исполнительница главной роли Марина Ладынина сразу вошла в число наиболее популярных советских актрис, а кроме того, стала второй женой Ивана Александровича. Через год в их семье появился сын Андрей.

    Возвратившись на «Мосфильм», Пырьев в сотрудничестве с Помещиковым и Ладыниной принялся за новую комедию — «Трактористы» (1939). Её сюжет во многом повторял «Богатую невесту». Только по сравнению с весёлой Маринкой новая героиня Ладыниной, бригадир трактористок Марьяна Бажан, отличалась более волевым характером, современными манерами. В этой картине блистали также молодые актёры Николай Крючков, Борис Андреев, Пётр Алейников.

    Песня о трёх танкистах и марш братьев Покрасс из «Трактористов» популярны в народе до сих пор.

    Разработанная Пырьевым в «Богатой невесте» и «Трактористах» поэтика бесконфликтной лирической комедии, воспевающей труд, стала своеобразным эталоном советской комедии 1930-х годов.

    Одну из лучших своих картин, «Свинарка и пастух», Пырьев заканчивал в осенние месяцы 1941 года, когда на Москву падали фашистские бомбы. Это была жизнерадостная комедия в стихах (сценарий Виктора Гусева) с превосходной музыкой Тихона Хренникова. Любовь юной свинарки Глаши (Ладынина) из Вологды и лихого чабана Мусаиба (Зельдин) из Дагестана родилась на московской Сельскохозяйственной выставке.

    Казалось бы, война и комедия, — вещи несовместимые. Но успех фильма превзошёл все ожидания.

    Во время войны Пырьев поставил фильм «Секретарь райкома» (1942) — о действиях партизан. Образ командира партизанского отряда Кочет (актёр Ванин) был первым и одним из лучших образов героев войны, народных мстителей.

    Когда советские войска перешли в наступление, Пырьев решил вернуться к жанру музыкальной лирической комедии, поставив «В шесть часов вечера после войны» (1944), где он представил, какой будет радость победы, — с салютом, с народом, вышедшим на ярко освещённые площади Москвы. К счастью, творческое предсказание режиссёра сбылось.

    Тогда кинематограф ещё не знал термина «мюзикл». Но именно мюзиклом следует назвать и «В шесть часов вечера после войны», и следующую работу Пырьева «Сказание о земле Сибирской» (1948). Музыка стала темой и сюжетной основой картины, рассказывающей о том, как раненый пианист уезжает в Сибирь, где становится композитором. Рядом с Ладыниной, Андреевым, Зельдиным выразительно играли молодые артисты Владимир Дружников и Вера Васильева.

    Фильм был очень хорошо оценён прессой, премирован, продан в восемьдесят шесть зарубежных стран, но особенно большим успехом почему-то пользовался в Японии. Пырьев получил звание народного артиста СССР.

    Драматург Николай Погодин написал для Пырьева сценарий фильма «Весёлая ярмарка», где соперничающие женихи стремились завоевать невесту победой на колхозных скачках, и в соревнование председателей колхозов вмешивалась любовь. Роль Пересветовой стала лучшей работой Марины Ладыниной, а Сергей Лукьянов убедительно сыграл Гордея Ворона, «орла степного, казака лихого». Песню «Каким ты был» на стихи Матусовского написал Исаак Дунаевский.

    Перед выходом на экраны фильм посмотрел Сталин и предложил вместо «Весёлой ярмарки» новое название — «Кубанские казаки» (1949).

    Вначале картина была восторженно принята и зрителями и прессой. Её мелодии звучали повсюду, её персонажи входили в поговорки, в быт. Пырьев получил свою шестую (!) Государственную премию.

    После смерти Сталина фильм начали критиковать, обвинять в «лакировке действительности», чуть ли не в дезориентации общественного мнения.

    Трудно сказать отчего — от несправедливой ли критики «Кубанских казаков», или по какой другой причине, но Пырьев отошёл от комедии. Неожиданно для всех он устремился в документальное кино, сделав три фильма о молодёжи: «Мы за мир!» (совместно с И. Ивенсом) о молодёжном фестивале в Берлине, «Песня молодости» и «Спортивный праздник молодёжи».

    Бытовые драматические современные картины Пырьева «Испытание верности» (1954), «Наш общий друг» (1962), «Свет далёкой звезды» (1965) трудно отнести к творческим удачам режиссёра прежде всего из-за слабости сценариев.

    В «Испытании верности» в последний раз у него играет Марина Ладынина. Нет, они ещё не расстались. В 1955 году Ладынина и Пырьев официально зарегистрировали свои отношения, а в следующем году в ресторане «Арагви» отметили 20-летний юбилей совместной жизни…

    Пырьев любил русскую литературу. После каждой комедии он упорно добивался постановки «Мёртвых душ», «Ревизора». Задумывался о «Капитанской дочке» и об «Анне Карениной». Особо восхищался Достоевским: «Какие характеры, какие страсти!» Готовил киноварианты чуть ли не всех романов и повестей великого писателя!

    В конце 1950-х годов Пырьев приступил к экранизации романа «Идиот».

    Успех первой серии «Идиота» («Настасья Филипповна», 1958) был несомненен. Юрий Яковлев (князь Мышкин) и Юлия Борисова (Настасья Филипповна) создали незабываемые образы. Трагические сцены, особенно сцена торга и сожжения денег, были подлинными, по Достоевскому. Режиссёр показывал сильные, яркие характеры, бурные столкновения страстей.

    Пырьев экранизировал другое произведение Достоевского — «Белые ночи» (1960) и потерпел неудачу. Как пишет Р. Юренев, в этой картине «не было завораживающего волшебства пустынного ночного Петербурга, не было щемящего ощущения неосуществимости мечты, недосягаемости счастья…»

    Весь последний период творчества Пырьев занимался общественной деятельностью. Он избирался депутатом в Верховный Совет СССР, осуществлял культурные связи с зарубежными странами, долгие годы был заместителем председателя Большого художественного совета Министерства кинематографии СССР, художественным руководителем «Мосфильма». Несколько лет проработал он и директором «Мосфильма» (1954–1957).

    «Иваном Грозным» называли Пырьева между собой кинематографисты, уважая, боясь, восхищаясь. Иван Александрович был человеком огромного темперамента и эмоциональности, но с большим обаянием и умением привлекать людей. Скольких руководителей он посетил и убедил, чтобы появился Союз кинематографистов СССР — истинное детище Пырьева.

    Однако, получив должности и посты, Иван Александрович стал превращаться из художника в чиновника. Марина Ладынина не могла с этим смириться. Разрыв усугубили его увлечения на стороне. Пырьев женился на молодой актрисе Лионелле Скирде, воспитаннице Юрия Завадского. После развода родителей и размена квартиры в высотке на Котельнической набережной сын Андрей ушёл с отцом…

    Когда Союз кинематографистов получил всеобщее признание, Пырьев уступил руководящее кресло другому, а сам приступил к экранизации «Братьев Карамазовых» (1967–1968). По мнению киноведов, режиссёр проявил и смелость, и вкус, и очень глубокое и тонкое понимание индивидуальных особенностей несхожих между собой актёров. И старый мхатовец, игравший Фёдора Карамазова на сцене, М. Прудкин, и вахтанговец М. Ульянов, и товстоноговец К. Лавров, и молодые артисты театра «Современник» А. Мягков и В. Никулин, и Л. Скирда-Пырьева сделали всё возможное, чтобы воплотить сложнейшие характеры романа.

    Над трёхсерийным фильмом Пырьев работал с полной самоотдачей. Болело сердце. 7 февраля 1968 года, вернувшись со студии, Иван Александрович лёг, уснул и не проснулся. Медицинское освидетельствование установило неслыханное количество инфарктов, перенесённых в работе, на ногах…

    Иосиф Маневич, редактор и сценарист, работавший с Пырьевым на «Мосфильме», вспоминал: «Неукротим он был во всём, никогда не сдавался ни в споре, ни в преферансе, ни в любви, ни на бильярде, ни на съёмках, ни в больнице перед лицом смерти. И врачи разводили руками перед всякими его анализами, по показаниям которых он давно должен был умереть».

    Актёры М. Ульянов и К. Лавров закончили фильм в соответствии с замыслом и намерениями автора-постановщика. На Международном кинофестивале в Москве (1969) Ивану Александровичу Пырьеву был присуждён специальный приз жюри за выдающийся вклад в киноискусство.


    УОЛТ ДИСНЕЙ

    (1901–1966)

    Американский режиссёр-мультипликатор. Фильмы: «Белоснежка и семь гномов» (1938), «Пиноккио» (1940), «Бемби» (1942), «Золушка» (1950), «Леди и Бродяга» (1955), «Спящая красавица» (1959), «Мери Поппинс» (1964) и др.

    Уолтер Элайас Дисней родился 5 декабря 1901 года в Чикаго в семье выходцев из Ирландии. Уолт, самый младший в семье, уже в восемь лет заработал первую монетку, нарисовав любимого жеребца деревенского врача. В юности он поднимался в три часа утра, чтобы вместе со старшим братом Роем разнести газеты, а по субботам посещал курсы Института искусств.

    В апреле 1917 года США вступили в Первую мировую войну. Дисней уезжает во Францию и в течение одиннадцати месяцев работает водителем на санитарной машине Красного Креста.

    Вернувшись на родину, Уолт обосновался в Канзас-сити. Он быстро становится владельцем преуспевающей рекламной фирмы, но в феврале 1920 года неожиданно для многих переходит в компанию кинорекламы простым рисовальщиком. Получив в аренду киноаппарат, он начинает снимать ночами в гараже свой первый мультфильм «Смехограмма». В быстрой смене картинок чередовались занятные рекламы и деловые предложения.

    Диснею стали заказывать рекламные ролики. Дело начинало разрастаться. Вскоре он собирает десяток-другой «пайщиков» и на их деньги организует фирму — «Смехограмма корпорейшн» с капиталом в пятнадцать тысяч долларов. Однако при первых финансовых затруднениях предприятие развалилось. Дисней был объявлен банкротом.

    Уолт надеялся поправить положение выпуском необыкновенного фильма. Он решил ввести живого героя в мультипликационный мир. Героиней маленького фильма «Алиса в рисованной стране» стала шестилетняя девочка.

    Однако все старания Диснея оказались напрасными. Он впал в нужду. Знакомый зубной врач предложил Диснею изготовить маленький рекламный ролик по уходу за зубами. «Очень рад! — ответил Уолт. — Но выкупите, пожалуйста, из ремонта мои ботинки, иначе мне не в чем выйти из дому!»

    Летом 1923 года Дисней отправился искать счастье в Голливуд, уже ставший центром мировой кинематографии. Здесь случилось чудо. Один бизнесмен из Нью-Йорка предложил за мультфильм об Алисе полторы тысячи долларов да ещё заказал дюжину подобных произведений.

    Всю постановочную и режиссёрскую работу выполнял сам Дисней, поэтому на каждый фильм уходило примерно по месяцу. Тогда Уолт взял на работу несколько начинающих художников. Старший брат Рой Дисней стал финансовым и хозяйственным руководителем предприятия.

    Благодаря мультипликационной Алисе хозяйство братьев разрасталось. Вскоре они сделались собственниками небольшого дома. У студии появилась секретарша — Лиллиан Боундс, на которой в июле 1925 года женился Уолт.

    Дисней купил участок на Гиперион-авеню и начал строительство здания, в котором в течение пятнадцати лет будет находиться его студия. С 1926 года Уолт осуществлял художественное руководство процессом создания фильма.

    Три года Дисней регулярно выводил свою Алису на экраны, и она уже начинала приедаться зрителю. Требовался новый герой. Так появился кролик Освальд, который сразу понравился зрителям. Доходы от фильмов резко возросли. Однако продюсер переманил к себе нескольких сотрудников студии, выполнявших исходные, ключевые изображения Освальда. В итоге от Диснея отделилось самостоятельное предприятие по изготовлению фильмов с Освальдом.

    Возвращаясь из Нью-Йорка домой на поезде, Уолт вдруг подумал, а почему бы не выпустить на экраны мышь? Уолт назвал нового героя Мортимер. Позже появится его собрат Микки, который будет пользоваться феноменальным успехом. Много позже Дисней признал: «Это трудно — пытаться объяснить Микки. Эксперты это делали, но любой из нас мог прийти к выводу, что Микки настолько прост и несложен, настолько понятен, что он не может не нравиться».

    Каждый жест, каждое движение рисованного мышонка были психологически, эмоционально точны, достоверны, мимически и пластически выразительны. А стихия остроумных комедийных ситуаций, неиссякаемые каскады смешных, как бы вытекающих один из другого трюков?.. Это было похоже на чудо.

    Постепенно возникла целая галерея постоянных персонажей-масок — весёлого, энергичного, изобретательного, никогда не унывающего Микки, гуляки и нахала утёнка Дональда, доброго, но придурковатого пса Плуто, грозного быка Фердинанда, жеманной коровы Кларабеллы…

    Огромный успех выпал на долю трёх поросят, начавших резвиться на экранах в 1933 году. Фильм с их участием так и назывался — «Три поросёнка». Популярной стала песенка «Нам не страшен серый волк».

    Сценаристы студии Диснея никогда не придерживались жёсткой схемы в отношениях между персонажами. Всё зависело от истории, сюжета, конфликта, комедийной ситуации. «Пока персонаж не стал личностью, — любил повторять своим аниматорам хозяин студии, — зрители в него не поверят».

    Дисней выдвигается на первое место в мировом искусстве мультипликации. В 1935 году Лига Наций расценивает его произведения как символ международной доброй воли и награждает Уолта почётной медалью.

    Слава не вскружила голову Диснею. Он игнорировал светские приёмы, считая, что гораздо важнее лечь пораньше спать и с утра хорошо начать работу. Семье и студии Уолт отдавал всё своё время и внимание. В 1933 году у него родилась Диана, в 1936-м — вторая дочь, Шарон.

    Уолт Дисней долго выбирал сюжет для своего первого полнометражного фильма, пока не остановился на сказке Перро «Белоснежка и семь гномов». Этот фильм, снятый в 1938 году, имел ошеломляющий успех во всём мире, завоевал «Оскара», принёс Диснею восемь миллионов долларов. Уолт построил в Бёрбенке, недалеко от Голливуда, новую студию.

    К моменту постановки «Белоснежки» на студии Диснея было занято несколько сот художников со строгим разграничением обязанностей. Уолт давал изобразительное решение главных персонажей, устанавливал их отличительные индивидуальные особенности. Своеобразие персонажей Диснея в том, что они сочетают человеческие влечения и черты характера с манерами поведения и движения животных.

    Один за другим выходят полнометражные мультфильмы: «Пиноккио» (1940), «Дамбо» (1941) и, наконец, «Бемби» (1942) — одна из вершин творчества Диснея. История маленького оленёнка Бемби, превратившегося в красивого, гордого и мудрого вожака стада, воплощена на экране с изумительным совершенством и мастерством. Финальный эпизод жестокой охоты, разрушающей гармонию мира живой природы, достигает высокого драматического и философского звучания.

    Перед войной Дисней побывал в Южной Америке. Из отснятого материала он смонтировал полнометражную картину документального характера — «Привет, друзья!», в которой сумел удачно сочетать натурные съёмки с мультипликацией.

    В грозные военные годы студия Диснея начала выпускать пропагандистские фильмы с участием своих знаменитых персонажей, а также много инструктивных и учебных роликов, особенно для флота и авиации.

    За годы войны произошли решительные изменения в творческой судьбе Диснея. Крупный художник превращается в продюсера, хозяина фирмы «Уолт Дисней продакшнз».

    Он принимается за выпуск художественных фильмов. В Англии снимается «Остров сокровищ» по Р. Л. Стивенсону. И дальше, в течение четырёх лет, в английском филиале ставилось по картине в год.

    А на студии в Бёрбенке начали выходить полнометражные мультфильмы. Одним из лучших в послевоенной истории студии считается первый широкоэкранный полнометражный рисованный фильм «Леди и Бродяга», появившийся в 1955 году. Леди — холёная болонка, а Бродяга — бездомный пёс.

    Уолта давно занимала мысль о выпуске фильмов, посвящённых изучению природы. Большая серия, получившая название «Подлинно жизненные приключения», началась с короткометражной ленты «Тюлений остров» (1949). Дисней не побоялся выпускать в этой серии полнометражные фильмы: «Живая пустыня» (1953), «Исчезающая прерия» (1954), «Африканский лев» (1955), «Тайны жизни» (1956) и другие.

    Он одним из первых распознал возможности телевидения. В рождественский вечер 1950 года вышла передача «Час в стране чудес», включавшая репортаж со студии и демонстрацию мультфильмов. Так начались регулярные выступления Диснея — своеобразные телешоу со множеством эффектных трюков и показом новых работ.

    При той напряжённой работе, которая ежедневно ждала его на студии, необходимо было иметь какое-то хобби. Таким любимым занятием стало для Диснея строительство миниатюрной железной дороги вокруг дома. В форменной одежде железнодорожника он с удовольствием рассаживал гостей в вагончики и запускал свой локомотив.

    По воспоминаниям дочери, Уолт Дисней был примерным семьянином. Когда в самом расцвете славы его постигла первая депрессия и ему по совету врачей пришлось предпринять путешествие по Европе, Лиллиан Боундс сделала всё, чтобы отвлечь мужа от мрачного настроения и неотвязно преследовавшей его мысли о смерти…

    В 1955 году в Анахайме, в полусотне километров южнее Голливуда, открылся парк аттракционов Диснейленд. С огромным энтузиазмом занялся Уолт строительством сказочной страны. Чудеса появлялись одно за другим, поражая размахом изобретательности.

    В 1955 году режиссёр приступил к постановке исторического фильма «Дэви Кроккет, король Дикого Запада» по роману Тома Хилла. Картина прошла с исключительным успехом, а Дэви Кроккет, кстати, реальный персонаж из истории США, сделался национальным героем.

    Самым значительным рисованным фильмом Диснея в послевоенные годы считается «Спящая красавица» (1959), сделанная в жанре оперно-балетной сказки, с частичным использованием и модернизацией музыки П. И. Чайковского. При создании эскизов к фильму использовались материалы, запечатлевавшие мастерство прославленных танцоров, а графическая манера основана на стиле средневековых книжных заставок и миниатюр. На постановку картины ушло шесть лет!

    В 1961 году выходит фильм-карикатура «Сто один далматинский дог», а за ним музыкальная комедия «Мэри Поппинс». Оригинальность постановки, удачное и безукоризненно выполненное сочетание натурных сцен с мультипликацией, хороший состав артистов позволили «Мэри Поппинс» выдвинуться в число десяти лучших американских фильмов за 1964 год.

    В конце жизни Дисней обратился к творчеству Редьярда Киплинга и его «Книге джунглей». Подготовительные работы продолжались уже более двух лет, когда врачи обнаружили у Диснея рак лёгких. 15 декабря 1966 года Дисней умер в Бёрбенке вскоре после проведённой операции.

    Постановка «Книги джунглей» была завершена под руководством Вольфганга Рейтермана — наиболее опытного в режиссуре из диснеевских художников-ветеранов или «стариков», как обычно называл их мэтр. Фрэнк Томас писал в своей книге: «Уолт был на голову выше всех… У него был талант — вытянуть из ребят больше, чем они могли без него… Когда он отошёл от нас, это кончилось…»


    УИЛЬЯМ УАЙЛЕР

    (1902–1981)

    Американский режиссёр. Фильмы: «Адвокат» (1933), «Додсворт» (1936), «Тупик» (1937), «Иезавель» (1938), «Грозовой перевал» (1939), «Лисички» (1941). «Миссис Минивер» (1942), «Римские каникулы» (1953), «Бен-Гур» (1959), «Смешная девчонка» (1968) и др.

    Уильям Уайлер родился 1 июля 1902 года в эльзасском городке Мюльхауз в семье швейцарского торговца галантереей.

    Он учился в Высшей коммерческой школе в Лозанне, затем в Парижской консерватории по классу скрипки. После чего по приглашению родственника матери, президента кинокомпании «Юнивёрсл» Карла Леммле отправился в Нью-Йорк.

    В Америке восемнадцатилетнего Уильяма ждало разочарование: у Леммле он был рассыльным, рекламировал фильмы. В конце 1921 года Уайлер едет в Голливуд. Перепробовав ряд кинопрофессий, он получает место ассистента режиссёра в маленькой фирме «Мустанг», выпускающей вестерны.

    Однажды у режиссёра заболели зубы, и он поручил досъёмки Уайлеру. Результат оказался настолько впечатляющим, что с декабря 1925 года Уильям уже снимал сам. Он сделал для «Мустанга» более двадцати вестернов. Молодой режиссёр прошёл прекрасную школу, научившись строить динамичное экранное действие.

    В 1928 году выходит первый полнометражный фильм Уайлера «Кто-нибудь из вас видел Келли?». Съёмки велись на улицах Нью-Йорка, что придало фильму поразительную достоверность. Комедия пользовалась успехом не только в США, но и в Европе.

    В 1933 году Уайлер получает первую режиссёрскую категорию и право выбора сценария. Первым делом он перенёс на экран пьесу Элмера Райса «Адвокат». Ведущую роль в фильме исполнил знаменитый актёр Джон Бэрримор. Когда эпизод не получался, они делали до двадцати пяти дублей. Для Голливуда это была сенсация.

    Истинное рождение Уайлера — большого мастера американского кино — происходит при создании «Додсворта» (1936) по роману Синклера Льюиса. Заслуживший репутацию «актёрского» режиссёра, он и на этот раз удачно выбрал исполнителей главных ролей. Необычность и новизна моральных проблем, яркость образа героини и достоверная обстановка принесли заслуженную славу этой картине.

    В 1937 году выходит ещё одна незабываемая лента Уайлера — «Тупик». Впервые в американском кино было заявлено, что бандитизм и проституция порождаются самими условиями существования.

    Вместе с оператором Толандом Уайлер снял фильм в едином стиле: плоский жёсткий свет, тусклые серые тона и полутона, глубокие чёрные тени придавали и без того тяжким событиям мрачный колорит.

    После «Тупика» Уайлер создаёт две исторические мелодрамы — «Иезавель» (1938) и «Грозовой перевал» (1939), вестерн «Человек с Запада» (1940) и экзотическую мелодраму «Письмо» (1940) по мотивам одноимённого рассказа С. Моэма.

    Актриса Бетт Дэвис, получившая «Оскара» за роль в фильме «Иезавель», писала об Уайлере: «Он сотворил моё исполнение… Он помог мне увидеть мои потенциальные возможности. Он сотворил сценарий. Он сотворил отличную картину. И всё это сделал Уайлер…»

    «Грозовой перевал» имел большой успех во многом благодаря романтическому герою в исполнении Лоренса Оливье. Картину рекламировали как «самую странную любовную историю, когда-либо рассказанную на экране».

    В 1942 году Уайлер экранизировал роман английского писателя Джеймса Хилтона «Миссис Минивер». Это драматическая история о судьбе простой английской семьи во время войны.

    Самой сильной в фильме является сцена, где священник произносит гневную проповедь в полуразрушенной церкви. Текст проповеди, сочинённый режиссёром, перепечатали в нескольких журналах и, по указанию Черчилля, распространили на оккупированных территориях. Даже Геббельс назвал «Миссис Минивер» блестящим примером пропагандистского фильма и призвал своих кинематографистов перенимать ценный опыт.

    Зрители сочувствовали героям этой картины, проливали слёзы. Отдел курьёзной статистики объявил, что в залах кинотеатров, где демонстрируется «Миссис Минивер», остаётся больше забытых носовых платков, чем после самых душещипательных мелодрам.

    Картина получила шесть «Оскаров». Уайлер был признан лучшим режиссёром года. Правда, статуэтку «Оскара» приняла его жена — Уильям находился в это время на фронте. В качестве документалиста его направили в ВВС США.

    Первая военная лента Уайлера «Мемфисская красотка» (1943) рассказывала о действиях американских бомбардировщиков. По распоряжению Франклина Рузвельта фильм бесплатно демонстрировался в 12000 кинотеатрах Америки. Признание получили и другие документальные работы Уайлера.

    За проявленное мужество Уайлер получил «Медаль военно-воздушных сил» (1943), а в конце войны — французский орден Почётного легиона. От шума моторов он почти потерял слух.

    Не остался Уайлер без наград и в кино. Свой второй «Оскар» режиссёр получил за фильм «Лучшие годы нашей жизни» (1946) по роману Мак-Кинли Кантора «Слава для меня». Эта картина в стиле итальянского неореализма посвящена трудным судьбам демобилизованных солдат в послевоенной Америке.

    Драма Уайлера была удостоена семи «Оскаров» и стала одним из кассовых рекордсменов года.

    Французский кинокритик Андре Базен первым отметил, что отсутствие броских выразительных средств в фильмах Уайлера определяет неповторимый стиль этого мастера, который сравним со стилем Стендаля.

    В 1953 году на экраны выходит современная сказка «Римские каникулы» — история о том, как принцесса некоего государства влюбилась в журналиста. День, который они провели вместе в Вечном городе, стал глотком счастья и свободы для них обоих. Режиссёр говорил, что его фильм способен пробудить светлые чувства даже в самых чёрствых душах.

    Уайлер наконец-то смог осуществить свою давнюю мечту — поставить весь фильм на натуре. Он с такой любовью снимал улицы и площади Рима, словно сам ощущал радость героини, которая впервые почувствовала себя свободной.

    Исполнительница роли Анны, малоизвестная Одри Хепбёрн, сразу стала мировой знаменитостью. Она получила «Оскара», премию иностранной прессы и множество других наград.

    По словам Уайлера, экранизация романа Уоллеса «Бен-Гур» заинтересовала его постановочным размахом. В фильме было 495 действующих лиц, 50 тысяч статистов. Более 300 дорогостоящих декораций воссоздавали Рим и Иудею эпохи Иисуса Христа. И сегодня поражают массовые сцены парада римских войск и морского боя, а также ставшая хрестоматийной сцена состязания на колесницах.

    Из фильмов 1960-х годов, поставленных Уайлером, лишь мюзикл «Смешная девчонка» (1968) имел коммерческий успех. Уайлер признавался, что он согласился перенести на плёнку бродвейский спектакль только потому, что был восхищён актрисой и певицей Барброй Стрейзанд.

    Несмотря на известную строптивость Стрейзанд, Уайлер быстро нашёл с ней общий язык, и их сотрудничество оказалось успешным. Зритель совершенно забывал о некрасивости актрисы, до такой степени привлекателен был созданный ею характер. Эта роль принесла ей «Оскара» и множество предложений сниматься.

    Режиссёрский почерк Уайлера узнаваем по выразительности и лаконизму кадра, по чёткости образов и драматизму действия. Лучшие фильмы Уайлера можно считать «авторскими». Он выбирал сценарий, находил актёров, контролировал все этапы работы. Иными словами, присваивал себе многие функции продюсера. «Я сотрудничаю со всеми самым тесным образом, — пояснял Уайлер. — Со всеми, на всех фазах, над каждым футом фильма, руковожу всем». Поэтому он так часто повторял, что его метод — всего-навсего большой и терпеливый труд.

    Уильям Уайлер умер 27 июля 1981 года в возрасте 79 лет.


    ЛЕНИ РИФЕНШТАЛЬ

    (1902–2003)

    Немецкий режиссёр, актриса. Фильмы: «Голубой свет» (1932), «Триумф воли» (1935), «Олимпия» (1936–1938), «Долина» (1953) и др.

    Хелена Берта Амалия Рифеншталь родилась 22 августа 1902 года в Берлине в семье состоятельного бизнесмена, владевшего фирмой по производству вентиляционного и отопительного оборудования.

    В детстве Рифеншталь увлекалась театром и спортом, любила рисовать. Первых больших успехов она добилась в танцах. В двадцать один год Рифеншталь уже выступала с сольной программой, гастролировала в Берлине, Мюнхене, Праге, Цюрихе, участв